Одиннадцать домов - Оукс Колин - Страница 19

Накидываю поверх топа и пижамных штанов забавный серый халат, подаренный Джеффом на прошлый день рождения. Кривлюсь, проходя мимо зеркала – лучше не всматриваться в этот ужас. Волосы сбились в один большой колтун и торчат дыбом; видимо, я металась во сне.

Внизу меня встречает уютнейшая сцена: страж нашего дома, повязав фартук, что-то готовит и весело насвистывает. Я вяло опускаюсь на табурет. Не успеваю слово сказать, как Джефф ставит передо мной кружку дымящегося кофе.

– Дополнительная порция сливок, – замечает он.

– Спасибо. Я плохо спала, – бормочу я, укладываясь головой на стол и обхватывая обеими руками теплую кружку. У меня отходняк. Отходняк после Майлза, вызванный редким сочетанием душевного смятения и неспособностью вести себя как нормальный человек.

– Да знаю. Насколько я помню, ты вернулась довольно поздно, – улыбается страж. Я делаю глоток. Вкусно-то как. Джефф готовит кофе методом пуровер с использованием французской керамической воронки, поскольку он и сам необыкновенный и делает всё не как все. – Так как прошла вечеринка у Никерсонов? – Страж вопросительно приподнимает густые брови, выливая жидкое тесто на раскаленные квадратики вафельницы.

– Нормально. – Я моргаю, припоминая. Вечеринка. Майлз. Покой часовых. Его руки на моих ногах. Обморок. Господи, точно. Представляю его озабоченное, встревоженное лицо, склонившееся надо мной, и вздрагиваю. Потом ежусь при мысли о том, что бросила его на кладбище посреди леса.

Можно не сомневаться, что теперь я увижу Майлза только в классе. Если вообще увижу. Скорее всего, пока мы тут беседуем, он уже на пути к Сиэтлу.

Меня передергивает.

– Что такое? – оборачивается Джефф.

Лучше сразу выложить правду, пока он сам не докопался.

– Кажется, я… ну, рассказала Майлзу про остров.

Джефф на мгновение застывает с половником в руке, потом продолжает лить тесто.

– Интересно. А разве не Алистер должен рассказать Майлзу об острове? Не хватало еще тебе вывести из себя Кэбота.

– Должен – Алистер, – фыркаю я. – Но он не сказал ни слова. А Майлз здесь уже… почти неделю. Представляешь, переехать на Уэймут, а потом узнать, чем мы тут занимаемся. – Я откидываюсь на спинку стула и плотнее запахиваю халат. – Поверь мне, я постаралась объяснить ему как можно проще, но… он все равно перепугался – это естественно – и абсолютно не поверил мне.

Я умалчиваю о том, что сама не справилась с воспоминаниями о Шторме и хлопнулась в обморок, как викторианская барышня.

– Естественно, не поверил, – качает головой Джефф. – Для обычных людей подобные истории находятся за пределами реальности. Никто не верит, когда слышит в первый раз, кроме тех, кто с этим вырос. – Он криво улыбается. – Тебе повезло. Ты всегда знала про Шторм. А я помню, как отец впервые объяснил мне, кто такие стражи и от чего мы защищаем мир. Это напоминало рыбацкие байки. Мертвецы, выходящие из моря… Просто смешно.

Ну конечно. На этом острове, кроме одиннадцати семей, живут только стражи; им полностью известны наша история и наше предназначение. Они – наши защитники.

– Сколько тебе было лет, когда твой папа тебе рассказал?

Отец Джеффа был добрым морщинистым стариком с большой белой бородой, пронзительным смехом и горстями, полными винограда. За окном тихонько стучит дождь. Я так ценю эти краткие мгновения тишины с Джеффом. Гали вот-вот проснется, а от нее всегда столько шума. Но мама встанет не раньше полудня из-за «головной боли от аллергии», то есть от самого настоящего похмелья.

На круглый подбородок Джеффа падают тени дождевых капель на стекле.

– Мне было около девяти. Папа отвел меня в сторону и разъяснил, что́ должны делать стражи. До этого я считал, что он отличный дворецкий. Подает твоим родителям чай и изредка подстригает кусты. – Джефф хмыкает. – Мог бы и догадаться кое о чем вообще-то. У папы была оружейная комната, полная самого необычного оружия, где я постоянно подметал и стирал пыль. Но мне тогда казалось, что у всех дворецких есть такие комнаты.

Мы смеемся. На Уэймуте грань между стражем и слугой очень тонка, и ее легко переступить по неосторожности. В большинстве домов – как и у нас – страж сам решает, что входит или не входит в его обязанности. Джефф кормит нас с Гали и присматривает за нами, но не убирает наши ванные комнаты. Вот почему они такие запущенные.

Я легко провожу пальцами по ободку кружки.

– Этой ночью я сказала Майлзу, чтобы он возвращался в Сиэтл. Почему бы ему не вернуться? – Я умолкаю; не хочется обсуждать, что он, возможно, уже уехал. – А ты когда-нибудь мечтал уехать? Перебраться в современный город, выращивать помидоры старинных сортов? Жить в доме, который запирается всего на один замок?

Только не бросай нас. Джефф – тот самый клей, на котором держится наша семья.

Джефф качает головой, сталкивая золотистую вафлю на бело-голубую, с узором под ситец, тарелку.

– Мейбл. – Его голос касается моего сердца, словно смычок – струны. – Ты же знаешь, что поместье Беври – родной дом для меня. Я здесь вырос. Этот дом – часть моего семейного наследия. И, надеюсь, ты знаешь меня достаточно хорошо, чтобы понимать: я никогда не делаю то, чего не хочу. Моя жизнь посвящена работе стражем. Я сделал свой выбор, когда поклялся охранять дом Беври. И я не брошу спасать мир ради того, чтобы выращивать экологически чистые овощи в Ванкувере.

Я краснею, но стараюсь скрыть облегчение, старательно намазывая вафлю кленовым сиропом домашнего приготовления с фермы Нориной семьи. «Наш остров, может, и странный, – думается мне, – зато в нем есть первозданное волшебство».

А вдруг я научу Майлза видеть это волшебство? Может, в том-то и заключается часть проблемы? Майлз хочет понять остров, а его надо почувствовать. Ну а я вообще не знаю, что мне нужно. Страстно желаю, чтобы Майлз остался, и в то же время отчаянно хочу, чтобы он был в безопасности, – но это означает его отъезд. Уф, за прошлый день во мне вскипало столько противоречивых чувств, сколько не набралось за весь год.

– А как ты поверил в Уэймут? В стражей? Что тебя на это сподвигло?

Может, в ответе Джеффа найдется подсказка для меня?

Джефф запихивает в рот разом половину вафли. С виду – настоящий канадский джентльмен, а аппетит – как у вола.

– Сначала я делал это, чтобы доставить удовольствие отцу. Но, увидев Священную черту, понял, что нет на свете цели, более великой, чем эта, и тогда же решил, что буду служить дому Беври до самой смерти.

У меня отпадает челюсть.

– Господи, НУ КОНЕЧНО! Почему я не отвела Майлза к Священной черте? Вместо этого повела его в Покой часовых.

На лице Джеффа отражается ужас.

– Ты повела его в Покой часовых? – Он передергивает плечами. – Уф, я ненавидел, когда вы с Гали играли там детьми. Уж больно жуткое место. Слишком много мертвых обитателей острова. Слишком много змей.

– Раньше, может, так и было, но сейчас там папа. Я и в детстве чувствовала себя на кладбище как дома, а теперь тем более. Там лежит моя семья.

У Джеффа, который помешивает сахар в своей кружке с кофе, вытягивается лицо.

– Ой, Мейбл, я об этом не подумал. Извини.

– Все в порядке. Я почти уверена, что на всем острове только нам с Гали до сих пор нравится устраивать пикники в Покое часовых. – Я делаю глоток молока, чтобы разбавить сахарную сладость сиропа. – Но ты прав, Священная черта производит впечатление. Может, у меня получится отвести туда Майлза, и тогда он дослушает… а я лучше объясню.

– Есть в ней что-то ошеломляющее, – замечает Джефф. – Кроме того, оттуда открывается прекрасный вид.

– Может, сходить сегодня к Кэботам и попытаться поговорить с Майлзом? Но это, наверное, глупо… да?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.