Все недостающие части (ЛП) - Коулс Кэтрин - Страница 27

У меня поднялась шерсть дыбом, раздражение впилось под кожу.

— Я проверял Ридли. Детектив из Айовы сказал, что она гнет правила.

— Гнуть правила — это не то же самое, что вломиться и покалечить человека, — резко отрезал Трей.

И он был чертовски прав. Я и сам знал, что это не Ридли, но это не отменяло того, что теоретически она могла.

— Что случилось? — голос вмешался в напряженную тишину между мной и Треем.

Я посмотрел на Эзру, потягивающего пиво, и вздохнул.

— Проникновение в участок. Доусон ранен.

Глаза Эзры расширились, румянец на щеках побледнел.

— Он будет в порядке?

— Да. Просто оставляют на ночь из-за сотрясения.

Эзра крепче сжал бутылку.

— Думаешь, это та репортерша? На вид не скажешь, что она может врезать, но внешность обманчива.

Да, обманчива. И именно это я ненавидел больше всего в том, что случилось после похищения Эм, — как это изменило наш взгляд на всех вокруг.

— Это была не она, — отрезал Трей из-за стойки.

Брови Эзры поползли вверх.

— Уверен?

— Уверен, — вмешался я. — У нее есть алиби.

Эзра фыркнул.

— Я смотрю «Мыслить как преступник». Алиби подделывают.

— Господи, — пробормотал Трей.

И я его понимал. Нам сейчас только не хватало, чтобы Эзра решил сыграть в народного мстителя.

— Здесь все железно, Эз. Так что притормози, прежде чем устраивать гражданский арест, — сказал я.

Он мрачно уставился в свое пиво.

— Вы двое не единственные, кому не все равно на Эм. Последнее, чего я хочу, — чтобы ей причинили вред из-за того, что эта женщина лезет туда, куда ей не положено.

— Эмми хочет, чтобы она была здесь, — резко бросил Трей.

Я резко вскинул взгляд на Трея.

Он оттолкнулся от задней стойки.

— Она поддерживает то, чем занимается Ридли. Хочет, чтобы она нашла правду. Так что, может, вам обоим стоит сначала спросить ее, чего она хочет, прежде чем что-то предполагать.

С этими словами Трей пошел вдоль стойки, проверяя других посетителей.

— Черт, — пробормотал Эзра.

И это было в точку. Эмерсон ни словом не обмолвилась мне о том, что хочет видеть Ридли здесь. Но я и не спрашивал, как она к этому относится. Я вообще обходил эту тему стороной, считая, что так будет лучше.

Я отодвинул табурет и поднялся, вытаскивая кошелек. Бросил на стойку десятидолларовую купюру. Это не искупало моего скотства, но было лучше, чем ничего.

Я хлопнул Эзру по плечу.

— Спасибо, что переживаешь за мою сестру.

Он поднял на меня взгляд, его румянец снова вернулся.

— А как иначе? Мы же своих не бросаем, верно?

Я кивнул, но ничего не ответил, направляясь к выходу. Потому что не смог выдавить из себя согласие. Не тогда, когда где-то рядом ходит человек, способный причинить вред невиновным — и, возможно, нечто гораздо худшее.

20

Ридли

Глаза жгло от ветра, но виноват был не он. Виноват был Кольт. После его ухода я все обсудила с Салли, и он настаивал, чтобы я подключила Бейкера. Я понимала почему. При всей своей способности быть редкостным засранцем, Бейкер яростно защищал своих людей. Он бы натравил на Кольта юристов так быстро, что у того голова пошла бы кругом.

Но я не хотела, чтобы Бейкер вмешивался. И не хотела лишнего давления с требованием бросить это дело. Оно было слишком важным.

И именно поэтому прошлой ночью я почти не спала. Мысли крутились по кругу, пытаясь сложить картину, понять, как все связано между собой.

Одно я знала точно: кто-то не хотел, чтобы я получила доступ к этим материалам. Или как минимум хотел посмотреть, что есть у департамента шерифа. Для меня это означало одно — тот, кто похитил Эмерсон, все еще здесь. Я была близко. И сдаваться не собиралась.

Подъезжая к вывеске Cowboy Coffee, я сбросила скорость. Пора было снова зайти в кафе и осторожно прощупать Эзру насчет разговора. Я слезла с велосипеда, пристегнула его и направилась внутрь.

Меня встретили шум кофемашины и аромат свежей обжарки. Посетителей с утра было немного, но и время раннее — только перевалило за шесть. До наплыва рабочих еще далеко, да и подростки на каникулах пока не вылезли из постелей.

Я направилась к стойке как раз в тот момент, когда Эзра поднял глаза от телефона. На долю секунды они расширились, потом он взял себя в руки. Убрав телефон в задний карман, он неуверенно улыбнулся.

— Айс-латте с лесным орехом?

— Его и ковбойский хаш, пожалуйста, — сказала я, выуживая из сумки свой крошечный кошелек, и с облегчением выдохнула.

Эзра нажал несколько кнопок на планшете.

— С тебя шестнадцать пятьдесят.

Я приложила карту к терминалу и выбрала чаевые в двадцать пять процентов. Подкуп — не самый красивый прием, но я не выше этого. Убирая карту обратно, я посмотрела на него.

— Не собираешься отказывать мне в обслуживании?

Эзра вздохнул.

— Я об этом думал.

— И что передумал?

— Друг напомнил, что решать должна Эмерсон — хочет она, чтобы ты была здесь, или нет.

Знакомое напряжение снова зазвенело под кожей.

— И что она сказала?

Эзра отбил по стойке медленный ритм пальцами.

— Что она рада, что ты во всем разбираешься. — Он посмотрел мне в глаза. — Она не уверена, что готова с тобой говорить, но не хочет, чтобы ты останавливалась.

Сердце сжалось. Господи, какая же она смелая. И какая бескорыстная.

— Это значит, что ты готов со мной поговорить? — спросила я.

Он долго молчал, потом кивнул.

— Поговорю. Не знаю только, насколько это будет полезно.

— Даже просто рассказ о том, какой была жизнь Эмерсон тогда, уже поможет. С кем она дружила, что любила.

— Теннис, — пробормотал Эзра с мягкой улыбкой. — Она жила теннисом и дышала им. Иногда я ловил ее на том, что она витает в облаках, а она извинялась и говорила, что в голове играет матч.

— Вот именно такие детали мне и нужны. Слушателям важно почувствовать связь с жертвой. Тогда им становится не все равно. Тогда они хотят помочь. Кто-то обязательно видел что-то важное. Не мог не видеть.

Эзра покачал головой.

— Думаешь, они бы не вышли на связь раньше?

Я убрала кошелек в сумку и закинула ее на плечо.

— Люди не всегда понимают, что увиденное ими имеет значение. Поэтому мне и важно поговорить с как можно большим числом людей.

— Наверное, — пробормотал он. — Я сейчас вынесу тебе кофе и завтрак.

Я отлично распознала в этом вежливый уход от разговора и не винила Эзру. Никому не хотелось думать, что они могли жить бок о бок с похитителем — с человеком, способным терроризировать юную девушку и не испытывать ни капли сожаления. А когда правда выйдет наружу, станет ясно, что все еще хуже. Что этот человек насиловал и убивал.

Меня накрыла тошнота, когда в голове всплыло лицо Эйвери. Я не хотела, чтобы это оказалось правдой — ни для нее, ни для Эмерсон, ни для кого-либо еще. Но то, чего я хотела, не имело значения. И я не имела права бояться правды.

Я пробралась между столиками к пустому месту, за которым сидела в прошлый раз. Отсюда отлично просматривались и тротуар, и зал. Проходя мимо двух пожилых мужчин, игравших в шахматы, один из них поднял голову.

— Ты ведь та самая репортерша?

Я постаралась улыбнуться тепло, хотя внутри было пусто.

— Ведущая подкаста. — Слово «репортер» мне не нравилось. Оно казалось чопорным и отстраненным.

Мужчина покачал головой.

— Тебе лучше идти дальше. Здесь тебя никто не ждет. Пусть спящие собаки лежат.

Его слова задели. Обычно — не задели бы, но после ночи я и так была на пределе.

— Да брось, Норм, — вмешался второй. — Тебе бы чернослива, а то твоя чушь уже обратно лезет.

Я перевела взгляд на него, и тень прежней улыбки вернулась. На нем была рубашка на пуговицах и подтяжки с набросками шахматных фигур. Он протянул руку.

— Я Сэм, а этот ворчун — Норман, но можно просто Норм.