Все недостающие части (ЛП) - Коулс Кэтрин - Страница 9

Но где-то глубоко внутри я всегда думал, что к десятому году все выясню. Найду этого ублюдка и упрячу его, и тогда Эм наконец почувствует себя в безопасности. Этого не произошло.

Ощущение чужого взгляда вырвало меня из водоворота мыслей. Он жег, будто сдирал слой за слоем защиту, которой я прикрывался. Я нашел источник — эти голубые глаза смотрели прямо на меня. Полные вопросов.

Ридли не заполняла паузу словами. Она просто позволяла этим вопросам висеть в воздухе. Но и ответа я ей не дал.

— Если вы закончили свой странный конкурс взглядов, Ридли, тебе еще налить?

Голос Трея прозвучал как незваный гость, и я едва не зарычал на него.

Ридли слезла с табурета.

— Думаю, на сегодня мне хватит. Если я собираюсь добраться домой.

— Надеюсь, в этот раз ты припарковала фургон на подходящем месте, Хаос.

Она бросила на меня насмешливый взгляд.

— Я приехала в город на велосипеде, так что Бесси надежно спрятана.

Мои пальцы сжались вокруг стакана.

— Ты. Приехала. На. Велосипеде?

— Вот черт, — пробормотал Трей.

Ридли посмотрела на нас обоих.

— Только не говорите, что в Шейди-Коув езда на велосипеде вне закона или что-то в этом роде.

— Тебя может сбить машина или утащить чертов байкер, — прорычал я.

— Или похитить инопланетяне. Или оглушить Бигфут, — пропела она, накидывая на плечи потертый коричневый кожаный жакет.

— Не будь идиоткой, — процедил я.

Глаза Ридли сузились.

— Я и не веду себя как идиотка. Я приняла кучу мер предосторожности. Но я также не собираюсь жить в страхе перед каждым шорохом в темноте. Так что, если ты не собираешься меня арестовывать, я пойду.

Она направилась к выходу, и джинсы обтягивали ее жилистые изгибы при каждом шаге. Она подняла два пальца в прощальном жесте.

— Спасибо за выпивку, Трей.

Я смотрел ей вслед, пока она не исчезла — так же, как раньше смотрел на ее фургон. Будто она наложила на меня чары, и я ничего, черт возьми, не мог с этим поделать.

— Тут есть какая-то история.

Тихие слова Трея заставили меня обернуться.

— Ты о чем?

Он кивнул через мое плечо — туда, где Ридли вышла за дверь.

— Она спрашивала о преступности в округе.

По коже побежали мурашки — от настороженности и тревоги одновременно.

— Может, это ее обычная схема, — продолжил Трей. — Одинокая женщина, привыкшая ездить сама, просто прощупывает почву.

— А может, с ней уже что-то случалось, и теперь она делает все, чтобы это больше не повторилось.

От этой мысли в животе закрутило мутной, болезненной волной. Потому что я знал: иногда достаточно одного мгновения, чтобы чья-то жизнь рассыпалась во что-то совершенно неузнаваемое.

6

Ридли

Я опустила весло в зеркальную гладь озера, пустив по воде круги. Солнце только-только показалось, разливая по пейзажу розово-красный свет, а я была на ногах уже несколько часов. Мне снова приснился кошмар.

Тот же самый. Как всегда. Сначала все было красиво — озеро, похожее на это, только без гор. Именно сюда мы с Эйвери ездили с детства. Мы плавали, играли, а потом вдруг Эйвери начинала тонуть, кричала, звала меня. А я вязла в зыбучем песке мелководья и никак не могла до нее добраться. Не могла ее спасти.

Теперь это снилось реже, и все же было понятно, почему прошлой ночью кошмар вернулся. Зато я увидела этот рассвет. Мое любимое время суток. Когда все так неподвижно, что легко обмануть себя мыслью: ничего плохого случиться не может.

Даже Тейтер уважала святость рассвета. Она устроилась ближе к носу моего сапборда, в спасательном жилете, и любовалась видом. И, вероятно, высматривала рыбу.

Я меняла сторону гребка в отработанном ритме, впитывая этот дар целиком. То, что мои мышцы достаточно сильны, чтобы нести меня по воде. То, что у меня есть любимая работа, которая позволяет оплатить сапборд и место в кемпинге. То, что я дышу.

Знакомая колющая боль ударила в грудину. Я просто сжала ее, прижав ближе.

— Ты со мной, Эйвс.

В первые годы после ее исчезновения я цеплялась за надежду. Что она где-то там, тоже дышит. А потом начала спрашивать себя, на что именно надеюсь. Что ее держит на цепи какой-то безумец? Что ее переправили за океан ради наркотиков или чего похуже?

Какая-то часть меня знала: ее больше нет, и лучшее, на что я могу надеяться, — что она нашла покой. Мама с этим не соглашалась, и я ее не винила. Как можно отпустить дочь без неопровержимого доказательства, что она ушла из этого мира? Мама с головой ныряла в каждую нору. Лишь когда она почти опустошила сбережения родителей, оплачивая экстрасенсов и людей с так называемыми наводками о местонахождении Эйвери, папа наконец поставил точку.

Он убрал маму со всех инвестиционных счетов и вообще от всего финансового, оставив только общий расчетный. Если бы он этого не сделал, не уверена, что у них вообще остался бы дом. Теперь папа жил с двумя призраками — дочери и жены. Впрочем, я не была уверена, что он и сам по-настоящему живет.

Мы изредка переписывались, просто отмечаясь, но он держался отстраненно. Эта дистанция нарастала так медленно, что я заметила ее лишь в тот день, когда поняла: разговоры с ним больше похожи на общение с коллегой, чем с отцом. Возможно, это был способ самозащиты. Отчаянная попытка, чтобы, если со мной что-то случится, его не смело еще раз.

Вот чего эти чудовища не понимают. Им кажется, что они обрывают одну жизнь, а на самом деле — множество. Волны жестокого насилия расходятся на поколения вперед, клеймя всех нас, кто продолжает дышать.

Я развернула сапборд по широкой дуге, направив нас обратно к берегу. Я могла бы оставаться здесь еще часами, но проснулась от полудюжины писем от Бейкера с вопросом, нашла ли я в этом деле что-то достойное освещения. Порыв заблокировать его адрес был очень силен.

Работа с делами о пропавших для меня не была чем-то новым. Просто обычно жертвы так и оставались пропавшими. В Соединенных Штатах каждый год исчезает более шестисот тысяч человек, и хотя многих находят, есть те, кто так и не возвращается. Те, о ком помнят лишь самые близкие.

Я давала этим людям голос. Делала так, чтобы у мира не оставалось выбора — он должен был услышать их истории. У каждого дела, которое я вела, была горячая линия, оплаченная шоу. Сообщения приходили ко мне, а затем передавались правоохранительным органам, ведущим дело, вынуждая их обратить внимание. Иногда там были благодарны за помощь. Иногда не хотели и пальцем шевельнуть лишний раз. Это не имело значения — я продолжала бороться, независимо от их отношения.

Понятно, почему Бейкер не понимал моего желания взяться за это дело. Оно все еще не раскрыто, но жертва жива, дома, цела. А меня интуиция буквально кричала: именно здесь началось царство террора. И у меня была цепочка дел, чтобы это доказать. Просто я еще не была готова посвящать в это Бейкера или кого бы то ни было — не раньше, чем соберу больше. Я лишь надеялась, что именно Эмерсон даст мне то, чего не хватает.

Я прислонила велосипед к фонарному столбу рядом с Cowboy Coffee и защелкнула на нем цепь. Сняла шлем, убрала его в корзину и встряхнула волосы. Они все еще были влажными после душа, который я приняла после сапборда. Но я чертовски радовалась, что установила этот душ в прошлом году.

Это, конечно, не пятизвездочный отель, но он крепился к борту фургона, и я мылась с видом на небо. А когда все-таки позволяла себе гостиницу или краткосрочную аренду, принимала ванну при любой возможности.

Схватив небольшую сумку, я перекинула ее через плечо и зашла внутрь. Запах свежей обжарки был почти так же хорош, как горный воздух на рассвете. Кафе было заполнено примерно на треть, значит, я пропустила утренний наплыв. Пара подростков — значит, школа уже закончилась, — группа женщин с младенцами и малышами и двое мужчин лет под восемьдесят, игравшие в шахматы за столиком в углу.