Долг человечества. Том 3 (СИ) - Попов Михаил Михайлович - Страница 49

— Кому он это сказал? — Я вперился взглядом в незнакомую пока женщину.

— Мне. То есть, Розе Валерьевне, если изволите. — Представилась она и кивнула. — Я проснулась и увидела, как парень раскачивается, сидя и обняв ноги, и что-то бормочет. Я спросила, все ли с ним в порядке, но он сказал это и убежал сюда. Кто же знал, что так выйдет!

— Ясно. — Бросил я и подошел к сидящему под сводом парню, вроде бы молодому, но не слишком, с длинными и засаленными черными волосами, ниспадающими горшком, прямо на глаза. Присел перед ним, потеснив по левую и правую руки Борю и Варю. — Егор, да?

— Егор… — Протянул чрезвычайно бледный юноша, головы не поднял, так и сидел, уронив подбородок себе на грудь.

— Зачем ты это сделал? — Я не то, чтобы давил, но тем не менее рассусоливать тоже не собирался.

Парень шумно набрал в легкие воздуха, раздулся, как рыба-шар от опасности, и тут же сдулся, как спущенный шарик. Ничего не ответил, обмяк.

— Егор, зачем ты порезал себе руки? — Спрашивал я настойчиво.

— Я не хочу жить. — Ответил он, наконец, после второго вопроса.

— Тогда почему ты до сих пор жив? Почти три недели прошло в этом аду. — Сидел я напротив и пытался поймать его взгляд, но Егор старательно его прятал.

— Н-не знаю-ю-ю… — Завыл он белугой, размазывая по лицу слезы и сопли.

— Значит потому, что жизнь тебе все-таки дорога! — Рявкнул я, затем обратился к своим. — Варя, Боря, ну что, выживет?

— Ерунда, за неделю оклемается своим ходом. А после наших манипуляций и того быстрее. — Объяснила более шустрая в сравнении со здоровяком Варя.

— Начальник, — послышался мне смутно знакомый голос, — а тебе тут нужны такие вообще? Раз не хочет, так за борт балласт?

— Я сам решу. — Ответил я решительно однозначно, попросив избавить меня от советов.

Со стороны может показаться, что я зол и неприветлив, и не привечаю тут этих людей. Отчасти, если быть совершенно честным, то так оно и есть. Я малость травмировался об такую человеческую черту, как доверие, потому ни с кем никаких отношений выстраивать не собираюсь до тех пор, пока наше сотрудничество не пройдет проверку временем. До той поры, да, боюсь мне придется оставаться сдержанным.

— Эгор-джан, дарагой, нельзя такие вэщи говорить, Бог тэбе жизнь дал, мама жизнь дал, а ти так лэгко расстаешься с ней! Ти же мужьик! — Проговорил Микаэл, наверняка пытаясь парня подбодрить.

Но я сделал иначе. Купил в магазине флакон со слабым зельем регенерации, передал его Варе, затем схватил Егора за подбородок, надавил пальцами на скулы, чтобы он открыл рот, и кивнул волшебнице, мол, наливай.

Красная вязкая жидкость потекла парню в горло, и он закашлялся, пуская носом красноватые пузыри. Но проглотил, затем еще и еще.

— Это чтобы он не за неделю оклемался, а уже завтра был готов пахать. — Без капли жалости проговорил я и поднялся на ноги.

— Так все таки… все-таки все повторится… — Погрузила свое лицо в ладони еще одна девушка, которую я пока не знал.

— Для того, кто потерял волю к жизни, есть два пути. — Объявил я всем присутствующим. — Умереть в глупых стенаниях о собственной несчастности или же обозлиться на мир и начать его ненавидеть. Хотя я и признаю депрессию клиническим заболеванием, здесь такое не лечат, и чтобы выжить, нужно бороться. А коль он сам решит, что борьба ему не по плечу, он знает, где выход! Тем же маршрутом, что вчера поднялись, и прямо с горы. Смерть гарантирована, резать вены не придется! А для убедительности, кто вдруг забыл, там по пути валяется распластанное тело, можете сходить и проверить эффективность метода! — Обосновал я свою позицию во всеуслышание.

К моему уху наклонилась Катя и прошептала:

— Не слишком жестко?

Я глянул на нее, выискивая в глазах истинный смысл, но быстро убедился, что она имела в виду именно то, что сказала. Посетовала на мою чрезмерную жестокость. Спустя несколько секунд размышлений покачал отрицательно головой, прикрыв глаза.

Парня, неудавшегося суицидника, который, похоже, решил вот таким способом привлечь к себе внимание и заставить меня оставить его в лагере, увели под своды пещеры, подальше, дабы пришел в себя. Я же продолжил расспрашивать людей о том, кто есть кто, с чем к нам и зачем. Следующим для разговора я вытянул Микаэля, и он показался мне радушным и открытым мужиком.

Он поведал свою нелегкую историю, что попал сюда буквально через месяц после иммиграции, работал на стройке и готовил документы для того, чтобы привезти сюда свою большую семью и ассимилировать их к новой культуре и обществу. Зарабатывал честно, хотел легализоваться как будущий гражданин, а не только иметь патент на работы. Апокалипсис его на работе и застал, выжил он чудом, когда полетел вниз с верхотуры после схлопывания. Сработала страховка на высотных работах, но вскоре и она исчезла, так что он рухнул на спину с высоты пяти метров. Показал мне свой бок — упал на сложенную штабелями арматуру, и один из кусков металла был уложен неаккуратно. В портал он, как говорит, буквально вполз, проткнутый насквозь.

Но как только перешел портал, система на его родном языке объяснила, что он будет исцелен до того, как начнется собеседование, и рана его быстро затянулась, оставив лишь шрам, а арматура исчезла. Класс Микаэль выбрал воина, и по духу он считал себя именно воином. Желал приносить пользу, оберегать людей, строить что-то, если необходимо, ведь он это умеет.

Мы сразу нашли общий язык, даже несмотря на то, что говорил он с сильным акцентом и не всегда понятно, а еще сильно коверкал слова. Тем не менее, никаких сомнений в его полезности и в том, что в коллектив он впишется, я не испытал. На вопрос о том, как он попал в рабство, ответил лишь, что его обманули, сказав, что приведут его в крупный лагерь где есть защита, еда и безопасность. Но, я подумал про себя, не допустив этой мысли в слух, что не то, чтобы его и обманули. Умолчали некоторые факты, это да. Уровень у воина был второй, он охотился на рыжих волков, о чем свидетельствовали уже затянувшиеся бордовые пятна свежих шрамов на предплечьях.

Распрощавшись с ним и пожелав ему обустраиваться, я лишь убедился, что он хочет остаться. Он — хотел.

Следом была женщина, что как раз таки объясняла мне произошедшее с Егором. Роза Валерьевна, она была немногословной, замкнутой и при этом довольно надменной. На вопросы о своей занятости на Земле отвечала очень уклончиво, и ничего толком, кроме того, что она региональный менеджер по управлению персоналом, не рассказывала. Хотя меня и не покидало предчувствие чего-то нехорошего, когда я глядел на Розу, объективных причин отказать ей в убежище и работе не видел. Ведь и класс у нее полезный, и стартовый навык — она была волшебницей школы призыва, и могла вызывать нечто похожее на некрупную собаку с двумя головами, наполовину цербера, как в легендах.

Я сообщил ей, что не помню ее среди рабов, и она тщательно уверяла меня в том, что в суматохе того дня я мог просто ее не заметить. В принципе, с такой точки зрения тоже можно посмотреть, ведь я и правда плохо помню полную картину событий.

Затем сразу двое ребят напросились ко мне пообщаться. Они с благодарностью отнеслись к тому, что я вызволил их из неволи, пригласил в свой лагерь и предложил человеческие условия, но они пожелали уйти.

Я спросил о причинах:

— Дело ваше, никого силком не держим, но хотел бы понимать, для чего вам возвращаться в низины и рисковать дальше.

Говорил со мной в основном парень лет двадцати пяти, а рядом с ним была его подружка, еще не жена, но тем не менее.

— У нас там, эта, сестричка ее мелкая, нас сцапали вояки Зрячего, а она спрятаться успела. Мы ж буквально пару дней как к ним попали, так что, может, живая еще, успела где-то спрятаться! Мы, эта, если вдруг срастется, может вернулись бы? Но на поиски сейчас надо отправляться! — Мне было немного жаль слушать эту историю, но не только потому, что классы у молодых людей были полезными, и их уход лишает нас потенциально сильных участников группы, так еще и сама по себе причина их ухода морально тяжело воспринималась.