Та, кого я не любил (СИ) - Берри Лу - Страница 6

И действительно ничего не делал.

Хотел прежде всего — видеть. Хотел своими глазами убедиться, что все по-настоящему. Хотел знать, что женщина, которая много лет несправедливо принадлежала другому, теперь и в самом деле хочет стать моей.

— Скажи, что хочешь меня, — попросил хрипло.

Нетерпение постепенно охватывало все тело, желание становилось болезненным, невыносимым, но я как-то сдерживался. И даже сам не знал — зачем, почему…

Она здесь. Мы одни. И она дала понять, что наконец заметила меня, оценила мои чувства…

— Разве не видно? — выдохнула Аня в ответ.

Одной рукой она прикрыла обнажившуюся грудь, словно вдруг смутившись своей наготы, своего откровенного поведения.

Я вновь шагнул к ней вплотную. Требовательно посмотрел в глаза…

Повторил…

— Скажи. Мне нужно слышать…

— Хочу, — выдохнула она тихо.

И это единственное слово уничтожило все сомнения, все запреты, сорвало тормоза и взорвалось у меня внутри, выпуская наружу все долго сдерживаемые, бешеные эмоции…

Я сжал её в своих руках.

И пропал.

Ощущение чего-то преступного, неправильного, накатило уже позже.

Я смотрел на свою теперь уже любовницу, которая лежала, разметав свои руки, ноги, волосы по моей супружеской постели, словно хотела таким образом охватить её всю, присвоить…

И сам не мог понять, что чувствую.

А она перехватила мой взгляд. Нахмурилась…

— Надо Ладе сказать. Мы ведь… признаемся ей во всем?

Её единственная фраза подействовала, как охлаждающий душ.

Я не знал, что буду делать дальше. Не смотрел наперёд, когда нырял в её объятия, имел её тело.

Хотя все должно было быть таким очевидным.

Я любил её столько лет — и вот, теперь она моя. И хочет быть моей насовсем, навсегда.

Разве я не должен подать на развод без малейших сомнений?..

Руки Ани обвили мои плечи, обнимая со спины. Губы дразняще коснулись уха, когда она проговорила…

— Я все знаю, Никит. Знаю, что ты меня любишь. Всегда любил. И я… понимаю, как ошиблась, когда выбрала не тебя… тогда, много лет назад. Но теперь мы можем все исправить. Зачем и дальше лгать? Себе, Ладе… Всем кругом?

Конечно, она была права. Но почему я не чувствовал в этом уверенности?..

Всё, что смог — перехватить её руку, принимаясь целовать от запястья до самого плеча, словно хотел в этих поцелуях спрятать все эти неясные мне самому сомнения…

Того, как вернулась домой Лада, никто из нас не услышал и не заметил.

Только когда ее шаги достигли самой спальни, я ощутил, как по моей коже ползёт мороз. Обернулся к двери…

— Вижу, вы без меня не скучали.

От звука голоса Лады меня буквально парализовало. Хотелось дёрнуться в сторону, накинуть на себя одежду, сделать вид, что ничего не произошло и я вовсе не имел только что на нашей супружеской постели её подругу…

Но все это было попросту нелепо. Запоздало. Потому что вся картина уже была перед её глазами.

И я, одеревенев, ждал неизбежного. В этот миг я почти перестал дышать.

И Аня тоже не пошевелилась, не разомкнула своих объятий, словно хотела показать Ладе, что я принадлежу лишь ей, Ане.

От этой мысли стало отчего-то противно.

Неужели я хотел этого — быть вещью, игрушкой?.. Разве об этом мечтал?

А Лада шагнула дальше в спальню. Оглядела постель, словно хотела уловить мельчайшие детали нашего предательства. Наши глаза встретились…

Боль, которая вспыхнула в её взгляде, отрекошетила, казалось, в меня самого, попав прямиком в сердце и разорвавшись там атомной бомбой.

Только теперь я в полной мере осознал и прочувствовал, как крепко мы с женой сплелись за эти годы. Только теперь понял, что её боль… ранит и меня самого тоже.

А её разочарование — убивает.

Только теперь пришла на ум чудовищная, страшная мысль, которая пробрала меня до костей…

Что, если я совершил ошибку?..

Глава 8

Наверно, в глубине души я чувствовала, что все так и будет.

Хотела уговорить себя, что надумываю лишнего, что на самом деле двое таких близких мне людей не могли мне врать, не могли предать…

Человеку, неспособному на подобную низость, всегда трудно разглядеть в других подобное вероломство, потому что хочется верить в лучшее в людях. Особенно — в тех, кто рядом столько долгих лет…

В этот день моя вера разбилась. Весь мой мир треснул, рухнул, оставив после себя лишь уродливые обломки.

Утренний разговор с подругой не успокоил. И, уходя из дома, я ненавидела себя саму за то, что собиралась сделать…

Но хотела покоя. И не видела иного способа его обрести. Потому что ощущала — правды мне добровольно никто не скажет.

В квартире была установлена система «умный дом». В том числе — камеры, которыми мы с Никитой не планировали пользоваться — в этом просто не было нужды, но раз они все равно входили в стоимость, мы решили, что пусть будут.

До этого дня мы их даже не включали ни разу.

И я никогда в жизни не думала, что они пригодятся мне для того, чтобы шпионить за мужем и лучшей подругой.

Меня мучили угрызения совести, но ещё сильнее — паранойя при мысли, что от меня что-то скрывают.

Я решила — я все расскажу Никите позже. Честно признаюсь, что подслушала их разговор… после того, как смогу убедиться, что мои тревоги напрасны.

Но вышло все иначе. Куда страшнее, чем я могла даже вообразить.

Я видела их, слышала их на своём телефоне через удалённый доступ к камерам. Каждое слово. Каждое признание. Каждое движение…

Мне казалось, что я умерла. И все, во что я верила и чем жила — умерло тоже.

А точнее — всего этого и не было. Был лишь обман длиною в целую жизнь…

Он любил её. Её, не меня. Мне вдруг стало ясно, почему он так избегал этих слов — так нелепо и благородно он, видимо, не хотел врать мне прямо в лицо. Но, не задумываясь, потратил мою жизнь на иллюзию…

Иллюзию любящего мужа и счастливой семьи.

Мне понадобилось некоторое время, чтобы собраться с силами и направиться обратно к дому. Далеко я не ушла — наблюдала за камерами из своей машины, стоявшей во дворе.

И все то время, что шаг за шагом приближалась к квартире, которая стала теперь самым грязным местом на свете, мне отчаянно хотелось заплакать, но слез не было.

Опустошение, пришедшее на смену первой вспышке боли, пугало даже сильнее, чем душевные муки.

И вот они — передо мной. На моей супружеской постели, на смятых простынях, бесстыдно-обнаженные, потные, довольные…

А затем я увидела его глаза. Его глаза цвета первой молодой зелени, которые я так всепоглощающе любила. Его самого я любила так, что без этой любви, казалось, уже никогда не смогу снова стать полноценной. Вновь живой…

Тело снова разрезала боль. От макушки и до самых пят. Во мне болела каждая клеточка, каждая жила…

И в его взгляде тоже была боль. Непонятная мне боль вперемешку с испугом. Почему? Разве не этого он хотел?

— Ладушка…

Аня заговорила первая. Я моргнула, словно пытаясь смахнуть с себя слабость, снова ухватиться за спасительное ощущение пустоты внутри…

И медленно перевела свой омертвевший взгляд на нее.

— Мне жаль, что так вышло, — растянула она губы в дрожащей улыбке.

— Тебе не жаль, — перебила я стальным голосом.

— Но хорошо, что ты узнала… — продолжила она.

— И мне не жаль тоже, — добавила я. — Не жаль того, что я с тобой сделаю.

И с этими словами шагнула ближе.

Она сидела на моей кровати, держала за руку моего мужа и, видимо, считала, что может присвоить таким образом всю мою жизнь.

Я сама не знала, откуда во мне взялись такие силы. Словно со стороны смотрела, как мои пальцы намертво смыкаются на её запястье, как я резко дёргаю ее на себя, заставляя вскочить на ноги…

Я тащила ее, совершенно голую, к двери. И в этот миг во мне не было мыслей, не было терзаний о том, что эта женщина — моя лучшая подруга, которой я доверяла, как себе самой, с которой делила радости и горе…