Не тот Хагрид (СИ) - Савчук Алексей Иванович - Страница 27

Отец взял учебник и начал листать его, сверяя мои слова с текстом. Он немного нахмурился.

— Здесь написано то же самое, — признал он с неохотой.

Я видел, как в его глазах растет удивление. Он все еще не мог понять, откуда я все это знаю. Но он уже не мог отрицать, самого факта наличия этого у меня в голове.

Так, пункт за пунктом, мы прошлись по всей программе начальной школы. Отец быстро убедился, что я не просто "что-то знаю", а владею материалом практически целиком. Его интерес разгорался. Если азы даются мне так легко, то где же находится граница моих познаний? Воодушевленный, он перешел к следующему этапу.

Оставив позади ясный и предсказуемый мир математики, мы перешли к естественным наукам. Отец, воодушевленный своим новым азартом исследователя, сам выбрал следующий учебник. Это была толстая книга в темно-зеленом переплете с лаконичным названием "Естествознание".

— Что тут у них? — спросил он, открывая оглавление.

— Здесь все вместе, — пояснил я. — Основы физики, химии, биологии и географии. В средних классах это часто объединяют в один предмет.

— Начнем с физики, — решил он. — "Простые механизмы. Рычаги". Это мне знакомо.

— "Дайте мне точку опоры, и я переверну Землю", — процитировал я Архимеда. — Это как раз об этом. Рычаг позволяет получить выигрыш в силе, проигрывая в расстоянии.

Я снова взял карандаш и нарисовал простую схему: длинная балка, точка опоры, два груза на разных расстояниях.

— Главное правило — это правило моментов, — объяснил я. — Сила, умноженная на ее плечо с одной стороны, должна быть равна силе, умноженной на ее плечо с другой. F1 умножить на L1 равно F2 умножить на L2. Поэтому, приложив небольшое усилие к длинному концу рычага, можно поднять очень тяжелый груз на коротком конце.

— Понятно, — кивнул отец. — Чистая механика, никакой магии. Ножницы, весы, даже дверная ручка — это все рычаги.

— Именно, — подтвердил я, довольный тем, что он уловил суть. — А еще есть наклонная плоскость, блок, ворот, клин. Все это — простые механизмы. Маглы используют их тысячи лет, чтобы строить свои дома или в торговле для перемещения крупных партий товаров.

Мы подробно обсудили основы гидростатики и гидродинамики — давление жидкости, закон Архимеда, природу водных потоков. Знакомились с природой света — преломлением и отражением, особенностями лучей. Было уделено внимание теме тепла и температуры. Мне показалось, что в этом общем учебнике по естествознанию начальная физика подается слишком сжато, что в нем не хватает каких-то тем. Но нет, в отдельных учебниках физики все было точно также, но с большим упором на практику в виде текстовых и лабораторных примеров, а также на большее количество вопросов и задач. Возможно за будущие десятилетия программы несколько расширят?

Следующим был раздел химии. Это была куда более туманная для папы область.

— "Элементы. Простые и сложные вещества", — прочитал он.

— Все в мире состоит из элементов, — начал я. — Это как… как основные ингредиенты для всех возможных зелий. Вода — это не просто вода, это сложное вещество, состоящее из двух элементов: водорода и кислорода. А вот железо или золото — это простые вещества, они состоят только из одного элемента.

Я открыл сразу несколько учебников на таблице с перечнем известных на тот момент элементов, их символами и весом. Так я хотел еще раз показать папе, что во всех учебниках одна и та же информация. Отец взял самый толстый учебник и сам стал его листать.

— А когда элементы соединяются друг с другом, происходит химическая реакция, — я показал на простую формулу горения метана. — Вот, газ из плиты — это метан, он состоит из углерода и водорода. Когда он горит, он соединяется с кислородом из воздуха, и в результате получаются два совершенно новых вещества: углекислый газ, который мы выдыхаем, и обычная вода в виде пара. Плюс выделяется тепло и свет.

Отец долго смотрел на ряды непонятных ему символов: CH₄ + 2O₂ → CO₂ + 2H₂O. Похоже, что для него это была какая-то каббалистика, посложнее рунической вязи.

— То есть, они могут превращать одно вещество в другое без волшебной палочки? — спросил он недоверчиво.

— Да. И это даже не трансфигурация, потому что количество каждого элемента сохраняется. Просто меняются их связи друг с другом. Это основа их мира.

Химия была для отца совершенно чуждой территорией. В отличие от физики, где он мог найти аналогии в быту, абстрактный мир химических формул был для него непроницаем. Мы, конечно, прошлись по основным темам: я рассказал о кислотах, щелочах и солях, о том, как они реагируют друг с другом в процессе нейтрализации, рассказал про группы элементов, особенности их соединений. Но я видел, что отец откровенно скучает и теряет нить. Он полистал учебник, посмотрел на схемы, но быстро отложил его. Думаю, он просто поверил мне на слово, удостоверившись, что и в этой непонятной науке я ориентируюсь так же уверенно. Особо долго на этом предмете мы не стали задерживаться.

Биология далась ему легче. Он, как никто другой, знал мир живой природы.

Мы начали с общей классификации: я рассказал ему о царствах растений, животных и грибов. Это было ему знакомо. Затем мы перешли к ботанике, где я рассказал не только о фотосинтезе, но и о строении цветка, процессах опыления и распространении семян. После этого мы коснулись зоологии, пройдясь по основным классам животных: от рыб и амфибий до птиц и млекопитающих. Я рассказывал об их отличительных признаках, среде обитания, образе жизни. От систематизации мы перешли к клеточной теории, объясняя, что все это огромное разнообразие жизни построено из одних и тех же микроскопических "кирпичиков".

— "Строение растений и животных", — объявил он.

Я рассказал ему о клетках, о том, что все живое, от крошечной водоросли до огромного кита, состоит из них. Рассказал про фотосинтез — как растения с помощью солнечного света превращают углекислый газ и воду в пищу для себя и кислород для нас.

— Это я знаю, — кивнул он. — Некоторые волшебные растения делают то же самое, только быстрее и эффективнее. А некоторые, наоборот, поглощают свет и выделяют… разное.

Наконец, мы добрались до географии.

— "Физическая география Британских островов", — прочитал он из оглавления.

— Начнем с рельефа, — предложил я, разворачивая фарзац с физической картой. — Шотландское нагорье, Пеннинские горы, Уэльское нагорье. Это все результат древних горообразующих процессов. А вот эти низменности — Среднешотландская, долина Йорк — образовались позже.

Отец слушал внимательно. Он сам бывал во всех этих местах, но никогда не задумывался о том, почему горы именно здесь, а равнины — там.

— А климат? — спросил он.

— Морской, умеренный. Гольфстрим смягчает зимы, западные ветры приносят влагу с Атлантики. Вот почему в Ирландии такая зеленая трава, а на западном побережье Шотландии столько дождей.

Мы методично прошли весь курс физической географии: рельеф, климат, внутренние воды, почвы, природные зоны. Затем экономическую географию — промышленность, сельское хозяйство, транспорт, города. Я показывал ему угольные бассейны, металлургические центры. Рассказал о том, как география влияет на размещение производства: почему сталелитейные заводы строят у месторождений угля и железной руды.

Завершили мы политической картой мира. Я развернул перед ним большую цветную карту из учебника.

— Вот, — я обвел пальцем огромные розовые территории. — Это наша Британская империя. Над ней действительно никогда не заходит солнце. Канада, Австралия, Индия, большие куски Африки… Все это — наши колонии и доминионы. А вот это — Франция со своими колониями в Африке и Индокитае. Это — Советский Союз. А это — Соединенные Штаты.

Он долго изучал карту, сравнивая с тем, что знал. Каждая страна имела свои природные условия, свои ресурсы, свою экономику. И все это можно было изучить, понять, предсказать.