Афоня. Старая гвардия. Дилогия (СИ) - Гуров Валерий Александрович - Страница 40

И денег новых у меня пока что не завелось.

Я перевёл взгляд с магазина одежды на кольцо на своём пальце и почувствовал, как в груди неприятно потянуло. Даже от самой мысли. От того, что я вообще допускаю такой вариант.

Но, как ни крути, ситуация была простой и беспощадной. Других способов добыть деньги здесь и сейчас у меня не было, ведь никто не побежит предлагать старику работу. Чтобы они появились, нужно было время. Может, не столь и много времени — но сейчас у меня и его не было. Чтобы меня перестали засыпать вопросами, я должен был стать обычным.

Я молчал несколько секунд, а потом всё-таки спросил:

— И во сколько вы это кольцо оцените?

— Ну… — оценщик снова уставился на мой палец, прищурился. — У вас «бочонок». Я полагаю, где-то семь граммов чистого золота. Условия у нас демократичные, процент совсем небольшой…

— Пойдём-ка взвесим, — перебил я.

Я снова посмотрел на кольцо. И в этот момент понял, что именно за чувство поселилось у меня внутри. Это было не сожаление и даже не стыд.

Я ощущал себя предателем.

Да, я не продавал своё обручальное кольцо. Я ведь могу его выкупить, надо только вернуть залог. Всё это было правильно, логично, рационально.

Только за всем этим не спрячешь того, что я сделал шаг туда, куда никогда не собирался идти… Но сейчас другого выхода у меня попросту не было.

Я со вздохом шагнул внутрь ломбарда и огляделся. Помещение оказалось небольшим, но плотно забитым, словно лавка барахольщика, всем подряд. Телефоны, какая-то бытовая техника, фотоаппараты, часы, цепочки, кольца…

Было видно, что люди несут сюда свои личные вещи активно. И, как и во все времена, делают это отнюдь не из-за хорошей жизни.

Тут, пожалуй, можно было обойтись без комментариев. Обстоятельства у всех разные, а жизнь умеет прижимать так, что не до принципов.

— Ваше кольцо, — напомнил оценщик всё тем же мягким, почти ласковым тоном.

Я ещё раз посмотрел на свою руку. Потом медленно снял кольцо с пальца. Оно сходило неохотно — на коже остался отчётливый светлый след. Я носил его почти всегда, не снимая, годами. Привык уже настолько, что перестал замечать его вес.

А теперь вот заметил.

Я протянул кольцо оценщику. Он аккуратно взял его, положил на весы — тоже, к слову, электронные, и дождался, пока цифры перестанут бегать.

— Получается семь целых двадцать три сотых грамма, — произнёс он, глядя на экран.

Потом что-то быстро набрал на калькуляторе, развернул его ко мне и показал результат.

— Тридцать шесть тысяч сто пятьдесят рублей ровно за ваше замечательное колечко. Будем оформляться?

Я посмотрел на цифры, потом на кольцо. Потом снова на цифры.

— Давай, — сказал я.

Я заметил, как в глазах оценщика сразу после моего короткого «давай» мелькнула довольная искра. Он, конечно, быстро взял себя в руки, но радость всё равно просочилась — такие вещи люди, работающие с чужой нуждой, скрывают плохо.

Оценщик уселся на своё рабочее место, повернулся к монитору и начал что-то быстро набирать на клавиатуре.

— Паспорт, пожалуйста, — сказал он, не поднимая глаз.

— Паспорта нет, — спокойно ответил я.

Мужичок тут же поднял взгляд поверх очков и внимательно посмотрел на меня, словно прикидывая, шучу я или проверяю его на прочность.

— Конечно, оформление не по паспорту нежелательно, — произнёс он уже официальным тоном. — Это всё-таки документ первоочередной важности. Но уставом нашего ломбарда предусмотрена возможность предоставления других документов: СНИЛС, военный билет, водительское удостоверение…

— Ничего нет, — я развёл руками. — Гол как сокол.

После этих слов оценщик убрал руки от клавиатуры и откинулся на спинку кресла.

— А где же ваши документы? — уточнил он уже настороженно.

Я снова развёл руками.

— Документов нет, увы. Утеряны. Так что, если можно обойтись без них, было бы здорово, — я позволил себе лёгкую улыбку. — А то ведь на восстановление этих самых документов тоже деньги нужны.

Оценщик кашлянул, прикрыв рот кулаком, и покачал головой.

— Ну, к сожалению, по закону такие манипуляции мы проводить не можем. Всё-таки у нас всё официально. Существует немало ситуаций, когда в ломбарды пытаются сдать краденое…

— Я всё понимаю, — перебил я его достаточно жёстко. — Только ты мне сейчас рассказываешь, почему нельзя. А мне было бы гораздо интереснее услышать, как можно.

Оценщик замялся. Снова прокашлялся, причём сделал это так же, как и раньше — явно по привычке, когда начинал нервничать.

А вообще, вся эта их «политика ломбарда» меня даже порадовала. В девяностые как раз наоборот — многие тащили сюда краденое как раз без всяких документов, чтобы потом концов было не найти. Такое добро, как правило, и на прилавок не выставляли — держали отдельно, чтобы, если вдруг нагрянут менты, не было лишних вопросов.

Да, времена изменились.

Но, как показывает практика, что тридцать лет назад, что сейчас никто не хочет отказываться от прибыли, когда она сама идёт в руки. Особенно если она выглядит аккуратно, не шумит и не требует лишних телодвижений.

Ну что ж. Самое время проверить это предположение.

— Ну ладно, — сказал я и показал всем видом, что собираюсь уходить. — Раз вам моё золото не нужно, найду место, где оно будет нужно.

Я развернулся к выходу и сделал шаг. За спиной воцарилась тишина. Оценщик молчал всего несколько секунд — но этих секунд было достаточно, чтобы понять: клюнул.

— Ну… вы так уж не спешите уходить, — донёсся его голос. — Вы же говорите, что документы утеряны?

— Так точно, — ответил я, не оборачиваясь.

— Ну и… на вора вы, так-то, не похожи, — продолжил он. — Всё-таки мужчина в возрасте. Наверняка это ваше обручальное кольцо.

Я обернулся и посмотрел на него.

— Так точно, — повторил я. — Собственное.

Оценщик потянул паузу, почесал подбородок, снова прокашлялся.

— Ну… — протянул он. — Я думаю, что в качестве исключения могу вам пойти навстречу. Иначе как вы восстановите свои документы, если у вас даже нет средств заплатить пошлину?..

Сказал он это тоном человека, который только что сделал большое одолжение. Хотя на самом деле он просто решил не упускать выгоду.

Вот тебе и пожалуйста. Как говорится, законы созданы для того, чтобы их нарушать. Здесь был как раз такой случай.

Через несколько минут мы уже оформляли бумаги. Я поставил все необходимые подписи и «по памяти» продиктовал свои паспортные данные. Точнее, оценщик попросил меня их продиктовать, а на деле я назвал совершенно случайные цифры, взятые из головы.

Впрочем, и оценщику, очевидно, теперь уже было абсолютно всё равно. Главное, чтобы строчки были заполнены, подписи стояли, а сделка считалась формально завершённой.

Для меня здесь важнее было другое.

— За кольцо, — сказал я сухо, глядя ему прямо в глаза, — если оно куда-нибудь исчезнет, будешь отвечать лично передо мной.

Оценщик кивнул, подтверждая, что услышал. Причём кивнул чуть резче, чем нужно — явно от неожиданности. Похоже, долговязый совсем не ожидал услышать такие слова от старичка, пусть и в офицерской форме.

— Хорошо, я вас услышал, Дмитрий Петрович. Вопросов нет, — поспешно ответил он. — Я уберу кольцо в сейф и не буду выставлять его на прилавок.

Пообещал он, правда, не мне, а Дмитрию Петровичу — по имени, которое я только что выбрал и озвучил. Пусть так. Имя — дело наживное, а вот кольцо — нет.

Ещё через несколько минут я уже выходил из ломбарда, сжимая в руке деньги, вырученные за сдачу своего кольца. Бумажки были тёплые, новые, пахли типографской краской — совершенно бездушные, если честно.

Я остановился на секунду, прежде чем шагнуть обратно в коридор торгового центра, и тихо, почти про себя, сказал:

— Прости меня, дорогая жена. Это ненадолго. Просто сейчас… так нужно.

С этими мыслями я убрал деньги во внутренний карман кителя и пошёл дальше. Направился я прямиком в тот самый магазин, где видел пиджаки. Хотелось верить, что вырученных денег мне всё-таки хватит. В конце концов, особых запросов у меня не было — мне нужно было просто перестать выглядеть как человек, выпавший в реальность прямо из прошлого.