Водный барон. Том 3 (СИ) - Лобачев Александр - Страница 56

Прошло десять минут.

Котлы начали нагреваться. Медь теплела на ощупь. Я дотронулся до ближайшего — горячий. Уже нельзя держать руку долго.

Пятнадцать минут.

Котлы горячие. Очень горячие. От них поднимается марево. Воздух дрожит.

Двадцать минут.

Вдруг — тихое шипение.

Я замер:

— Слышишь?

Кузьма кивнул:

— Кипит. Вода закипела. Началось.

Шипение усиливалось. Из всех четырёх котлов. Почти одновременно.

Расширитель работал. Жар распределялся равномерно. Все котлы нагревались вместе.

Кузьма подошёл к водомерным стёклам. Смотрел внимательно:

— Уровень падает. Вода превращается в пар, уходит наверх. Так должно быть.

Он подошёл к расширителю — обшитому медью бочонку между котлами и нутром.

Приложил ухо.

— Слышу. Пар идёт, заполняет бочонок. Напор растёт.

Он выпрямился, посмотрел на меня:

— Сейчас пойдёт в нутро. Как только напор достигнет достаточного уровня.

Я подошёл к нутру. Положил руку на медную стенку.

Тёплая. Но не горячая.

«Пар ещё не дошёл. Ждём».

Прошла минута. Две.

Вдруг — тихий свист.

Откуда-то сверху. Из клапанов.

Кузьма подскочил:

— Напор! Пар дошёл до нутра!

Он побежал к клапанам — устройству рычагов и задвижек, управляющих потоком пара.

— Сейчас откроем, — сказал он быстро. — Пустим пар в нутро. Он толкнёт толкач. Толкач двинет шток. Шток провернёт колесо.

Он взялся за рычаг клапана. Посмотрел на меня:

— Готов?

Я кивнул:

— Давай.

Кузьма потянул рычаг.

Клапан открылся.

ХХХшшшш…

Звук был оглушительным.

Пар хлынул в нутро — горячий, мощный, ревущий.

Я увидел, как шток толкача дёрнулся. Сначала медленно. Потом быстрее.

Толкач двигался внутри нутра. Выталкиваемый паром.

Шток выходил наружу — вершок, два, пять, десять.

Кривошип поворачивался. Рычаги двигались.

И колесо — огромное деревянное колесо за бортом баржи — начало вращаться.

Медленно. Очень медленно.

Один оборот. Два. Три.

Я стоял, не веря глазам.

Он работает. Он движется. Зверь живой!

Кузьма смотрел с широко открытым ртом:

— Господи… Оно идёт. Оно правда идёт!

Колесо вращалось. Ритмично. Чух-чух-чух. Толкач ходил туда-сюда. Пар шипел. Кривошип скрипел.

Зверь работал.

Но что-то было не так.

Сотрясение.

Я почувствовал его ногами. Пол трюма дрожал. Мелко. Быстро.

— Трясет, — сказал я громко, перекрикивая шум. — Кузьма, чувствуешь?

Он кивнул:

— Да. Так и должно быть. Толкач ходит, создаёт толчки. Вес большой. Равновесие не совершенное. Будет сотрясение.

Он подошёл к деревянным креплениям Зверя — толстым брусьям, которыми Серафим прикрутил его к основанию.

Потрогал.

— Держат. Пока держат.

Но сотрясение усиливалось.

Теперь я чувствовал его не только ногами. Всем телом. Воздух дрожал. Стенки трюма гудели.

Чух-чух-чух.

Ритм ускорялся. Колесо вращалось быстрее.

Напор рос.

Кузьма подбежал к расширителю, приложил ухо:

— Напор высокий! Очень высокий! Нужно сбросить!

Он кинулся к предохранительному клапану — маленькому рычагу на боковом патрубке расширителя.

Дёрнул.

ПШШШшшш!

Струя пара вырвалась наружу — белая, ослепительная, ледяная.

Я отшатнулся.

«Ледяная? Как?»

Пар был холодным. Не горячим, а холодным. Когда он коснулся моей руки — обжёг холодом, как сухой лёд.

Что это? Пар должен быть горячим, но он холодный. Почему?

Глеб во мне молчал. Не знал ответа.

Кузьма закрыл клапан. Струя прекратилась.

— Что это было? — спросил я.

Кузьма покачал головой:

— Не знаю. Пар… он странный. Холодный. Я не понимаю.

Он вернулся к нутру. Проверил стенки. Положил ладонь.

— Нутро горячее. Но не обжигающе. Терпимо. Как будто пар внутри теплее, чем снаружи. Как будто…

Он замолчал.

Зверь работал. Колесо вращалось. Пар шипел.

Но что-то было не так. Что-то, чего мы не понимали.

Аномалия. Мы построили Зверя в мире, где природа работает иначе. Где пар может быть холодным. Где вода помнит. Где металл живой.

Мы не понимаем правил этого мира. Но Зверь работает, благодаря этому или вопреки.

Я подошёл к Кузьме:

— Неважно, почему пар холодный. Важно, что Зверь работает. Ты видишь?

Кузьма кивнул медленно:

— Да. Вижу. Он работает.

Он посмотрел на меня:

— Но сотрясение растёт. Если продолжим на полную — баржа развалится. Корпус старый. Дерево гнилое местами. Долго не выдержит.

Я кивнул:

— Понял. Снижаем напор. Работаем на малом. Лишь бы тянул баржу. Не нужна скорость. Нужна прочность.

Кузьма согласился:

— Да. Прикрою клапан. Пустим меньше пара.

Он повернул рычаг. Поток пара уменьшился.

Колесо замедлилось. Чух… чух… чух…

Сотрясение упало. Теперь оно было терпимым. Трюм дрожал, но не трясся.

— Вот так, — сказал Кузьма. — Это рабочий режим. Медленно, но надежно.

Я кивнул:

— Хорошо.

Мы смотрели на работающего Зверя.

Мы сделали это. Мы построили невозможное. Зверя из хлама. Зверя, который работает. Пусть медленно. Пусть с аномалиями. Пусть на пределе прочности. Но он работает.

Кузьма вдруг засмеялся. В его смехе была нотка безумия.

— Мы сделали это, Мирон! Мы собрали дракона из костей! И он дышит, живёт!

Я тоже улыбнулся:

— Да. Дракон жив.

Мы вылезли из трюма.

На палубе стояла толпа. Все слышали звук чух-чух-чух, доносящийся из трюма. Видели, как колесо за бортом вращается. Медленно, но вращается.

Видели пар — белый, холодный, вырывающийся из щелей.

Тишина была абсолютной.

Потом кто-то крикнул:

— Он работает! Зверь работает!

Толпа взорвалась.

Крики. Вопли. Смех. Плач.

Люди обнимались. Целовались. Плясали.

Степан стоял с открытым ртом, не веря:

— Чудо! Это чудо!

Борис держал на руках сына. Показывал на колесо:

— Смотри! Видишь? Это Зверь! Он крутит колесо! Сам! Без людей!

Серафим подошёл к краю причала, посмотрел на баржу:

— Моя баржа! Она живая! Она дышит!

Данила стоял с Тихоном. Лица у обоих серьёзные. Потом Данила медленно кивнул:

— Мы не зря ковали. Железо держит.

Я стоял на палубе, смотрел на толпу.

«Они видят. Они верят. Впервые за все эти дни — они верят, что мы можем победить».

Анфим поднялся с бревна. Подошёл к краю воды. Посмотрел на меня:

— Мирон, ты сделал невозможное. Ты построил Зверя. Он работает.

Он сделал паузу:

— Теперь осталось малое. Доказать, что он может тащить баржу. Против течения. Под огнём.

Я кивнул:

— Завтра. Завтра испытаем на воде. Если выдержит — послезавтра идём на прорыв.

Анфим кивнул медленно:

— Хорошо. Тогда отдыхай сегодня. Набирайся сил. Завтра будет тяжко.

Он пошёл к деревне. Толпа начала расходиться. Медленно. Неохотно. Оборачивались, смотрели на баржу.

Зверь работает. Дракон дышит.

Я спустился в трюм.

Кузьма стоял у котлов. Проверял уровень воды. Подкидывал уголь в топку.

— Дам ему поработать ещё полчаса, — сказал он. — Проверю, как ведёт себя под нагрузкой. Если держит — значит, готов к настоящему испытанию.

Я кивнул:

— Хорошо. Я буду наверху. Если что — зови.

Кузьма кивнул, не отрываясь от работы.

Я вылез на палубу. Сел на край, свесив ноги.

Смотрел на воду.

Колесо вращалось за бортом. Чух-чух-чух. Ритмично. Мерно.

Вода бурлила вокруг лопастей. Брызги летели.

Оно работает. Пусть несовершенно и некрасиво, но работает.

Завтра испытаем на ходу. Посмотрим, хватит ли силы тянуть баржу против течения. Если хватит — мы готовы к прорыву. Если нет…

Глеб во мне прервал: 'Хватит. Не накручивай. Ты сделал всё правильно. Зверь работает. Это главное. Остальное — мелочи. Верь в расчёт. Верь в себя.