Одержимость Тиграна. Невеста брата (СИ) - Любич Ася - Страница 18

Камиль встаёт первым. Легко. Быстро. Уверенно.

На его футболке — пятна воды, ткань прилипает к телу, обрисовывает плечи, грудную клетку.

Я задерживаю взгляд. Не специально. Просто… вижу.

Как он двигается. Как ловит равновесие. Как будто это не просто спорт, а часть его.

Сила у него не показная — спокойная, внутренняя.

И почему-то именно это сбивает дыхание.

Я встаю. Неловко. Слишком резко.

Он сразу протягивает мне руку, и я хватаюсь — цепляюсь, будто за опору. Его ладонь — тёплая, шершавая, сильная.

— Баланс — в ступнях. Не бойся. Я рядом, — шепчет он, и мы шатаемся над водой, смеёмся, словно на мгновение забыли, кто мы и откуда.

Минуту спустя я срываюсь.

Он — за мной.

Мы падаем, срывая крик, визг, смех.

Брызги летят в стороны. Джинсы сразу липнут к ногам, майка цепляется к животу, к груди. Волосы намокают, щекочут шею.

Я вдруг слишком остро чувствую всё: ткань, холод, как проступают соски, как стягивается кожа.

Я чувствую себя живой. Но и — обнажённой.

Он смеётся. Я смотрю на него — и дыхание сбивается снова.

Футболка стала почти прозрачной.

Грудь вздымается от смеха. Капли скатываются по шее, по ключицам. Он выглядит как из чужого мира — лёгкий, сильный, открытый.

Я отвожу взгляд. Поздно.

Он замечает.

Но не комментирует. Не ухмыляется. Не пользуется моментом.

Только снова берёт мою руку.

— Ты красивая, Ань, — говорит тихо.

И голос у него другой. Теплее. Мягче.

— Как принцесса из сказки.

Сказка.

Это слово застревает во мне, как заноза.

В моей сказке — зверь.

Там нет принцев. Только лес. Только путь, с которого не возвращаются.

Я замираю.

Он делает шаг ближе. И тут… отступает. Уважительно. Спокойно.

— Хочешь, ко мне? Погреемся, — предлагает. Без нажима. Без намёков. Просто.

Я смеюсь. В голос. Настояще.

Он сбивает меня этой прямотой. Этим предложением без двусмысленностей.

Этим нормальным желанием просто быть рядом.

— Обойдёшься, — щурюсь, пряча смущение за игрой.

Но внутри уже поселяется мысль: а почему бы и нет?

Он — не они.

И туда, к ним, я больше не пойду.

Ни за что.

Я не стану частью их семьи. Не стану их тенью. Не стану той, на кого смотрят с осуждением или жалостью.

Я вычеркнула это из своей жизни.

Назад — нет дороги.

Может, Камиль станет просто другом.

Человеком, который увидит меня такой — мокрой, растерянной, уязвимой — и не оттолкнёт.

А может… чем-то большим.

Я ещё не знаю.

Но знаю точно: с ним — можно.

Без боли. Без страха. Без крика.

И этого уже достаточно.

Почему нет?

Бежать больше некуда.

А назад — путь отрезан.

К Тиграну — никогда.

Мы выбираемся на берег, где я беру рюкзак, чтобы вытереть лицо платком.

Вдруг — резкий, тонкий звук.

Звон. Настойчивый. Ледяной.

Мы оба вздрагиваем. Камиль поднимает бровь:

— Это что?

— Не знаю… — шепчу, чувствуя, как сердце сползает в пятки.

Стук в висках. Боль в груди.

Камиль уже тянется к рюкзаку. Уверенно, без заминок — как человек, привыкший к неожиданностям. Он достаёт металлический кругляш. Тот мигает, вибрирует — живой.

— Это маячок, — говорит он, глядя прямо в меня. Серьёзно. Без паники.

— И если он сработал — кто-то рядом. Очень близко.

— Рядом?.. — еле выдыхаю.

И тут — как вспышка.

Его лицо. Его глаза. Его удар. Его руки. Его голос.

Тигран.

Если он увидит меня такой — мокрой, смеющейся, живой, с другим — он не просто взбесится. Он сотрёт всё. Меня. Его. Этот берег.

— Ты же говорил, живёшь недалеко? — Камиль уже стоит. Готов.

— Бежим.

Я не думаю.

Тело действует само.

Я поднимаюсь. Рывком хватаю маячок и со всей силой — в воду.

Пальцы дрожат.

Дыхание сбито.

Внутри — отвращение. Гнев. Страх.

Бульк.

Пусть теперь ищет в реке.

Мы бежим. Несёмся вдоль набережной, не оглядываясь.

Я не знаю, куда.

Но точно — не к нему.

И сейчас… этого достаточно.

Мы добежали до его дома — быстро, молча, смеясь сквозь одышку, но внутри у меня всё равно скребло.

Он открыл дверь своей квартиры — простой, тихой, почти пустой. Внутри пахло свежей стиркой, но стены были голые, будто недавно покрашенные, и всё казалось временным. Как будто он не живёт тут, а просто пережидает.

Я огляделась. Белые стены, пара полок, стопка книг, и одна-единственная кровать посреди комнаты.

Я поднимаю бровь.

— Я дам тебе одежду, душ там, — кивает он в сторону узкого прохода. — Но… можем принять его вместе. — Улыбается, почти невинно, но взгляд цепляется за меня с нескрываемым интересом.

— Можешь мечтать, — фыркаю, показываю ему язык и исчезаю в ванной.

Горячая вода хлещет с напором, разбивает усталость, сминает холод, как пальцы, вжимающиеся в плечи. Я замираю, позволяю себе наконец согреться. Мыльная пена, пар, зеркала запотевают, и мне кажется, будто всё плохое остаётся по ту сторону стекла.

Внезапно — щёлк. Скрип двери.

Я резко оборачиваюсь — и он входит. В одних трусах.

Я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться. Он хорош. Грудь сухая, мышцы чёткие, капли воды стекают по ключицам. Но вместо смущения — меня пробирает тихий, нервный смех. Не от желания. От безцеремонности.

— А ты, я смотрю, очень самоуверен, — говорю, сдерживая улыбку, но всё равно машинально отворачиваюсь к окну, будто вот-вот увижу, как за углом появляется он. Тигран. Сам дьявол в чёрной машине.

— Я просто всегда знаю, чего хочу, — отвечает Камиль, спокойно, с тенью дерзости.

— А если я хочу просто дружить? — поворачиваюсь к нему, глаза серьёзные, голос — твёрдый. Я не готова. Ни к кому. Ни к чему.

— Ну, без проблем, — пожимает плечами. — Когда это секс мешал дружбе?

Он приближается. Легко, не навязчиво. Тянется, дотрагивается до моей ладони. Его пальцы тёплые, но я вздрагиваю, будто он нажал на оголённый нерв. Как будто совершаю предательство.

Не Тиграна. Нет. Себя.

Своей боли. Своей глупой надежды.

— Давай остановимся на дружбе, — тихо говорю.

Он смотрит на меня с усмешкой.

— Ну что ты выделываешься? Вы, русские девчонки, проще в этом плане. Иди ко мне…

Он делает шаг. Всего один. Но это черта.

И я не думаю. Просто хватаю душ и пускаю ему в лицо мощную струю ледяной воды.

— Охладись, — говорю с хрипотцой. — Я же сказала: только дружба.

Он отшатывается, отплёвывается, брови сдвинуты, как у обиженного подростка.

Не злой. Просто недовольный.

— Ладно, ладно, понял, — бурчит, разворачивается и выходит из душа, оставляя меня одну.

Я стою под струёй воды, позволяя ей омыть всё. Мою тревогу. Мою панику. Его взгляд. Его слова. И Того, кто до сих пор в моей голове.

Выхожу из душа, натянув еще мокрую одежду, чтобы потихому смыться. Потому сто прекрасно знаю, что если мужчина захочет, у меня не будет не единого шанса сказать нет. Пока Камиль что-то бубнит в телефон, я тихо поднимаю свой рюкзак. Тот самый, с мокрой одеждой, с пустым карманом, где недавно был маячок. Натягиваю куртку, перехватываю ремни.

И выхожу. Не прощаясь. Не оглядываясь.

Сначала бегом. Потом шагом. Потом снова бегом.

Я долго блуждаю по городу. Улицы все одинаковые. Люди — тени. Свет в окнах — как насмешка. Холодно. Ноги гудят. Ветер выбивает слёзы, которых больше нет.

И только когда совсем стемнело, я понимаю, где нахожусь.

Старый двор. Наш. Ржавые качели. Сломанный турник. Пожарная лестница, которую мы с братом в детстве называли "путь героев".

Я хватаюсь за перекладины, поднимаюсь.

Пальцы скользят. Сердце грохочет в груди. Я снова девочка, карабкающаяся в тишину, чтобы не будили воспитатели. Только теперь всё по-настоящему.

Окно моей комнаты приоткрыто. Как будто кто-то ждал.

Я влезаю — тёмная комната, лунный свет на полу.