Одержимость Тиграна. Невеста брата (СИ) - Любич Ася - Страница 3

– Повезло тебе, пока что. Собирайся. Теперь ты будешь под моим контролем круглосуточно. И поживее. И так на тебя потратил кучу времени.

Она застывает на мгновение, как подстреленная лань, но затем резко отворачивается, стиснув зубы, и начинает собирать сумку. Шуршат книги, одежда мнутся под её дрожащими пальцами. Я ухожу к окну, поднимаю телефон к уху и перехожу на даргинский, взглядом следя за каждым её движением. Понятно, что она хочет сбежать, но я ей не позволю.

– Тигран, ты где? – голос отца звучит ровно, но в нём есть лёгкое напряжение.

– Занят. В чём дело?

– Товар привезли. С документами проблема.

– Сейчас приеду, разберусь. Менты там?

– Приехал какой-то следователь. Не наш.

Я прищуриваюсь, наблюдая, как Ермолина ловко застёгивает молнию на третьей уже сумке, чуть наклонившись. Теперь ее короткие шорты до предела натянуты на упругой заднице, застревая между ягодицами, обрисовывая все самое сладенькое.

Терпение на исходе. Руки чешутся подмять её прямо здесь, показать, что судьба её уже предрешена.

– Не волнуйся только. Я всё решу.

– Знаю, Тигран. Ты образец мужчины. Вся диаспора на тебя равняется. Осталось только детей достойных воспитать. Ждём вас с Наирой и детьми сегодня.

День рождения матери. Странно, как отец говорит о ней с уважением, когда всю жизнь относился к ней, как к тени. Не помню, чтобы она хоть раз перечила ему, но он не раз давал понять, что её место в семье — лишь заполнять дом.

– Давай не сегодня, – бросаю взгляд на Ермолину, которая копается в книгах, словно ищет среди них спасение. Чуть наклоняюсь, замечая мелькнувшую в вырезе майки грудь.

– Ты забыл, какой сегодня день? Ты должен отнестись с уважением.

Сжимаю зубы.

– Мы будем.

Отключаюсь и тут же возвращаюсь к ней. В ней есть что-то раздражающее — не покорность, нет, а именно сопротивление. Её упорное молчание, взгляд, не встречающийся с моим, вызывают во мне злость и желание раздавить это непокорство.

– Ты закончила?

– Да, – бурчит она, словно пытаясь продемонстрировать свою дерзость.

Но даже её я быстро затолкаю обратно, когда придёт время. Такие, как она, сами не знают, чего хотят. Они могут извиваться, отбрыкиваться, но в итоге подчиняются. Потому что с такими не иначе. Они просто мясо, не более. И как только представится возможность, я ей это докажу.

– Тогда пошли, – забираю у неё сумки, открываю дверь. Она поворачивается, запирает комнату на ключ.

– Отдай.

– Рот не открывай, пока я не скажу. Это будет залогом, пока ты не выкупишь свой долг.

– Как выкуплю?

– Скоро покажу, — подхватываю Ермолину за локоть и тащу к лестнице, по которой мы спускаемся на первый этаж.

Парни принимают её сумки, загружают в багажник. Я замечаю взгляд Ермолиной — настороженный, мечущийся в сторону старухи в халате. Та складывает руки на огромной груди и зло цедит сквозь зубы:

– Так и знала, что она этим закончит. Такая же, как её мамаша была.

Ермолина поджимает губы, в её глазах мелькает боль. Я толкаю её в машину, закрываю за ней дверь. Она тут же отодвигается к противоположному углу, сжимая колени и закрываясь крохотным рюкзаком.

Если бы не Габит с Нарутом, я бы прямо сейчас взял её. Но мне нужно сохранять образ, а значит никто не будет знать, как часто эта девка будет стоять раком в подсобке магазина, отрабатывая долг.

– Ты школу-то закончила?

Она кивает, не поднимая взгляда. Меня это злит. Я хватаю её за подбородок, заставляю посмотреть на меня.

– На меня смотреть, когда я с тобой разговариваю.

– Да, закончила, – отвечает она, пуча глаза, с какой-то скрытой насмешкой.

— Что, и считать умеешь?

— Даже писать свое имя.

Это даже забавляет. Интересно, как долго она продержится, прежде чем сломается. Прежде чем растечётся лужицей у моих ног и будет ползать на коленях, выпрашивая.

Её кожа гладкая, светлая, на бедрах поднимаются тонкие волоски. Интересно, какие они у неё между ног. А может, как последняя шлюха, сбривает всё подчистую?

На планшет приходят документы по грузу, которые тщательно проверяю. Мы тормозим на светофоре. Габит отключает блокировку, чтобы выйти из машины.

Я бросаю взгляд на Ермолину. Она сидит, не шевелится. До побелевших костяшек сжимает кожу рюкзака.

— Давай живее. Мне в порт надо.

— Уже едем, — говорит Габит, закрывая дверь. Машина трогается с места. Я только опускаю взгляд в планшет, как вдруг пассажирская дверь открывается и Ермолина вываливается из машины.

— Сука! — дёргаюсь в ее сторону, хватая воздух в миллиметре от нее.

Она несётся, как вспугнутая лань, уверенно, будто точно знает, куда ставить ноги.

«Они его не догонят» — звучит в мозгу ее слова. Тут же бросаю планшет и вылезаю за ней, бросаясь в погоню. Я ее все равно догоню. И она еще поплатится за то, что тратить мое время.

Глава 4.

Я бегу.

Город мелькает пятнами, словно кто-то размазал его краски мокрой кистью. Оранжевые пятна фонарей, темные силуэты машин, разбросанные по дороге фигуры людей. Я не вижу лиц, не слышу голосов — только собственное дыхание, рваное, судорожное, неравномерное. Звуки дробятся в ушах, рваное дыхание сбивается с ритма. Кажется, что вокруг слишком много воздуха, но ни глотка не удаётся вдохнуть.

Лёгкие горят.

Сердце рвётся из груди, бьётся где-то в горле, перекрывая все звуки вокруг.

Шаги позади звучат ровно, размеренно.

Тяжёлые, точные, словно ритм неизбежности.

Он бежит за мной.

Один.

Словно демон, восставший из ночной тьмы, явившийся, чтобы забрать душу за грехи, которых я даже не совершала.

Что я сделала?

За что мне всё это?

Ведь я просто хотела жить. Просто работала, собирала деньги, копила надежду, что когда-нибудь смогу вырваться из этой серой, чужой жизни.

Я никогда не крала. Не предавала. Не вредила никому.

Так почему же именно я?

Почему именно он?

Тигран Ахмедов.

Имя пульсирует в голове, как предсмертный звон.

Я не хочу, чтобы оно принадлежало моей судьбе.

Я бегу, раскидываю руками прохожих, врезаюсь в кого-то, но даже не чувствую удара. Всё, что мне нужно, — вперёд. Дальше. Подальше от него.

Мои ноги режут воздух, дробят его ударами кроссовок, но я не чувствую земли.

Я не бегу — я лечу.

Толкаю прохожего, спотыкаюсь, но не останавливаюсь.

Вперед.

Только вперед.

Но шаги позади не сбиваются.

Но я знаю, что он там.

Чувствую спиной.

Тигран.

Он не теряет времени на беготню. Он просто следует за мной — размеренно, без паники, как будто точно знает, что рано или поздно я врежусь в стену.

Ему не нужно ускоряться — он знает, что поймает меня.

Я загнанная. Он охотник.

В лицо хлещет холодный воздух, смешанный с дымом и бензином. Глаза режет от слёз.

Перед глазами смутные фигуры, размытые силуэты.

Кто-то кричит мне вслед.

Кто-то машет рукой.

Но я не слышу.

Вижу только перед собой станцию. Слышу гудок паровоза. Боже…

Если я только успею.

Напрягаю мышцы ног, ускоряясь на лестнице. Еще… Вон поезд… Если запрыгну, меня защитят.

Ну хоть кто – то!

Рывок.

Боль.

Резкий удар в бок.

Тело неестественно выгибается назад, руки судорожно хватают воздух, но удержаться невозможно. Я размахиваю руками, пытаюсь отбиваться. Земля резко меняет положение, становится серым, а потом — снова землёй.

Демон оказывается плотно прижат ко мне, катится со мной все ниже и ниже.

Я ударяюсь о влажную траву. Глухо, не больно, но дыхание выбивает.

Я дёргаюсь, пытаюсь встать.

Но он уже здесь.

Горячий. Опасный. Властный.

В ушах гудит.

В глазах темнеет.

А потом…Я оказываюсь под ним, а он давит на меня сверху, лишая воздуха.

Открываю глаза.

Передо мной — он.

Чёрная рубашка прилипла к телу, шея слегка напряжены, но лицо… лицо спокойное.