Танго с ненавистным капитаном (СИ) - Лунёва Мария - Страница 11

— Сделает, мам, — отмахнулась я. — Он особо никуда не торопится. Мы с ним семьями обзаводиться не собираемся. Так что ему и так хорошо.

— Вот что за глупости ты болтаешь, Камелия. Как это женщина и не желает становиться женой?

— Мам, — мой голос стал грубым.

Уже и сама пожалела, что задела эту тему. С другой стороны, пусть свыкаются с мыслью, что я с ними навсегда.

Отложив ложку, я потянулась к планшету, проверяя сообщения. Пусто. За столом воцарилась нервирующая тишина.

— Маэр, ну хоть ты ей скажи! — не унималась мама.

— Да я, собственно, с ней согласен, — неожиданно поддержал он меня. — Мне тоже семья не нужна. И жениться не намерен, и в ближайшем, и в далёком будущем.

— Да что с вами не так, детки! — она всплеснула руками.

— Прости, мама, но не все мечтают о кастрюлях. Смирись уже. Тебе девочки столько внуков нарожают, замучаешься нянчиться. А мало будет, так ещё некровные братцы подсуетятся. Хоть детский сад свой организовывай. А меня не тревожь. Я женой никогда не стану. И всё тут.

Она хотела мне что-то в ответ сказать, но папа предостерегающе коснулся ее запястья. Его взгляд стал совсем тяжелым, строгим.

Мне стало совершенно не по себе. Столько лет прошло. Мы уже давно не на Церере, а я все боюсь, что в какой-то момент кто-нибудь из свидетелей той мерзости, что сотворил со мной Тифо, откроет рот и папа узнает правду. Меня трясло от этой мысли.

Мысли, что родители узнают о том, что я порченая, грязная, сломанная, не такая, как остальные дочери. И... Какой мне брак?

Передернув плечами, я снова подскочила и отправилась наливать чай теперь уж себе. И все это под подозрительным прищуром Маэра. Но не дошла. Снова раздался сигнал на планшете, и, крутанувшись на месте, я понеслась проверять, кто это там мне пишет.

Прочитав, наверное, десятый за вечер, вопрос о последнем занятии от очередной мамочки, совсем скисла. На кухне снова повисла тишина. Маэр медленно отложил вилку, его длинные пальцы слегка подрагивали от усталости.

— И все же, Эван, нужно что-то делать с Белладонной. Завтра попрошу Лэксара пробить, где она может быть, и нужно возвращать ее. Не дело это вот так бегать к планшету каждый раз, как она пропадет.

— Соглашусь с тобой, — расстроенно кивнул папа. — Но Белла — девочка сильная. Если бы с ней что-то случилось, мы бы уже знали. Она умеет постоять за себя и нашла бы способ сообщить.

Маэр поджал губы. Даже я слышала, как наивно это прозвучало, но, скорее, папа желал таким образом успокоить маму. Все же при ней не стоило говорить о плохом.

— Ты прав, дорогой, она девочка самостоятельная, постоять за себя может, но... Но и нарываться на неприятности — тоже, — неожиданно проворчала мама. — Ладно ты. Я! Я как упустила этот момент? Ну как... И на беременность не свалишь. Я так сильно была обеспокоена Астрой, что совершенно выпустила из виду Беллу. Надо! Надо ее возвращать. Вокруг столько непристроенных мальчиков. Кто-нибудь обязательно ей приглянется и...

— Мама! — Я всплеснула руками. — Ну как? Как ты умудряешься всегда все свести к свадьбе? Ну как?

— Да легко, — она поднялась и забрала у меня пустую тарелку. — Девушка должна о семье думать. О браке, о муже, детях. А не гоняться на этих рычащих железках невесть где. А я сразу говорила, не нужно поощрять эти ее увлечения. Ну где это видано, чтобы у женщины не косметичка была, а чемоданчик с гаечными ключами!

Глава 14

За окном совсем стемнело. Мерцающая россыпь ярких звезд превращала небо в невообразимо красочный калейдоскоп. Ярко вспыхнули красные огоньки — очередной межзвездник заходил в космопорт на посадку.

Мы молча собирали тарелки. Маэр, вопреки моим ожиданиям, не стал отнекиваться и спокойно помогал — его пальцы ловко подхватывали столовые приборы, складывая их в раковину с тихим звоном. Я ловила себя на том, что слежу за его движениями: как он аккуратно ставит чашки, как поправляет рукав, задевший край тарелки.

Странный мужчина. Сложный. Непонятный. То злой, то неожиданно мягкий и даже чуткий. Больше двух лет уже друг друга знаем, а он все продолжает удивлять.

Гад, конечно, но такой порой замечательный.

Открыв посудомоечную машину, я брала с раковины грязную посуду и складывала все строго по отсекам.

Маэр остановился за моей спиной. Наблюдал. Его взгляд прожигал спину. Замерев, я обернулась и приподняла бровь.

— Спасибо за ужин, — сказал он наконец, вытирая руки о полотенце. — Мне пора.

— Не задерживаю. — Я растянула губы в улыбке. — Дверь знаешь где.

— Камелия, ну нельзя же так, — услышала меня мама. — Ну как вы можете вот так общаться друг с другом? И вместе грызетесь, и порознь ни дня не проводите. Да что же с вами двумя такое?

— Любовь на почве обоюдной ненависти, мама. — Я мило улыбнулась. — Не лезь, я прошу. Думай о Петунии. Твоя цель — она...

Я поводила перед ее лицом ладонями, словно совершая гипнотический сеанс.

В ответ она стеганула меня полотенцем по заду.

— Пошла отсюда в комнату, сама все уберу. А ты, Маэр, не слушай ее. Она у нас порой чудит. И радуй меня чаще. Да к завтраку приходи. Живешь один и, уверена, даже не готовишь ничего по утрам, — она не сдавалась. — А я тебе и оладьи пожарю, и блинчиков... Ками сделает. Они у нее такие тонкие получаются. Сладкие.

— Ой все, — фыркнув, я предпочла по добру по здорову убраться из кухни.

Следом прошмыгнул и Маэр. Он тоже сбегал от щекотливой темы и даже не таился.

— Так мне ждать тебя с утра? — мама шла за ним по пятам.

— Уважаемая тэу Роза... — начал было он.

— Я жду. — Она сложила руки на груди, загоняя его в угол.

— Ну разве что на блинчики, — помялся он.

— Я ради тебя их жарить не собираюсь, — вмешалась я, выглянув из комнаты.

— Эван! — Голос мамы сотряс стены.

Папа выглянул из комнаты с братиком на руках.

— Прости, родная, Маэра я уважаю, но не буду ему жарить блинчики.

Мама развернулась к нему, грозно засопев. Воспользовавшись моментом, Маэр схватил куртку и с громким «Приятной ночи» смылся за дверь.

Только и слышно было, как он шлепает по лужам под дождем, сбегая по ступеням к зоргару.

Засмеявшись, я вернулась на кухню и замерла у окна. Легко различила его силуэт. Маэр открыл дверь и обернулся. Скользнул по мне взглядом, кивнул и упал на водительское сиденье.

Послышался гул антигравитационной платформы. Зоргар мягко оторвался от земли, взлетел на небольшую высоту и скользнул вперед в сторону дороги.

— Все ворчишь, что он тебе не нравится, а как уходит, так у окна стоишь, взглядом провожаешь, — раздалось за спиной.

— Нет, папа, даже и не мечтайте. Скорее звезда всем на голову упадет, чем я стану женой Маэра. У нас с ним обоюдная ненависть, комфортная как для него, так и для меня.

— Да он тебе корочки отдает. Не ведет себя так человек, если...

— Он не человек, папа, он орш... И хватит об этом. Устала, еле на ногах стою. Я спать…

... За окном стучал дождь. А я опять не могла заснуть. Сидела, прижав колени к груди, и смотрела, как капли оставляют мокрые следы на запотевшем стекле. В такие ночи воспоминания приходили сами.

Тогда окна зоргара тоже запотели. Снаружи гоготали парни... В ушах все еще стояло мерзкое улюлюканье, когда Тифо выкинул меня на холодный пол металлической платформы. Он отлюбил меня так быстро, что я даже туфли потерять не успела. Ничего не чувствовала, кроме холода.

Он зло выругался и швырнул в мою сторону банку с пойлом.

... Целка…

Это все, что я тогда услышала от него. Поднялась, кое-как одернула короткое платье и пошла в сторону дома.

А перед глазами все еще стояли эти запотевшие стекла.

Что бы я тогда делала без Белладонны? Наверное, умом бы тронулась. Вместо крови, о которой рассказывали шепотом все девчонки, на бедрах были синяки и мерзкая слизь, которая очень быстро засохла и превратилась в корочку. Я долго смывала ее с кожи, раздирая все мочалкой.