Танго с ненавистным капитаном (СИ) - Лунёва Мария - Страница 12

Ни боли... Нет, физически я практически ничего не почувствовала там. Помнила лишь, как его руки грубо давили на бедра, как он пытался протиснуться. Я орала, билась и дрыгалась, мешая ему. Он приложился кулаком между моих лопаток.

Эту боль, выбивающую воздух из легких, я тоже сохранила в памяти.

И более ничего... Лишь сковывающий душу холод, который не отпускал до сих пор. Я все не могла согреться, постоянно кутаясь в одеяла.

Нашу историю про "пипетку", которую я разнесла по подругам, приняли на ура, поверили. Тифо, на радость мне, молчал. Больше никогда не появлялся у моего дома. Но от этого легче мне не становилось. Парни по-прежнему бегали за мной. И даже больше. Посчитав, что я бросила сынка начальничка, я даже как-то подросла в их глазах.

Но... Я уже не могла на них нормально смотреть. Стоило мне ощутить, как они распускают свои руки, внутри срабатывал некий щелчок, и я начинала подло мстить им всем за то, что не спрашивают дозволения прикоснуться. За то, что считают нормой лезть целоваться, когда тебе даже не намекали на согласие.

Я мстила им всем за себя, играла и бросала, чтобы задумались...

Да, я стала злой, жестокой, циничной.

И понимала это, но сделать с собой ничего не могла.

Меня сломали, жизнь разрушили, лишили будущего. Я ненавидела ту грязь, что смывала с себя под душем. Ту гадость, в которой извозил меня Тифо.

Казалось, что вся она каким-то образом проникла в душу, и теперь там все смердит вонью.

Если бы не Белла... Я уже не могла без нее, без наших разговоров. Она единственная, перед кем я могла по-настоящему открыться. Рассказать, о чем сердце болит, подробно, не умалчивая о деталях, услышать ее заветное «все наладится, все пройдет».

В такие ночи я всегда звонила ей. Порой мы болтали до самого утра, и становилось легче...

Всегда...

Дождь за окном усиливался. Я провела пальцем по холодному стеклу, оставляя мокрый след.

Куда же ты пропала, сестренка?

Взяла планшет, проверила сообщения — снова ничего.

Глава 15

Я не поняла, как уснула. Просто в какой-то момент отключилась. Последнее, что запечатлелось в памяти, — стук дождя по крыше и яркая вспышка молнии. А еще след от ладони на запотевшем стекле.

...Среди ночи меня разбудил резкий вибрирующий звук. Противный такой. Открыв глаза, не могла понять, откуда он. Пошарила рукой рядом с собой. Темно. И вдруг экран моего планшета ожил. На мониторе появились цифры.

«Вызов» — дошло до меня.

А звук непривычный, потому что номер незнакомый, не из списка контактов.

Я поморщилась и взглянула на время — половина пятого ночи. Это кого же там принесло? Кто-то из бывших напился и вспомнил о моем существовании? Случалось такое, правда, нечасто.

А планшет все вибрировал.

Я присмотрелась. Странные цифры. Ни идентификатора, ни кода станции — только навязчиво мигающий вызов.

Сердце забилось чаще.

«Не отвечай» — шептал внутренний голос.

Но я нажала «принять».

Темный экран, и кто-то пошевелился и поднял голову. Я замерла, отказываясь узнавать ее. Но...

— Белла... — Мой голос дрожал. — Да как так? Где ты? Где?

Ее лицо было разбито. Левый глаз заплыл, на скуле — темно-багровый кровоподтек. Но она улыбалась — той самой кривой ухмылкой, которую я знала с детства.

— Привет, сестренка... — ее голос звучал болезненно хрипло. — Ты не кричи, если меня поймают — плохо будет.

— Плохо? — выдохнула я.

— Где ты? Куда лететь? Куда?

Я вскочила с постели, сжимая планшет так, что пальцы онемели.

— Да если бы я знала. С дядей Эваном пыталась связаться, но у него отключено. Я не знаю, где я, Ками. Охранник уснул, я пробралась к нему. Не кричи, чтобы он не проснулся. Шепотом.

— Да, — я закивала.

— Кончилась моя удача, — она кашлянула, и я заметила, как боль искажает ее черты. — Нас перехватили после гонки на стрибайках. Кажется, это работорговцы... Я так влипла, сестренка.

За ее спиной мелькнуло что-то металлическое. Стена? Переборка? Я вглядывалась в окружающее ее пространство, пытаясь догнать нужную мысль. Прислушаться. Звук ядра корабля? Гудение? Нет, ничего такого не было. Тихо, как в вакууме.

— Вы не летите, — прошептала я. — Соберись, Белла. Говори все, что успела понять, запомнить, увидеть. Мне нужно знать, где ты... Давай... Думай!

— Я на станции, кажется... — она снова кашлянула, надрывно как-то. — Гравитация слабее земной. Последние гонки были на огромной планете Бельзе. Потом мы перелетели на Скорвис. Нас было несколько, все люди. Мы как-то прибились друг к другу. Кто-то подработать летел на эти гонки, кто-то, как и я, участвовать. Но потом... Я не поняла, что случилось. Ночь... — она замолчала, собираясь с силами. Распухшие разбитые губы еле шевелились. В трещинках собирались капельки крови.

Моя челюсть мелко затряслась. Такой ужас охватил. Беспомощность.

— Не молчи, — процедила я. — Связь может оборваться. Скорвис... Дальше что было?

— Ночью ворвались и прямо с кровати вытащили. Я сопротивлялась больше остальных... Сегодня еле доползла сюда. Кажется, меня здорово поломали, сестренка.

— Остальные... С чего ты взяла, что работорговцы? Давай, пока силы есть.

Я понимала, что давлю на нее. Но что было делать? Рыдать здесь вместе и остаться совершенно без информации?

— Говори... — процедила я.

— Девочку увели, я с ней сдружилась хорошо. Слышала, что ее местные купили.

— На Скорвисе? — уточнила я.

Связь затрещала. Изображение поплыло.

— Белла?

— Танцевала она... Красиво... Как ты... Сестренка, если не выйду на связь... — ее голос все больше походил на бормотание. — Если не свидимся, мне жаль, что я не полетела с вами... Мне вас не хватает... Так не хватает...

Экран погас.

— Белла?!

Я трясла планшет.

Но сигнал был прерван.

Сглотнув, я опустилась на постель. Мысли разбегались... Надо бежать, поднимать всех... действовать. Папа... Нет, Лэксар. Да, лучше он. Или оба... Но все это было в моей голове.

А на деле...

Я так и сидела на кровати, сжимая планшет в окоченевших пальцах. Дождь за окном стучал всё сильнее, но его звук словно доносился сквозь толстый слой ваты. В голове гудело.

Раскат грома где-то далеко... Гроза уходила...

Время... Оно ведь тоже уходит. Время...

Лэксар! Нужно срочно звонить ему. Но вместо этого пальцы сами набрали номер... Маэра.

Долгие гудки. Один. Два... Пять. Я уже хотела отключиться, когда экран, наконец, ожил.

Он появился в полумраке на кровати. Прищурился, пытаясь сообразить, кто его вообще потревожил. Заспанный, с растрепанными волосами, без рубашки. Мускулистые плечи и грудь блестели от ночного пота.

— Камелия? — его голос был хриплым от сна. — Что случилось?

Я открыла рот. Ни звука.

Губы дрожали. В горле стоял ком.

Выражение его лица мгновенно изменилось. Маэр резко сел — сон как рукой сняло.

— Ками? — он наклонился ближе, и я увидела, как его глаза сузились. — Что? Да говори.

Но слова застряли в горле. Я хлопала губами, пытаясь справиться с этим ступором. И заплакала. Без звука. Просто слёзы текли по щекам, горячие и солёные.

Маэр не спрашивал больше. Его лицо стало каменным.

— Я еду, — коротко бросил он и отключился.

А я сидела, сжимая планшет, и смотрела, как капли дождя на запотевшем окне медленно стекают вниз, оставляя дорожки.

Нужно взять себя в руки. Выдохнуть и успокоиться.

«Все будет просто замечательно, сестренка, — повторила я любимую фразу Беллы. — Все непременно будет хорошо».

Я встала с кровати, ноги будто не мои. Руки дрожали так, что планшет едва не выскользнул из пальцев.

Нужно было разбудить родителей. Сказать им. Но как? Как объяснить, что Белла... Мысль оборвалась. Мама и так не спит ночами, пока Петуния к празднику готовится. А теперь еще это.

Я вышла в коридор и прислушалась к тишине спальни родителей.