Попаданка. Комедия с бытовым огоньком (СИ) - Саринова Елена - Страница 42

— Жирных улиток тебе, Созон! — кот стратегически вышел вперед, всем видом своим демонстрируя полную непринужденность в беседе. А еще то, что с водяным этим он давно и близко знаком. — Чего хромаешь?

Водяной же напротив, в аршинах пяти от нас недоверчиво остановился. И был похож он… на пристукнутого по пасти лопатой сома. Те же глазки рыбьи, та же «борода» и «усы». Но, туловище очень схожее с человечьим. Лишь нарядец… Да что ж они такие убогие все?

— Это до встречи с тобой, — буркнул кот.

Созон в это время, с шумом дыша, вдруг, начал медленно словно бы надуваться:

— Так в прошлый раз твоя госпожа меня так приложила, ф-фу-ух! — выдохнул, раздув рыбьи ноздри, и ухватился за собственную бороду и усы.

Так вот откуда у него водяные струи растут! Из этого самого места!

— Извиняться не буду, — тут же скрестила я руки на груди.

Созон в ответ охнул:

— Да и, ф-фу-ух, не надо! Не надо!

— Да и в мыслях не было, — скосился на меня фамильяр. — Это у моей хозяйки юмор такой. Стендап.

— Чаво? — протрубил водяной.

— Шутка! — гаркнул грозно Нифонтий. — И вообще будем считать, обязательная светская часть беседы истекла. Мы ведь выселять тебя пришли. Давай, монатки свои с-собирай.

И вот тут началась «деловая» часть нашей озерной беседы. Созон охал, фырчал, подпрыгивал и приседал. Призывал кота к совести и как «бухой авторитет» бил рукой себе в чахлую грудь. Или что там у него вместо груди? Нифонтий поражал все озеро ехидством и красноречием:

— Да что ты мне тут лопочешь? Меня не было двести лет. И во что ты превратил эти места? Темень клочьями над водой.

— Так-то не теперь. Теперь то ее нет!

— И не твоя в том задрипаная заслуга! Ты в последнее время уж больно радостно жил. Собирай монатки. Луж по дорогам много после дождей. В одной обживешься! Или, ага! К куму своему! Да! На Тышке три мануфактуры уже стоят! Будете вместе с ним от сливов косеть! Жабры подбери и вперед! Нам тут убийцы не нужны!

— Христа рад… Ой!

— Чего⁈ Совсем, чтоль, офонарел⁈

— Нифонтий! Госпожа! Не загубите, — водяной бухнулся на колени и принялся тихо, по-собачьи скулить. — Не загубите, — дернулась больная нога. И местный «водяной царь» начал заваливаться в осоку на бок. — Я сильно прошу… Проклятущего камня более нет. Не давит он на меня своей теменью.

— Это на тебя, — брезгливо уточнил фамильяр.

— И на нас тожа! — смачно булькнув, прокричала самая ближняя из русалок.

— Мы исправимся!

— Мы хорошие!

— Клятву принесёте, — хмуро пробурчал кот.

— Зело хотим!

— Согласные!

— И заключим договор, — задушевно дополнил Нифонтий.

— Да-да!.. А чёй-то это за договор? Как с Мэлин?

— Не-ет, — в дело вступила уже я. — Еще веселее и круче. В нашем договоре будет испытательный срок. Если условий не выдержите, добро пожаловать в лужу. Или на Тышку? — взглянула с озорством на кота. Местные обитатели всем квартетом слаженно взвыли. — Ладно! — голос мой пронесся над тихим ночным озером и в тот же миг справа от креста щелкнул взведенный пистолетный курок. У кого-то от зрелища явно нервы сдают. И этот кто-то меня сейчас договора и всех выгод лишит! — Ла-дно, — сдерживая шипение, повторила уже благостно и сердечно. — Но, если есть у вас какие-то веские аргументы, скажем так…

— Чаво? — заинтересованно вскинул голову от травы водяной.

— Дары! — рявкнул кот.

— Есть! Есть, будущая хозяйка!

И, черт возьми, самое время приглашать партнерскую сторону. Озеро ведь у нас на двоих. Но… Надо:

— Отлично, — промямлила, злясь на себя. А потом собралась и тихо выдохнула. — Клим Гордеевич, выходите.

Ведьмовские заговоренные слова легчайшим ветерком понеслись сквозь прибрежные кусты к каменному кресту, вильнув от напряженного мужского плеча вверх, тончайшим шелком коснулись щеки: «Клим Гордеич, милый, выходите»… Что? Как? «Милый» я точно не говорила!..

Глава 43

Страсти и гости…

Чем отличаются друг от друга бессточные, сточные и проточные озёра, задам я вам умный вопрос. И невоздержанно сама же отвечу! В первые из них реки впадают, не имея выхода прочь. Вторые рождают реки самостоятельно. Ну а третьи… они и впускают, и выпускают.

Если уткнуться в карту Карачаровской волости, можно увидеть непререкаемый факт: и Щучье и Руй озера проточные. Через Щучье от далекого Рупостина и до Москвы-реки полноводно несется Искона. А с Руем бескорыстно дружит скромная Ручка… Руй, кстати, раза в полтора Щучьего больше. Но, в нём роду Верховцевых принадлежит лишь скромная прибрежная полоса. И вообще в текущих делах пока не до Руя. Тема дня, точнее, прошедшей веселенькой ночи: «Дары и обещания, полученные от запуганного щучинского водяного и его чаровниц»…

— Нет, ну они точно не на три телеги размером. Точно говорю!

— Варварушка, ты про что?

Мавра Зотовна сплоченно стояла со мною рядом с аналогично уткнутым в стекло заинтересованным носом. За этим стеклом, у нашего парадного крыльца размеренно разворачивалась картина: троица груженых под завязку, однако плотно закинутых брезентом телег подъезжали, чинно выворачивая из-под старых берез. Их, кроме важного вида возниц, сопровождал на привычном своем коне сам граф Туров, на вид так же привычно весь отутюженный, но какой-то… помятый. «Зело больно неспавши». Черт. Нахваталась тут фольклорных основ. Но, ведь факт же!

— Варварушка? — голос старой ключницы приобрел явное нетерпение.

Я, дернув бровью, очнулась:

— Да, дары.

— Прости меня, Гос-споди.

В данном выражении отчетливо расслышался и вселенский стон православной души, и осуждение разумом провёрнутой нынче под звездами авантюры. Но, дело сделано. Однако:

— Я точно знаю, Созон со дна выволок не такой, эм-м, размашистый груз.

— Так всё остальное тоже дары.

— Какие «дары»? — развернула я нос от затуманенного горячим дыханием стекла.

Моя ключница мстительно звонко прицыкнула языком:

— Так, давно, видно, мы телятинки парной не едали. К тому ж в прошлый раз Ганночка арбузов с финиками заказала.

— Кому?

О-о, ядреный же дым… До чего ж ты тупа, Варвара Трифоновна Верховцева. Тупа и, по мнению некоторых, не способна прокормить лишь одно единственное белобрысое маленькое дитё. Которое поглощает, видимо, объемней коня. Я убью графа. Надругаюсь над именем. Не-ет, лучше над телом. И убью…

— Гораздо разумнее просто выспаться некоторым, — буркнул из-под подоконника с диванной подушки Нифонтий.

— О, подарочки! — напрочь пресекло все дальнейшие изрыгания подскочившее к окну то самое, «белобрысое» и «объемней коня».

И мы чинно вышли все на крыльцо… Ну, кто-то чинно, а кто-то вприпрыжку.

— Ганночка!

— Дядя Клим!

Дальше в сцене родственного воссоединения я прочувствовала себя злодейкой в слезливом драматичном кино: «Она разлучила их. Какая же сволочь!». Да, пожалуйста! Хоть сейчас! Но, это эмоции. Надо остыть и хорошенько подумать…

Вид миниатюрного сейфа (в сантиметров тридцать высотой) с полуразъеденным ржавчиной теснением «Moeller», на кабинетном столе, закинутом дерюжкой, безусловно, способствовал процессу. Как и компания, застывшая с разных сторон от стола: я (куда ж без меня?), Мавра Зотовна со сдвинутыми бровями, черный кот в кресле с важной мордой, и «помятый» граф Туров… И в недоуменных мужских глазах четко читалось: «нас для такого дела вполне хватило б двоих». Но, я в ответ искренне изумилась бровями. И «сцена выразительных мимик» иссякла, рассосалась сама по себе.

— Кх-ху. Значит, дело всё так… — новая пауза, после которой Его сиятельство вдохнул и окончательно собрался для диалогов. — В Богородицком храме кроме приходских книг ведется еще один труд. Традиция его началась давно, еще с восемнадцатого века, и Отец Василий ее продолжатель… Я о «Летописи ближайших земель». И вам лучше присесть, Варвара Трифоновна. Да и вашей…