Попаданка. Комедия с бытовым огоньком (СИ) - Саринова Елена - Страница 43

— Мавре Зотовне, — твердо оповестила я графа. — Мавра Зотовна — моя любимая нянька и в настоящем времени незаменимая помощница в жизни.

Он внимательно глянул на смутившуюся за мгновение «няньку»:

— Будем знакомы, — и совершенно серьезно, по-деловому кивнул. — Мавра Зотовна, я по природе не болтлив, но рассказ этот обещает быть долгим.

— Как скажете, Ваше сиятельство, — бухнулась та на ближайший попавшийся стул.

Я тоже, не отрывая взгляда от действа, примостилась в кресле напротив. Нифонтий гневно мявкнул лишь, успев из-под беды увильнуть. Граф, старательно изображая деловую сосредоточенность, потер свой нос пальцем:

— Так во-от… — самозабвенным басом пропел. — В саʹмой последней книге летописи я на удачу нашел всё, что искал. И в итоге выяснил — водяной нам не врал. Был такой случай, да. Тридцать восемь лет тому назад и правда, гулял на своей ладье в одной из тихих заводей Щучьего с компанией знаменитый вор и речной пират, Гришка-Феникс. И после внезапного пожара в самый разгар веселья ладья затонула. Что стало с гостями, неизвестно. Летопись умалчивает. А вот сам пресловутый Феникс в корабельном пламени точно погиб. Причина не выделяется. Лишь: «Зане грішникомъ всегда воздается, безъ различія мѣста и времена».

— Ибо неча! — неожиданно вскинула палец старушка, заерзав на стуле. — Я ж и говорила вам то! А вы в ночь, да в такое гиблое место, а…

— Мавра Зотовна?

— Варварушка, что?.. А, молчу.

Его сиятельство мы, похоже, снова ввели в замешательство. Но, на этот раз он нахмурился:

— Так там написано. Если дословно, — и добавил, глухо буркнув под нос. — Летопись же церковная… Кх-ху… В общем, водяной нам не врал. И сейф, по всей видимости, на самом деле хозяина той ладьи, сгоревшего Гришки по неоправданному прозвищу «Феникс».

— Ой-й, это ж сколько интер-ресного в жизни «ближайших деревень» за последние двести лет я пропустил, — в полной тишине раздалось трагически-покаянное от самой ниши камина.

— Что? — еще выразительнее нахмурился стоящий мужчина. — Я не понял.

— А это мой дух-хранитель, Нифонтий. Я не представила вам его. Ночью, — добавила, гневно зыркнув на фамильяра. — И он… он так шутит.

— Пор-ртово, — поддакнул гад-дух.

И не объяснять же графу, чем этот дух последние двести лет вместе с домом был занят! Иначе он прямо сейчас ребенка во второй раз и уже безвозвратно сгребёт. Из этого натуральнейшего дурдома. «Натуральнейшего», в смысле без химии и «всё здесь с гряды». И ведь будет же прав…

— Клим Гордеич?

— Что, Варвара Трифоновна?

Мне показалось, или у Его сиятельства вдруг, взгляд потеплел? Значит, надо выворачивать дальше:

— А когда вы успели?

— В храм к летописи? Сразу же после озера.

— И еще, когда мы будем вскрывать этот сейф?

— Нифонтий?

— А что? И я тоже молчу. И, быть может, нам действительно, с Маврой Зотовной выйти?

— А те выйду! Давно ты сидел, не выходя?

— Мавра Зотовна?.. Вы оба замрите… С-спасибо… И по поводу сейфа, а действительно, как мы будем его вскрывать?..

«Вскрывал» сейф коготком и тремя душевными плевками Нифонтий. Вот никто б не подумал, да?.. Вы так и предполагали? Короче, минут через десять уже на дерюжке было разложено «наследство разбойника Феникса»… Раскисшая толстая трубочка из денежных, неизвестного номинала, купюр; не менее затрапезного вида бумаги; женские украшения и внушительная кучка монет. Золото и серебро. А! Еще медальон. В нем портрет не то блондинистой, не то просто облинявшей красотки… Н-да…

— Н-да, — уперев в бока руки, со вздохом повторила я вслух. — И какие идеи по поводу всего этого есть у присутствующих?

Его сиятельство на тот момент уже смирился с нашей странной компанией. Но, что-то его явно нравственно тяготило. Я уставилась, давая взглядом понять, мол, «жги», «не сдерживайся»! И граф не сдержался:

— Во-первых, Варвара Трифоновна, я на всё это не претендую, — сказал решительно, словно ножом полоснул. — Сейф был затоплен на вашей половине озера. И для меня достаточно обещания всей водяной компании больше не лиходеить. Ну, и способствовать распространению рыбы.

— Да мало ли где Созон это богатство нашел, — возмутилась вдруг, я. Потому как раскладывала накануне в голове совершенно аналогичную комбинацию! И в итоге что на меня нашло? — Нет, я продолжу, — еще и воздела вверх пальчик. — Клим Гордеич, и рыбу я тоже хочу. В смысле промысла и развода. И Созону придется на всё Щучье в этом случае попыхтеть. А вот сейф…

— Что скажет ваш муж?

Эта фраза моментально выбила из колеи. Я глотнула ртом воздух… Мой муж?.. А кто это? Тьфу! Вспомнила!

— Му-уж?

— Деньги ведь здесь немалые.

— А знаете, вся эта земля и водоемы — наследство только мое. И распоряжаться им мне.

Его сиятельство с сомнением сощурился:

— И вы действуете без московского попечения?

— Да! И я продолжу, будьте добры! — ох, как же этот мужчина меня взбесил. Да какое дело ему? — Все найденное будет поделено. Меня не перебивайте! — вновь вверх пальчиком тык. — Распоряжайтесь, как считаете нужным. Да и достанется лично вам не гора. Потому что я намерена половину отдать на местную благотворительность. Отец Василий прекрасно справится с… эм-м…

— Пр-римерно шестьюдесятью тысячами рублей.

— Спасибо, Нифонтий. Значит, мы… Что⁈ — и мы с графом моментально развернулись к коту.

В создавшейся тишине отчетливо расслышался витиеватый загиб, вылетевший из рта ошеломленной старушки. Нифонтий вновь с прежнего своего кресла беспечно повёл туда-сюда черным хвостом. И когда я успела из кресла подскочить?

— Кх-ху, — прочистил горло Его сиятельство. — Повтори.

— Да, как скажете, — муркнул мой дух. — Я прикинул примерно. Взял в расчет то, что с украшениями этими в столицу соваться нам не с руки, а лучше сбывать в западных пограничных губерниях. А монеты, их, напротив, лучше в Москву. Вот бумажные… в таком состоянии в любой банк сдать возможно, но сложно. Короче, при всех нюансах, мы теряем примерно процентов семь — пять. И в итоге получаем тыщ сто двадцать — сто тридцать. Из них Отцу Василию половину… Варвара, ты точно?

— Да.

— Ну и вам с Его сиятельством поделить остальное на два.

— Я не…

— Молчите. Это будет справедливо. И для меня единственно верный вариант. С Отцом Василием я договорюсь. Тем более сейф он уже видел и даже его освятил.

— Откуда же вы, Варвара Трифоновна…

— Да им тут везде фонит, — улыбнулась я совершенно внезапно.

И увидела его взгляд… Ох, держите меня. Сердце томит, когда так нежно и нестерпимо искренне смотрит этот мужчина…

День сегодня явственно «разошёлся». Так здесь говорят, когда с утра еще пасмурно, а потом бац, и словно нежданная радость, разбегаются угрюмые тучи, вновь являя миру жаркое солнце. И в такой день приятно в полдень сидеть на веранде в тени. Покачиваясь послеобеденно в гамаке. Ножкой раз… раз. Или среди множества мягких подушек, вольготно облокотившись на одну из них, на уютном плетеном диване.

— А мне понравилось всё.

— М-м?

Ганночка с растрепанной головой на моих коленях засуетилась:

— Я говорю «всё». И арбуз-зы и дыни и финики. Дядя Клим⁈ — подскочила ошалело она. — А где всё это растёт?

Мужчина, сидящий напротив нас у перил за столом, потёр свой нос. Потом вдруг, улыбнулся. Нет… А что мне оставалось, как ни пригласить его на наш общий обед? А потом с арбузами этими, дынями, финиками и еще очень многим? Когда Ганна, скача возле телег, спросила его:

— А ты сам все это пробовал?

Его сиятельство в ответ смущенно прошелся ладонью по русым вихрам:

— Да я не успел. Их только вчера привезли. Да и неважно.

Был у меня выбор? Нет. Значит, продолжим:

— Дядя Клим? А где всё это растет?

И дядя Клим, сидя за столом, и пристально вглядываясь в сочные арбузные куски на серебряном подносе перед собой, начал тщательно перечислять:

— Арбузы из Астрахани, что на реке Волге, дыни приехали к нам из далекой Англии, а финики растут на Кавказе в Дагестане.