Попаданка. Комедия с бытовым огоньком (СИ) - Саринова Елена - Страница 52

— А хочешь, я тебе ускорю? — я непроизвольно сощурилась.

Мужчина напрягся:

— Не понял. Варвара?

— Кончину. Ты имел ввиду чью? Свою?.. Разводимся. Не доводи меня до грех… тьфу! Суда! Там, обещаю, будет весело.

— Да в чем причина то? — искренне негодуя, рявкнул супруг. — Жила, как сыр в масле каталась.

— А надоело быть «сыром»! У меня есть своя наследственная усадьба, земля, деньги, есть уважение. Ты мне зачем? В каком из этих пунктов ты мне нужен? Мы разводимся. Всё! Последний шанс, супруг. Говори «да».

— Да с чего, вдруг? Х-ха! Ха-ха! Тебе твой нотариус не сказал, каков процент успеха у подобных «разводов»?

— Обещаю, у нас будет, всё, как не у всех. Так, значит, нет?

— Нет, дурная девка! Шлюха!

— Рогатый козел! Прости меня, Отец Василий за сквернословие. «Нет», значит, «нет». Готовься.

— А я еще раз сказал, собирайся!..

Глава 49

Ведьмовское начало…

Скорое наступление самого ожидаемого праздника, Рождества, чувствовалось в столице империи везде. Уличного снега, если честно, в ней скопилось, не разживись (не то, что у нас в волости сугробы к концу ноября). Снег в Москве чистили и сурово вывозили куда-то. А из самого чистого на площадях складывали городки и детские горки. Главная имперская горка традиционно спускалась от Кремля и к реке. Иллюминация там уже сверкала ярче всех предрождественских звезд. Но, горожан не пускали — Москва не встала. Точнее, встала, но ненадежно — не та пока у речного льда толщина.

Мы с Нифонтием обитали в Москве, на Ва́рварке, лишь сутки всего. Заняли уютный гостиничный номер рядом со старым, как сама столичная история, и белостенным как зуб праведника Английским двором. Поездке этой предшествовало решение и разговор. Разговоров было много. Однако «тот самый» состоялся в аккурат после «семейного скандала» на ветренных задворках переговорного дома.

Туда меня, минуя главную дверь, потянул, вцепившись зубами в подол платья, мой дух. Я потом поняла смысл. А сначала клокотало и било. Клокотало и било.

— И чего так разошлась? — Нифонтий напротив, всем своим видом выражал полный от произошедшего восторг. — Вполне предсказуемый результат.

— А-а э-эм!..

— И будто тебя лично «сыром» назвали. Хм-м. Не тебя ведь?

— Не-ет, — припечатала я. И скрестила руки на вздымавшейся от гнева груди. Ветер, вывернувший из-за кустов, немилосердно всколыхнул мой подол и вихрем взвился вверх к волосам. Щекотно… — Нет, — уже спокойнее и как-то смиренно ответила, смахнув с лица пряди. — Но, не думаю, что Варвара была такой уж… такой…

— Легкомысленной? Недалёкой? — дернул хвостом, выглядывающий за угол кот. — Вр-роде стихло, — и вдруг, подпрыгнул в неожиданном развороте. Будто ужалил кто. И прямо в тощий котовий… — Так! У нас мало времени. Что делать будем?

— Что делать? — хмыкнула, наблюдая за внезапным котом. — Прежний план «показательного обогащения» провалился.

— Ты лишь цену себе набила, — съехидничал дух. — Но! Подготовила базу.

— Для чего? — чтоб его, ветер, волосы!

Нифонтий изумился, что смотрелось крайне потешно на неприспособленной под эмоции котовьей «физиономии». Но, он смог:

— Как это, для чего? Для самостоятельной жизни! Счастливой! А теперь пора бы уж вспоминать.

— Что я ведьма? А у ведьм есть свои алгоритмы действий и…

— Рычаги! Молодец!

— Ага! — подбоченилась я. — Но, кое-какая подготовка нужна… Нужна.

В следующий миг дверь, из которой мы недавно с котом стратегически вынырнули, глухо шибанув о косяк, распахнулась. И едва не приложила по пути решительную меня прямо в лоб. И вот тут я поняла задуманный духом «отступательный план». Увидь меня в состоянии «клокотало и било» появившийся граф… Татьяна, Михаил Алексеевич, Степан Борисович Костров, мой нотариус взъерошенный, его жена Ольга, Мавра Зотовна…

— Ядреный же дым. Вас там сколько скопилось?

— Варенька? — тут же стиснули меня в мужских объятьях. — Он тебя обидел?

— Нет, — пропищала я в них. — Всё хорошо. П-поговорили.

— Значит, зря… — Ольга тихо вздохнула.

— Нет, не зря… — пресекая, зашипела вдруг, Таня.

— Для профилактики, — хмыкнул ее высокосветский жених. — Подумаешь, с ускорением усадили на скамью. Это ж не дуэль.

— Да вы о чем? — не удержалась я в «изоляции». Друзья в следующее мгновение как-то расступились, потупились. Да что такое⁈ — Клим… Гордеевич?

— Я не сильно, — сдвинул он брови, маскируя искрящиеся смехом глаза.

— Что «не сильно»? — хотя просветление то пришло. — Клим⁈

— Я не сильно его. Я ведь тебе обещал.

— Обещал…

Ох, как не хочется выбираться из его родных теплых рук. Но, в порядке воспитания и, забыла — моя ж репутация!

А потом мы, подобрав по дороге детей и капитана Егозина, все дружно пошли в трактир. Ведь праздник! Ярмарку отмечали. Единственное, что успела незаметно от Его сиятельства и остальной компании провернуть:

— Родион Петрович? — шепча, дернула своего нотариуса за рукав.

— Да? — встрепенулся тот, отставив к блюду фужер. — Варвара Трифоновна, простите, не успел. Как получил весточку от Мавры Зотовны, так сразу же, со всей нашей папкой. Но…

— Не извиняйтесь. И я по другому поводу к вам. Мне вновь нужен Мухин. Сыщик. И срочно.

— Всё понял, Варвара Трифоновна. Будет вам завтра же Мухин…

Есть на старой улице Пятницкой в Москве чудное место. От нашей гостиницы недалеко — через Китай-город и «пряничный» комплекс Третьяковской галереи. Проходили мы накануне вечером мимо, осматривались по сторонам и вот он! Та-дам-м! Под синей широкой аркой вход в «Кабак „Золотой петух“»! Тот самый, откуда приземлялся летом с этих высот до нашей провинции приглашенный итальянский пиано-маэстро.

Повторную встречу с Мухиным я назначила после полудня именно здесь. Подвесной указатель в узком холле за гардеробом стрелкой тянулся в нужный подсвеченный коридор: «Номера. Столы. Кабаре». И я попала вдруг… в сад. Ветви плюща от затемненных стен и углов куполом провисали в самый центр потолка. Намотанные на них капельки гирлянд в честь праздника скромно поблескивали над полукабинками с диванчиками и столами. Никакого ресторанного пафоса, присущего этим годам. Лишь слово модное из наших лет — «концепт». Сущий концептуальный кабак. Ну что ж, посмотрим, посидим. Я, скромно одетая в юбку с черной блузкой и меховой короткий жилет, и полупрозрачный котский Нифонтий рядышком.

Минут через двадцать и наполовину выпитый горячий пряный глинтвейн щеки мои разрумянились и жизнь показалась легкой словно бы перышко… То, которое «поднеси и пожар». Именно в это время, не опоздав ни на минуту, к нашему «застолью» и присоединилась ожидаемая сторона.

На мое удивление, сыщик Мухин данное место довольно неплохо, да даже замечательно знал. Пока он докладывал итоговый результат, за нашими с котом спинами в полупустом еще зале разъехались синие, с золотым петухом в центре, кулисы. И первые аккорды, пока слабые, вкрадчивые, как капе́ль, полились меж столов… не соврал. Тот самый, показавшийся мне в августе у Лисавиных неопытным новичком, пиано-маэстро сидел за инструментом на фоне пустой сцены и клавишами будто бы пел. Совсем другой человек. Совсем другой музыкант. И он меня, кажется, в ответ заприметил.

— Варвара Трифоновна?.. Варвара Трифоновна? — повторил сыщик, корректно качнувшись через стол. — Я хотел бы узнать. Чисто профессионально и, если вы не против.

— Что именно? — да и Бог с ним, с пианистом. Я не за музыкой пришла.

Господин Мухин немного смущенно (насколько ему позволял его статус) хмыкнул:

— Откуда вы узнали?

— Что именно? — непонимающе склонила я голову набок.

— Что у вашего супруга новая связь. Откуда вы это узнали?

— А!.. Запах. Аромат. От него ощутимо несло сладкими дамскими духами. И раз у нас пошла откровенная неофициальная часть, заказывайте себе что-нибудь от принимающей стороны и, будьте добры, опишите мне сидящих здесь за столами господ. Тех, конечно, кто вам знаком.