Попаданка. Комедия с бытовым огоньком (СИ) - Саринова Елена - Страница 53

— Спрашивать, зачем вам это, не нужно? — уточнил сыщик, явно входя в азарт.

— А я скажу! — воскликнула я. И вот же з-забористый тут глинтвейн! — Для выработки дальнейшей своей тактики и стратегии.

Господин Мухин знал в теплом концептуальном зале кабака «Золотой петух» пятерых из восьми присутствующих теперь господ. Правда, один был не совсем еще «господин» — щеголеватый белокурый юнец лет пятнадцати. Но, о нем, как о фигуре значимой в будущем, чуть попозже.

— Вот там, ничего интересного в левом углу, — важно бубнил мне через стол «просветитель высот». — Адвокат из Мытищ, довольно посредственный, и его клиент — барон Хачапуридзе. Раньше жил здесь на Кузнецком довольно широко, но родственники сослали его обратно в Тифлис, и вот он снова в Москве. Прибыл на ежегодный Съезд дворянства, если верить спискам представителей в «Новом времени» за вчера.

И то правда! Именно в этом списке не далее, как вечером вчера в своем номере, за столом с чаем я и нашла милое очам имя: «Его сиятельство, граф Туров Клим Гордеевич. Московская губерния, Можайский уезд, Карачаровская волость, единолично».

И обладатель этого имени в данный момент обитал вместе со своей любимой племянницей в отеле «Stern» в пяти кварталах от «Золотого петуха». И о моем приезде сюда они оба ни сном, ни духом. Пусть отдыхают. У Ганны цельный список планов на Москву. А я потом посочувствую… Кому? Климу Гордеичу, конечно. И вообще у меня важные в столице дела!

— Та-ак, господин сыщик. С этими двумя в углу всё понятно.

— Та-ак. Пожилую пару за столом рядом с ними я не знаю.

— Видимо, тоже неинтересно живут, — кивнув, поддакнула я.

Господин Мухин старательно изобразил хладнокровность на лице:

— Видимо. А вот ближе к сцене, через проход от нас, очень яркие личности, принадлежащие вроде как одной, но совершенно разной среде.

— И-и?

— Варвара, а мне не пора? — вякнул в это время мне в голову кот.

Я ему там же прошипела:

— Адрес нужный запомнил?

— Да, здесь недалеко. Не столица, а большая деревня. Бегу! Веди себя хорошо!

— Кх-ху… И-и?

— Варвара Трифоновна, с вами все в порядке? — сощурился на меня внимательным взглядом сыскарь. — Вы слишком внезапно задумались.

— Продолжим!

И почему здесь нельзя использовать простой отвод глаз? Жаль. Но, если верить Нифонтию, в столице ведьм полно. Он их прекрасно распознает. А вот мы друг друга, когда лишь начинаем творить. Исключение составляют немногие. И я на чужой территории здесь. А у них: клан, права, обязанности, взносы, субординация… Да тьфу! В жизни в партиях не была!

— Крупный пожилой с бакенбардами господин, — продолжил сыскарь. — сам хозяин здешнего кабака. Крайне незаурядная личность. В прошлом боевой генерал, улан, граф Огурцов Тихон Феофанович. Рядом с ним, важный с усами, его младший брат, Георгий Феофанович — банкир. Не последний здесь, в столице делец. И он когда-нибудь унаследует титул. А вот третий… — в это время тот самый «третий», юный щеголь вдруг что-то с улыбкой братьям сказал и мне показалось… прямой короткий нос, рот дерзко растянут, большие, далеко посаженные глаза. Глаза! Но, мой просветитель в следующее мгновение продолжил. — Тоже вероятно приехал на Съезд. Не один, конечно, с опекуном в сопровождении. Хотя… — почесал бровь сыскарь. — у него опекунша. Из Лиды.

Я пораженно пропищала:

— Откуда?

— Из Лиды. Ага-а, — выдохнул господин Мухин. — Это запад… — а потом задумался. И не меньше меня обескураженно выкатил глаза. — Мальчика зовут Винсент Ганштольд. Старший брат маленькой Ганны Ганштольд, которую я еще недавно по вашему заказу искал. Матерь Божья. Он после смерти отца единственный наследник древнего магнатского рода. Та-ак. А что… погодите, а что он делает здесь, в «Золотом петухе»?

— Это я вам сама скажу, — подхватив стакан, сделала я нетерпеливый нервный глоток. — Уф-ф… Генерал Огурцов — бывший командир дяди Ганны и получается, дяди Винсента Ганштольда. А еще он хорошо знал отца этих детей. Откуда я это знаю? От еще одного подчиненного генерала Огурцова… Ядреный же дым.

И как невовремя… Нет, как вовремя! Но, надо всё разрулить! Надо всё…

— Господин Мухин?.. Господин Мухин?

— А-а? Что? — едва сосредоточился тот.

Я наставительно взмахнула перед мужчиной рукой:

— Продолжим. Остался только один. Вон там, у стены. За скромным одиноким столом.

За скромным одиноким столом под флегматичную музыку со сцены сидел, сосредоточенно жуя, слегка пожилой, слегка усталый мужчина.

— А я не знаю его, — косясь по инерции на генеральский стол, пробурчал мне сыскарь. — Но, если навскидку, видно, что военный, отставной. И музыкант. Их таких хозяин «Петуха» привечает.

А почему музыкант? На маленьком круглом столе перед мужчиной лежал саксофон. «Бывалый» как и сам хозяин его. И чем-то этот хозяин мне напомнил нашего капитана. Только у того рында. А здесь саксофон… Военный и саксофон… Я знала, что инструмент этот замечательный был изначально военным. Поднимал своим задиристым голосом боевой дух бойцов, строил ряды. А уж потом, в Америке как раз в этот срок примерно его начали нещадно использовать в джазе.

У меня с саксофоном была трепетная любовь. Мне его прописал доктор как средство для разработки легких после тяжелой пневмонии. «Играйте, Ольга», — он мне тогда сказал. — «Ну не шарики же вам надувать? Полтора килограмма на шнурке и полный кайф!»… Я играла года полтора. Но, к своему стыду лишь одну выученную композицию…

И что на меня нашло?.. Глинтвейн? Рында капитанская?.. Уверенность, что так и надо.

Я медленно встала, разминая ноги, с диванчика. Медленно подошла к военному, минуя генеральский веселый стол:

— А можно? — взглянула мужчине в глаза.

Ну, да, «компания»: саксофон, тарелка с пирогом и едва начатый, тоскливый стакан.

— Что… — мужчина привстал, стукнув стулом о пол. — Что, госпожа?

— Сыграть на вашем прекрасном саксофоне…

Вы видели когда-нибудь вселенское потрясение в глазах? Я увидела его. И, кажется, зал оцепенел. Военный полез в потайной на своем потертом камзоле карман, выудив оттуда неожиданно чистейший платок, протер им мундштук и бережно протянул мне инструмент:

— Возьмите. А то он уж вроде отпелся.

О, дорогой мой, вы не знаете, на что способен многогранно-талантливый саксофон! Перед самой сценой, уже набросив шнур на плечо, я замерла: подниматься или же нет? Но, у самого носа моего взмахнула сверху рука:

— Госпожа? Вам вот сюда.

Две, три ступеньки и разворот к публике… Тишина.

— Грацие.

— Бона фортуна.

«Серенада трубадура» — Игорь Бутман. «Золотой солнечный луч». Мне показалось, в первый миг инструмент ошарашенно-конфузливо скрипнул. Но, потом он вспомнил всё. Вспомнил, как это хорошо. И музыка… понеслась. Я привычно закрыла глаза. Минута. Две. Три. А теперь выдох-вдох и выше на две октавы:

— Луч солнца золотого

Тьмы скрыла пелена.

И между нами снова

Вдруг, выросла стена.

Ночь пройдёт, наступит утро ясное.

Знаю, счастье нас с тобой ждёт.

Ночь пройдёт, пройдёт пора ненастная.

Солнце взойдёт.

Солнце взойдёт.

Петь птицы перестали,

Свет звёзд коснулся крыш.

В час грусти и печали

Ты голос мой услышь.

Ночь пройдёт, наступит утро ясное.

Знаю, счастье нас с тобой ждёт.

Ночь пройдёт, пройдёт пора ненастная.

Солнце взойдёт.

Солнце взойдёт…

И я совсем не заметила, что заканчивала уже под аккомпанемент пианино, барабанов и меланхоличной трубы… А потом послышались аплодисменты.

Глава 50

Раздача затрещин и даров…

— Что ты вытворяешь? — вода, стекающая струйками с моих горячих щек, капает из незакрытого до упора крана. Кот вздыхает. — Саксофон. В нашей глуши.