Осколки Протокола. Пенталогия (СИ) - Уленгов Юрий - Страница 213

Мы шли уже минут десять, когда Егерь резко остановился.

Без предупреждения, просто вдруг встал, как вкопанный, так, что я чуть не наткнулся на его спину. Попытался возмутиться, но его правая рука взметнулась вверх – кулак сжат, локоть согнут под прямым углом. Универсальный сигнал, понятный любому, кто хоть раз держал в руках оружие: стоп, тишина, опасность.

Я замер, не донеся ногу до земли. За спиной – тихий шорох: Вьюга, Рокот и Молот тоже остановились. Слаженно, без лишних звуков. Группа ощетинилась стволами во все стороны, выискивая вероятную опасность.

Тишина.

Плотная, давящая. Даже привычный шелест листвы, казалось, замер. Роща затаила дыхание.

А потом я услышал.

Треск. Глухой, тяжелый, будто ломались толстые сучья. Что‑то двигалось сквозь чащу – не особо заботясь о том, чтобы обходить препятствия. Просто перло напролом, сминая подлесок, раздвигая стволы.

Близко. Слишком близко.

Я медленно опустил руку на рукоять «Питбуля». С предохранителя оружие снимать не стал, но когда пальцы легли на знакомую поверхность и ощутили прохладу металла, стало немного спокойнее.

Треск приближался. Деревья слева от нас качнулись – не от ветра, его здесь не было – а будто расступаясь, уступая дорогу. Стволы, казавшиеся незыблемыми, подались в стороны с протяжным скрипом. Ветви разошлись, образуя проход.

И в этом проходе я увидел движение.

Силуэт. Массивный, темный на фоне и без того темной чащи. Три метра в высоту – нет, больше, все четыре. Очертания размытые, нечеткие. Не зверь – у зверя другая пластика. Не машина – механоиды двигаются иначе. Что‑то… что‑то среднее. Органическое и чуждое одновременно.

«Леший?» – подумал я.

Нет. Это было что‑то другое. Я помнил собственную встречу с Хранителем Рощи. Леший двигался иначе – текуче, почти бесшумно, он будто был частью самой Рощи. Это существо шло тяжело, грузно, проламываясь сквозь заросли с методичностью бульдозера.

Оно приближалось. Я различал теперь отдельные детали – или мне казалось, что различаю. Массивный торс, покрытый чем‑то похожим на древесную кору. Конечности – не руки, не ноги, что‑то другое, многосуставчатое. И глаза… Нет, не глаза. Светящиеся пятна, тусклые, болезненно‑желтые.

Двадцать метров.

Я не дышал. Никто не дышал. Даже Симба молчал.

Существо прошло мимо нас.

Именно мимо – не заметив, не обратив внимания. Ну, или намеренно проигнорировав. Оно ломилось сквозь чащу по какому‑то своему маршруту, и мы просто оказались рядом.

Пятнадцать метров. Десять. Пять.

А потом оно ушло.

Треск удалялся. Тридцать метров, пятьдесят, сто. Деревья сомкнулись за ним, возвращаясь на свои места, будто ничего не произошло.

Тишина.

Егерь опустил руку. Постоял еще несколько секунд, прислушиваясь к чему‑то, слышному только ему. Потом коротко кивнул и двинулся дальше.

Я выдохнул. Громко, судорожно – не заметил, как задержал дыхание.

– Твою мать… – прошептал Молот за спиной. Голос был хриплым, сдавленным. – Что это, мать его, было?

Никто не ответил.

Я догнал Егеря, пристроился рядом.

– Что это? – спросил тихо, почти шепотом.

Тот не обернулся.

– Не твоя забота.

– И все‑таки?

Молчание. Только мерный хруст шагов по влажной земле.

Я не отставал. Мне казалось, что после того, как я беспрекословно последовал за этим человеком вглубь Рощи, я имел право знать. Хоть что‑нибудь.

– Куда мы идем?

На этот раз он ответил. Спокойным, ровным голосом, не оборачиваясь.

– Туда, куда тебе сейчас нужнее всего попасть.

Я нахмурился. Загадки. Терпеть не могу загадки.

– И куда это?

Егерь чуть повернул голову – я увидел профиль, резкий, будто вырубленный из камня. Седая борода, глубокие морщины, глаза – светлые, почти прозрачные.

– Зачем спрашивать, если знаешь ответ?

Я открыл рот, чтобы возразить – какой, к черту, ответ, я понятия не имею, о чем ты говоришь – и осекся.

Знаю ли я?

Куда мне нужнее всего попасть? В убежище Севера? В штаб‑квартиру ГенТек? Туда, где, наконец, получу ответы на все вопросы о своем прошлом? Я хмыкнул. Того, что я уже знал, в уцелом, было достаточно. Не уверен, что хочу знать подробности. Особенно учитывая то, что я видел, когда прорывались обрывки воспоминаний. Для понимания того, что я был не самым хорошим человеком, и того, что я уже знаю, было достаточно.

Или Егерь все же имеет в виду что‑то другое?

– Шеф, – заговорил вдруг Симба, – попытка биометрического сканирования объекта «Егерь» не дала результатов. Данные противоречивы и не поддаются интерпретации.

– Что значит – противоречивы? – нахмурился я, забыв даже поругать Симбу за самодеятельность.

– Температура тела – на два градуса ниже окружающей среды. Сердцебиение – не фиксируется, возможно экранирование. Биоэлектрическая активность мозга – в пределах нормы для живого человека, но паттерны не соответствуют ни одному известному образцу. Дыхание – присутствует, но с нетипичной частотой и глубиной. Вывод: либо показания датчиков искажены внешним воздействием, либо объект не является человеком в традиционном понимании.

Не является человеком. Замечательно.

Я посмотрел на широкую спину Егеря, на его размеренный шаг, на двустволку, покачивающуюся в такт движению. Выглядел он вполне по‑человечески. Говорил как человек, хоть и бесил загадаками. Двигался как человек. Но Симба редко ошибался в таких вещах.

Что ты такое, Егерь?

Впрочем, сейчас это было неважно. Он вел нас – и пока что вел в правильном направлении. Прочь от риперов, прочь от рапторов, прочь от всей той механической своры, что осталась в промзоне. А там разберемся.

Как обычно, выбирать особо не приходилось. Но информация от Симбы, конечно, интересная… Хоть и не понятно, как ее применять. Ладно. Пока просто отложим в памяти.

Мы шли дальше.

Время здесь ощущалось иначе. Тягуче, вязко, будто увязая в болоте. Не глянув на часы, я не мог сказать, сколько прошло – двадцать минут, сорок, час. Абсолютная потеря чувства времени. Удивительно.

Роща менялась с каждым десятком метров. Деревья становились выше, толще, древнее. Их кроны сплетались так плотно, что внизу царил почти полный мрак. Редкие пятна болезненного зеленоватого свечения – какие‑то грибы или лишайники на стволах – давали хоть какой‑то ориентир. В их свете все выглядело нереальным, потусторонним. Как в старых фильмах ужасов, которые крутили еще до Катастрофы.

Справа мелькнуло движение. Я дернулся, рука метнулась к оружию – но это была просто лиана. Толстая, мясистая, покрытая чем‑то похожим на короткий мех. Она медленно сползала по стволу, извиваясь, как живая. Ее конец, увенчанный чем‑то похожим на бутон – или на голову – повернулся в нашу сторону.

– Не обращай внимания, – бросил Егерь, не оборачиваясь. – Она просто любопытная.

Любопытная. Лиана. Ну охренеть теперь… Я отвел взгляд и ускорил шаг, стараясь держаться ближе к центру тропы. Подальше от этих ползучих тварей.

За спиной послышалось движение. Шаги ускорились, кто‑то протискивался вперед.

Рокот протолкался мимо меня и догнал Егеря, пристроившись рядом. Лицо напряженное, желваки перекатываются под кожей. Терпение командира «ГенТека» явно подходило к концу.

– Уважаемый, – начал он, стараясь говорить тихо, но в его голосе все равно прорезались командные нотки, – а куда, собственно…

Егерь резко обернулся.

Движение было быстрым, неожиданным. Глаза блеснули в полумраке – холодные, острые, как осколки льда.

– Чего орешь? – голос был низким, шипящим, но от него по спине пробежал холодок. – Не понимаешь, куда попал?

Рокот опешил. Он явно не привык, чтобы с ним разговаривали таким тоном. Открыл рот, чтобы ответить – и не успел.

– Здесь, – Егерь ткнул пальцем в землю, – только шепотом. А лучше – вообще молчать. Усвоил?

Он отвернулся и пошел дальше, не дожидаясь ответа.

Рокот остался стоять, глядя ему в спину. На лице отражалась гремучая смесь раздражения, растерянности и с трудом сдерживаемой злости. Командир, привыкший отдавать приказы, только что получил отповедь от какого‑то бородатого отшельника с допотопной двустволкой.