Осколки Протокола. Пенталогия (СИ) - Уленгов Юрий - Страница 214

Позади тихо хмыкнул Молот. Коротко, почти беззвучно – но я расслышал. И Рокот, судя по тому, как дернулись его плечи, тоже.

Он скрипнул зубами, но промолчал. Отступил назад, занял свое место в строю.

Мы двинулись дальше.

Время тянулось. Роща давила – не физически, ментально. Я ловил себя на том, что мысли расплываются, теряют четкость. Будто что‑то мягко, но настойчиво пыталось влезть в голову, растворить сознание и утопить в зеленой мгле.

– Шеф, фиксирую аномальную активность в области гиппокампа и префронтальной коры, – сообщил Симба. – Паттерны соответствуют начальной стадии психотропного воздействия. Источник неизвестен. Рекомендую ввод минимальной дозы нейрогена для концентрации.

Я встряхнул головой, отгоняя туман. Сосредоточился на спине Егеря, на его размеренных шагах. Один, два, три. Один, два, три. Монотонный ритм, точка фокусировки, якорь в расплывающейся реальности.

– Выполняй, – буркнул я. Через несколько секунд по венам пробежала едва заметная теплая волна, и наваждение тут же отступило. Картинка стала резче, ощущения – более привычными. Так уже получше…

Тропа петляла между деревьями, иногда сужаясь так, что приходилось протискиваться боком. Ветви царапали броню, цеплялись за снаряжение. Один раз Молот застрял – его широкие плечи не пролезали между двумя стволами. Пришлось ждать, пока он, тихо матерясь сквозь зубы, протиснется.

В одном месте мы перебирались через поваленный ствол – гигантский, метра три в диаметре. Дерево лежало поперек тропы, преграждая путь, и обойти его было невозможно. Пришлось карабкаться.

Кора под руками была теплой. И она шевелилась. Едва заметно, на грани восприятия – но я чувствовал это движение. Будто что‑то ползало под поверхностью, извивалось, копошилось.

Я перевалился через ствол и спрыгнул на другую сторону быстрее, чем планировал. Руки чесались от желания вытереть их обо что‑нибудь.

– Слева, – прошептала Вьюга.

Я скосил глаза. В зарослях, метрах в пятнадцати, горели две пары глаз. Желтые, с вертикальными зрачками. Неподвижные. Немигающие.

– Чернозубы? – одними губами спросил я.

– Нет, – так же тихо ответила Вьюга. – Эти крупнее. И глаза другие.

Вьюга была права. Она явно встречалась с падальщиками Рощи.

Глаза моргнули – синхронно, обе пары – и исчезли. Беззвучно, мгновенно, будто их и не было. Ни шороха, ни движения в кустах. Просто – были и не стало.

– Продолжаем движение, – бросил Егерь.

Еще через какое‑то время я заметил перемену.

Шорохи.

Раньше Роща молчала. Тяжело, давяще, но молчала. Теперь – нет. Теперь со всех сторон доносились звуки. Еле слышные, на грани восприятия. Шелест листьев – но не от ветра. Хруст веток – но не под нашими ногами. Что‑то похожее на шепот – но не человеческий.

И движение.

Периферийное зрение постоянно цепляло тени, силуэты, мелькания. Стоило повернуть голову – ничего. Пусто. Только деревья, только темнота. Но как только я отворачивался, все повторялось. Движение слева. Движение справа. Движение позади.

– Симба?

– Фиксирую значительное увеличение количества биосигнатур, – отозвался ассистент. – Динамика неблагоприятная. Кольцо сужается. Нас окружают, шеф.

Егерь, шедший впереди, начал нервничать. Я видел это по его спине – плечи напряглись, шаг стал чуть короче, резче. А еще он начал постоянно крутить головой, будто прислушиваясь к чему‑то, что было слышно только ему.

Потом он резко свернул влево.

– Сюда.

Мы послушно двинулись за ним. Новая тропа была еще уже – скорее просто щель между зарослями, едва заметный проход. Ветви смыкались над головой, образуя низкий тоннель.

Еще поворот. И еще.

Егерь петлял, делал крюки, обходил какие‑то участки широким полукругом. Его лицо мрачнело с каждой минутой. Губы сжались в тонкую линию, брови сведены.

– Эй, – я ускорился, догоняя его, – что происходит?

Он не ответил. Только бросил короткий взгляд – и я заткнулся.

Шорохи вокруг усилились. Теперь их было невозможно игнорировать. Что‑то двигалось в зарослях, со всех сторон. Я видел, как шевелятся кусты там, где не было ветра. Видел тени, скользящие между стволами. Слышал хруст, шелест, странное поскребывание – будто когти царапали древесину.

– Симба, доклад.

– Биосигнатуры формируют плотное кольцо вокруг нашей группы, шеф. Радиус неуклонно сужается. Текущая дистанция до ближайших объектов – двадцать четыре метра.

Твою мать. Что это все значит?

Егерь ускорился. Теперь он почти бежал – насколько можно было бежать по этому бурелому. Перепрыгивал через корни, нырял под низкие ветви, петлял между стволами.

Мы едва поспевали. Молот, с его габаритами и тяжелым снаряжением, отставал – я слышал его хриплое дыхание где‑то позади.

Еще поворот. Еще крюк. Еще обход.

И – тупик.

Стена зарослей. Плотная, непроходимая. Лианы, переплетенные так туго, что между ними не просунуть и палец. И они шевелились – медленно, лениво, будто потягивались после долгого сна. Бутоны на концах поворачивались в нашу сторону.

Егерь остановился.

Мы столпились за его спиной, тяжело дыша. Молот вскинул пулемет, ствол заходил из стороны в сторону. Рокот поднял «Бульдог», палец лег на спусковой крючок. Вьюга присела на колено, развернувшись назад, винтовка у плеча…

– Ну? – прохрипел Рокот. – Что теперь?

Егерь медленно повернулся. Лицо непроницаемое, глаза холодные.

– Кажется, нас окружили и куда‑то выжимают, – проговорил он. В голосе не было слышно ни одной эмоции. Таким тоном я мог бы сказать, что яичница готова.

– Куда⁈ – Рокот шагнул вперед, его голос сорвался на рычание. – Куда выжимают⁈ Кто⁈ Отвечай, мать твою!

Егерь посмотрел на него. Спокойно, без угрозы, но так, что Рокот замолчал на полуслове.

– Не уверен, что ты хочешь знать ответы на эти вопросы.

Молот зарычал. Буквально – низкий, звериный рык, вырвавшийся из горла. Он развернулся, вскинул пулемет, направив ствол в темноту между деревьями.

– Хватит загадок! Давайте прорываться! Я не пойду на заклание, как баран! Сколько бы их там ни было – у меня хватит патронов, чтобы…

– Пушку опусти, – перебил Егерь.

– Что⁈

– Пушку, говорю, опусти. Прорвется он…

Молот застыл. Несколько секунд он просто таращился на Егеря, пытаясь переварить услышанное. Потом его лицо начало наливаться краской.

– Ты что, совсем охренел, дед⁈ Там… – он ткнул стволом в заросли. – Там что‑то есть! Сам сказал – нас окружают. И ты говоришь мне опустить пушку?

– А лучше – вообще убери и не лапай лишний раз. Попробуем договориться.

Молот замолк, недоверчиво глядя на Егеря.

Тишина. Только шорохи вокруг – громче, ближе. И шелест листвы, похожий на смех.

– Договориться? – в разговор вступил Рокот. Голос его звучал глухо и недоверчиво.

Егерь обвел взглядом заросли. В темноте между деревьями что‑то двигалось – уже не скрываясь, не прячась. А еще было видно глаза. Десятки глаз, горящих в полумраке. Желтые, зеленые, красные. Разные. Много.

– С кем? – повторил Рокот.

Егерь усмехнулся. Коротко, невесело.

– А это мы сейчас и узнаем.

Я покачал головой, и вздохнул. Опять из огня в полымя попали. Когда же это все уже закончится, а?

Ответа на этот вопрос ни у кого, разумеется, не было.

Что ж, ладно. Значит, будем пытаться договориться. Знать бы только с кем…

Глава 23

Роща будто услышала Егеря – ну, или поняла наши намерения.

Лианы, секунду назад сплетенные в непроходимую стену, дрогнули. Зашевелились, как сонные змеи. А потом – медленно, нехотя – начали расползаться, открывая узкий проход.

Егерь несколько секунд смотрел на него, не двигаясь. Губы шевелились – беззвучно, едва заметно. Молитва? Благодарность? Какой‑то ритуал, о котором мы понятия не имели? Я не мог разобрать ни слова, да и не пытался. Что бы это ни было – оно работало. И сейчас этого достаточно.