Осколки Протокола. Пенталогия (СИ) - Уленгов Юрий - Страница 229

А вот для засады место подходило сильно хуже. Открытое пространство – это хорошо, когда ты обороняешься. Когда нападаешь – уже не очень. Негде спрятаться, неоткуда подобраться незамеченным…

Ну, ничего. Полагаю, справимся.

– На месте, – в наушнике послышался голос Рокота. Тихий, спокойный, будто он на кухню за вином сходил, а не полз в инвизе добрый километр. Профессионал, че скажешь…

Отлично. Значит, Рокот со своими уже на позиции. Теперь можно выходить и нам.

– Выдвигаемся, – сказал я одновременно и в рацию, и товарищам.

Соскользнул с крыши, приземлился внутри барака – ноги спружинили, поглощая энергию удара. Поднялся, отряхнулся, окинул взлядом остальных. Ну, кажется готовы.

План мы прорабатывали весь вечер и даже часть ночи. Рокот разложил все по полочкам – маршрут, позиции, сигналы, порядок действий. Гром слушал молча, изредка кивал. Лиса задавала вопросы – толковые, по делу. Серый сидел в углу и потел. Ли не проронил ни слова, но я видел, как он впитывает информацию – внимательно, цепко. Профессионал, мать его. Интересно, чему их там в «Фениксе» учат. Через несколько часов план был готов, все занялись сборами, а я успел даже еще несколько часов сна урвать. Впрок. Сон – он никогда лишним не бывает, даже для синтета.

Выдвинулись на рассвете. Шли через руины, обходя открытые места. Вела, как всегда, Лиса. За пару километров от точки Рокот с Молотом и Вьюгой отделились, двинулись своим маршрутом. С ними ушел хаунд.

Расставаться с псом было… странно. Я уже привык, что он рядом. Черная тень за спиной, стук когтей по бетону, тихое сопение в темноте. А тут – отдал команду, и все. Блохозавр посмотрел на меня своими сенсорами, будто спрашивал: «Ты уверен?», и, дождавшись подтверждения, молча ушел вместе с бойцами. Умница, пес. Сокровище просто.

Пес мне нужен был, как глаза и уши. Пока мы собирались, Симба внес кое‑какие усовершенствования в нашу связь. Поковырялся в прошивке геллхаунда, вызвав очередную порцию недовольного ворчания, и авторизовал меня в качестве постоянного оператора. Теперь я видел, где находится питомец на тактической карте, мог подключиться к его оптике, а чтобы отдать команду – не нужно было даже рта открывать. Мысленный приказ, и готово. Ну, при условии, что между нами нет перекрытий, экранирующих сигнал.

Были и еще кое‑какие апгрейды. И, уверен, спецназу «ГенТек», когда он пожалует, они определенно понравятся. Ну, или нет. Тут уж на любителя.

Мы вышли из барака и двинулись через пустырь. Восемь человек, растянувшихся неровной цепочкой. Впереди – я и Гром. За нами – Лиса с Шилом. Дальше – Серый, медсестра, нервный мужик. Замыкал Ли.

Смотрелись мы, надо полагать, живописно. Сборная солянка из выживших, вооруженных, кто во что горазд. Серый тащил рюкзак с инструментами и полезной экипировкой, медсестра – свою сумку. Мужик, представившийся Бледным, нервно озирался и вздрагивал от каждого звука.

Идеальная приманка. Жирная, заметная, беззащитная на вид.

– Фиксирую «Окулюса», – снова голос Рокота в наушнике.

Я ухмыльнулся. Похоже, все идет по плану.

– А он вас?

Пауза. Секунда, две.

– Нет. Лежим тихо, он нас не видит.

Группа Рокота использовала адаптивный камуфляж на полную катушку. Экзоброня «ГенТек» – хорошая штука, когда она работает на тебя, а не против. Оптическая маскировка, поглощение радарных волн, подавление теплового следа. Для сенсоров «Окулюса» они сейчас – часть пейзажа. Камни, кусты, мусор. Пока не двигаются – заряда хватит на несколько часов.

Но все равно я немного переживал. Окулюс – тварь умная. Если засечет их раньше времени – вся затея накроется медным тазом.

– Но вас он определенно засек, – продолжил Рокот. – Поднимается выше, пытается идентифицировать.

«Фиксирую облучение активным сканирующим лучом», – голос Симбы в голове. – «Окулюс проводит идентификацию целей».

– Отлично.

Я даже замедлился, поднял руку – сигнал остальным остановиться. Повернулся лицом к небу, туда, где болтался дрон‑разведчик. Маленькая точка на фоне серых облаков, едва заметная.

– Ну давай, родной, – пробормотал я. – Смотри внимательно. Запоминай.

Несколько секунд стоял так – открыто, нагло, будто позировал для фотографии. Пусть рассмотрит. Пусть передаст в штаб. Пусть там обрадуются и вышлют группу захвата.

«Идентификация завершена», – доложил Симба. – «Окулюс передает данные. Вероятность немедленной отправки тактической группы – девяносто три процента».

– Полагаю, нас опознали?

«Полагаю, что да».

– Ну и хорошо.

Я опустил руку и обернулся к остальным. Лица напряженные, глаза настороженные. Даже Серый перестал трястись – видимо, понял, что обратной дороги нет.

– А теперь – погнали! – я рванул с места. – У нас очень мало времени!

Группа сорвалась следом. Топот ног по сухой земле, хриплое дыхание, звяканье снаряжения. До водозабора – метров триста. Открытое пространство, ни укрытия, ни тени. Если нас сейчас накроют с воздуха – конец.

Но не накроют. Коптерам нужно время, чтобы долететь. А нам – чтобы добраться до схрона и вооружиться.

Счет пошел на минуты.

Забор не пришлось даже ломать – тут и так дыр хватало. Мы вломились на территорию, рассыпаясь веером. Площадка перед зданием – потрескавшийся бетон, пучки сухой травы в щелях, какие‑то ржавые бочки. Главный вход – массивная металлическая дверь, покрытая коростой ржавчины.

Гром добежал первым. Припал на колено, махнул рукой – Серый подскочил, сбросил рюкзак. Гром нырнул внутрь, вытащил плоскую коробку магнитной взрывчатки. Шлепнул на дверь – магниты схватились с глухим щелчком. Активировал детонатор.

– В стороны!

Мы рассыпались по укрытиям. Я нырнул за бочки, прижался спиной к ржавому железу. Рядом плюхнулась Лиса, за ней – Шило.

Хлопок. Не взрыв – именно хлопок, короткий и злой. Направленный заряд, вся энергия – в одну точку. Лязг металла, грохот, скрежет.

Я поднял голову. Тяжелую металлическую дверь сорвало с петель и унесло куда‑то внутрь. Из проема тянуло пылью и застоявшимся воздухом.

Отлично. Погнали.

– Вперед!

Я рванул первым. Влетел в проем, перемахнул через искореженную дверь – та валялась на лестничной площадке, вмятая внутрь, как консервная банка. Дальше – ступени вниз, узкие, металлические, с решетчатым настилом. Фонарь на стволе полоснул по стенам – бетон, кабельные лотки, ржавые трубы.

«Скаут» работал на полную, ощупывая пространство впереди. Пусто. Чисто. Никаких сюрпризов. Пока что, по крайней мере.

Приклад – у плеча, ствол – вперед. За спиной – топот товарищей, тяжелое дыхание, звяканье снаряжения.

– Быстрей, быстрей, быстрей!

Лестница закончилась площадкой. Коридор, низкий потолок, снова трубы. Я свернул направо – туда, где, по логике, должен быть насосный зал. Не ошибся.

Зал открылся внезапно – большое пространство, уходящее вниз еще на несколько метров. Ржавые насосы в ряд, каждый – размером с легковушку. Переплетение труб разного калибра, от тонких, как палец, до таких, в которых человек мог стоять в полный рост. Лесенки, мостки, вентили, задвижки. Пульт управления вдоль стены – мертвые экраны, потрескавшиеся кнопки, рычаги, застывшие в случайных положениях. Под ногами – решетчатый пол, сквозь который видна черная вода. Или не вода. Проверять не хотелось.

Лучи фонарей заметались по пространству, выхватывая детали. Обломки какого‑то механизма – то ли насос разобрали, то ли он сам развалился. Кучи тряпья в углу. Ржавые бочки, ящики, какой‑то хлам…

– Вон! Там!

Луч Лисы уперся в угол. Металлическая дверь. Массивная, серьезная, явно бронированная. И – слишком хорошо выглядящая на фоне остального интерьера. Ее пытались состарить, это видно: потеки искусственной ржавчины, царапины, пятна грязи. Но – не то. Слишком ровные края, слишком чистый металл под маскировкой.

Я перепрыгнул через обломки трубы, перемахнул через какой‑то короб, метнулся к двери. Остальные – следом.