Колодец Смерти - Данжан Селин - Страница 18

— Даже не пытайся, Клара!

Застигнутая врасплох, она застывает.

— Фу… Какой ты скучный, Тиб!

И она ерошит ему волосы, что он ненавидит еще больше, чем щекотание ребер.

— Прекрати!

Клара хохочет и садится напротив своего друга детства. В ту же минуту в микрофоне раздается голос официанта:

— Заказ № 12.

— Это мой! — говорит он, вставая. — Сейчас вернусь. Кстати, тебе взять что-нибудь?

— Если у них еще остались — энергетический батончик с инжиром!

— Возьму, зайка.

Она смотрит Тибу вслед и замечает, что он стал еще толще. Мешковатые джинсы и широкая толстовка, призванные подчеркнуть непринужденный стиль своего владельца, не способны скрыть его уродливый силуэт. Юная спортсменка спрашивает себя, не должна ли она затронуть эту щекотливую тему, но думает, что расстройство пищевого поведения ее лучшего друга восходит к давним временам и, несомненно, связано с его катастрофической семейной ситуацией: Тиб не ест, он подавляет ощущение пустоты. Ему, единственному сыну отца-кардиолога и матери-анестезиолога, пришлось иметь дело с постоянно меняющимися нянями, довольствуясь минимумом родительского присутствия: две-три еженедельные трапезы на скорую руку, подарки на столе в день рождения, несколько слов, оставленных на стикерах, пластиковый контейнер с едой для разогрева, выстиранное белье для развешивания, отмена кино, запланированного на выходные, из-за аврала на работе или сверхурочных… С годами в отсутствие родителей он стал проводить бо́льшую часть времени в соседнем доме, у Клары, самовольно заняв чердак, предназначенный для отдыха и игр. Оглядываясь назад, Клара догадывается, что ее отец устроил им этот уголок не случайно… Тибо возвращается с подносом в руке, и Клара предпочитает не замечать газировку, огромный кусок пиццы и кулек с картошкой фри.

— Ну, и как дела? — интересуется он оживленно. — В последнее время я вижу тебя нечасто.

— Нормально! Но дни расписаны до минуты. Между уроками, домашними заданиями и тренировками мне даже присесть некогда. А ты как?

— Лучше бы я остался со своими предками, — иронизирует он, вгрызаясь в пиццу. — Да нет, все в порядке. Класс у меня в целом отличный.

Клара подозревает, что у ее друга тяжелая жизнь. Сколько раз она видела, как над ним издевались из-за его полноты! Он типичный объект для травли: толстый подросток-ботан. Убийственное сочетание! В коллеже он проявлял презрительное равнодушие к насмешникам, повторяя ей на все лады: «Зачем мне обращать внимание на этих тупорылых дебилов?! Я самый везучий парень на планете: у меня есть ты! А эти шуты гороховые аж позеленели от ревности: они уверены, что у нас с тобой роман!»

Вот только с начала учебного года ситуация резко изменилась. Друзья почти перестали видеться. Конечно, сказывается плотный график, но в глубине души Клара понимает, что дело не только в этом.

— А твои учителя? — спрашивает она снова.

— Они хорошие, вполне милые люди. У меня только небольшие проблемы с мадам Бернье, учительницей физкультуры. Мой верховный судья и борец с лишним весом, которая никак не оставит меня в покое, но я возьму ее измором, вот увидишь! — говорит он, улыбаясь.

Клара закатывает глаза.

— Ты мог хотя бы попробовать!

— Что, гимнастику на коврике? Как ты себе это представляешь? Я намерен сохранить свое драгоценное достоинство и отказываюсь изображать танцы тюленя на льдине!

Клара заливается искренним смехом прежде, чем осознает, что Тиб снова уклонился от неприятных вопросов с помощью своего любимого оружия — юмора. Она смотрит на него с нежностью и упреком. Они оба так хорошо знают друг друга, что слова часто не нужны. Ее друг доедает пиццу, вытирает пальцы о бумажную салфетку и хватает Клару за руки.

— Знаешь, я скучаю по тебе.

— Да, я знаю. Я по тебе тоже скучаю, Тиб. Мне не хватает наших споров. А кроме тебя, мне некому довериться.

— А! Представляешь, я знал, что ты это скажешь! Итак, та-дам! — восклицает он, доставая из рюкзака бумажный сверток.

— Что это? Книга?

— Открой.

Клара надрывает подарочный пакет и обнаруживает в нем очень красивый альбом из черной кожи, который запирается на ключ благодаря замочку, вделанному в ремешок. На коже изящными тонкими линиями вытеснено ее имя. Внутри, на форзаце, надпись: «Кларе от Тибо в знак его огромной Любви».

— Это дневник?

— Ну… поскольку меня нет постоянно у тебя под рукой, чтобы излить свои эмоции… Я допускаю, что он не сможет тебе метко отвечать, как твой лучший и самый верный друг, но, по крайней мере, он будет принимать твои откровения совершенно беспристрастно! — шутит Тибо. Сделав паузу, он смущенно заканчивает: — Послушай, Клара, если с альбомом я промахнулся, то могу…

— Нет-нет, наоборот, Тиб. Я просто этого не ожидала, вот и все! Спасибо, большое тебе спасибо! Тем более он шикарный.

— Я зашел в твою комнату вчера вечером после ужина, хотел подарить его в обстановке более… ну, ты понимаешь, — добавил он, обводя взглядом кафетерий, — но тебя не было.

— У меня была тренировка по синхронному плаванию. Тренеры сейчас формируют команды на чемпионат Франции НСШС[12].

— Синхронное плавание в половину девятого вечера! Да они угробят тебя, дорогая!

Тибо секунду молчит, и в его взгляде появляется озорной блеск. Улыбнувшись, он произносит с важным кудахтаньем:

— Это недопустимо! Немедленно отведите меня к директору!

И они разражаются дружным смехом. Эта история произошла в прошлом году. Одна глупая воображала, студентка коллежа Сара Планье, подшутила над Тибом, поставив подножку, когда он проходил мимо. Он растянулся на полу в коридоре и, пока отчаянно пытался встать, выслушал немало издевок.

Клара, которая при этом присутствовала, не колебалась ни секунды: она бросилась на шутницу и разбила ей лицо. Разумеется, этим дело не кончилось. Клару отвели к директору, а тот позвонил родителям студентки. Истеричная и возмущенная мадам Планье бросилась в школу, пронзительно кудахча, как всполошенная курица: «Это недопусти-и-имо! Отведите меня неме-е-е-едленно к директору!» Тибо подмигивает Кларе, проглатывает несколько ломтиков картошки и добавляет: «Ничего не скажешь, здорово ты ее проучила, эту Планье!»

Затем его взгляд устремляется налево, и он насмешливо поднимает брови.

— Смотри-ка, вон там, это не твой «ШК»? О, какое плачевное зрелище! Мне кажется, перед нами самый карикатурный дуэт нашего жалкого поколения! — издевается он.

Клара поворачивает голову и действительно видит Александра Шаффера, который только что вошел в кафетерий. Рядом с ним стоит потрясающая девчонка из выпускного класса — Мелоди Жюльо — и пожирает его глазами. А он, как всегда, демонстрирует этакую пресыщенность крутого парня. Клара поспешно отводит взгляд и снова поворачивается к Тибо.

— Жаль, что Аарон Спеллинг больше не снимает «Беверли Хиллз», потому что твой ШК легко мог бы конкурировать с Джейсоном Пристли! Что касается девушки, здесь я сомневаюсь. Как ты считаешь: она ближе к Шеннен Доэрти или…

Тибо замолкает, увидев, что Клара сникла и, кажется, немного занервничала. Он наклоняется, снова берет ее руки в свои и спрашивает:

— Милая, что случилось?

— Абсолютно ничего, Тиб! — отвечает она, поспешно убирая руки.

— Привет!

Тибо и Клара поднимают глаза. Перед ними стоит Шаффер и как-то странно улыбается.

— А, привет, Алекс! Я… я тебя не видела, — лжет она.

— Ладно, а ты не хочешь познакомить меня с… со своим парнем? — спрашивает он после некоторого колебания.

Клара краснеет.

— Он не… Знакомься — Тибо, мой… друг детства. Тибо, это Алекс, мой школьный куратор.

В неловком молчании они быстро пожимают руки. Клара задается вопросом, не слышал ли Алекс саркастических замечаний Тиба. Затем подходит Мелоди Жюльо, которая задержалась, разговаривая с подругами. Она даже не здоровается.

— Мы сядем там, Алекс? — спрашивает она, показывая глазами на свободный столик.