Муж моей подруги (СИ) - Младова Мила - Страница 34

Давай, Юля, приказываю я себе, сделай что-нибудь. Ты должна взять себя в руки. Ты должна успокоиться. Что ты всегда делаешь в таких ситуация? Ты звонишь Максиму. Сейчас это невозможно. Ты звонишь Кире. Ей ты тоже не можешь позвонить. Но если бы могла, то что бы она посоветовала сделать? Я почти слышу ее голос: «Юля, запрись в ванной, где никто не сможет до тебя добраться. Налей себе бокал вина и выпей его в горячей воде». Может быть, это сработает. Я не знаю, что еще попробовать. Я иду на кухню.

— Мама! — зовет Ваня. — Мама! Иди сюда, посмотри!

— Не сейчас, малыш. Я хочу принять ванну.

— Но, мам!

Взяв себя в руки, я иду к своему сыну.

— Что случилось, Ваня?

— Мам, посмотри. В Сочи ожидается ураган!

Как и его отец, Ваня любит смотреть прогноз погоды.

— Не волнуйся. Может быть, он не достигнет Сочи.

— Но что произойдет, если он все-таки обрушится на Сочи?

— Не беспокойся об урагане, — хочется крикнуть мне. — Тебе гораздо больше угрожает твоя собственная мать! — Вместо этого фальшиво спокойным голосом я говорю: — Ничего страшного не произойдет.

— Может ли ураган прийти сюда? — спрашивает Ваня.

— Конечно, нет.

— Круто, — говорит Ваня.

— Да, круто. Я собираюсь принять ванну.

— Ты куда-нибудь идешь сегодня вечером?

— Нет, — вздыхаю я раздраженно, готовая расплакаться. Почему все всегда нуждается в объяснении?

— Я весь день сидела за компьютером и сейчас хочу расслабиться.

Звучит разумно. По крайней мере, это удовлетворяет его любопытство, поэтому я поспешно выхожу из комнаты и хватаю бокал вина. Промчавшись мимо своей спальни, я запираю дверь и открываю кран на полную мощность, чтобы горячая вода наполнила ванну. Раздевшись, я рассматриваю себя в зеркале и думаю, что тело, отражающееся в нем, выглядит слишком нормальным, чтобы вызвать столько потрясений в мире, и эта мысль почти вызывает у меня улыбку. Если бы я могла поделиться ею с Кирой, мы бы обе рассмеялись.

Я погружаюсь в теплую воду. Тишина. Спокойствие. Я делаю глубокий вдох. Это был долгий день. Под шум воды я наконец могу отдаться своим эмоциям. Что я наделала? Что я могу сделать? Кто мне поможет? Неужели Рита, моя драгоценная, любимая, прекрасная дочь, действительно оставит меня и будет жить со своим отцом? Во мне поднимается волна горя и страха. Я закрываю лицо руками и готовлюсь к тому, что сейчас произойдет.

— Мамочка?

Я сдерживаю рыдания.

— Что такое, Ваня?

— Я плохо себя чувствую.

— Приляг в своей комнате, Ваня. Я выйду через минуту.

— Но, мам. Мне очень плохо.

Я делаю глубокие вдохи, чтобы контролировать свое прерывистое дыхание. Не сейчас, думаю я. Пожалуйста, Ваня, дай мне пять минут побыть одной.

— Попроси Риту тебе помочь.

— Она не открывает дверь.

— Черт. Ложись пока на мою кровать. Я выйду через минуту.

— Но, мамочка...

— Ваня, пожалуйста. Дай мне одну минуту.

Я в отчаянии впиваюсь ногтями в колени. Господи, неужели у меня не может быть пяти минут, чтобы спокойно развалиться на части?

— Хорошо, — соглашается Ваня жалобным голосом, а затем я слышу рвотные позывы.

— Ваня? — Я поднимаюсь из ванны, моя кожа бордовая от кипятка.

— Мамочка, меня вырвало.

— О, милый. — Обернув вокруг себя полотенце, я открываю дверь ванной. Ваня сидит у двери, его худые плечи вздымаются. — О, Ванечка.

Ваня плачет.

— Мне очень плохо, мамочка.

Я опускаюсь на колени рядом с ним, с моего лица и волос капает вода.

— Бедный. Тебя еще тошнит?

Он качает головой. Я поднимаю его на руки и несу к себе в кровать, укладываю среди подушек, затем улучаю момент, чтобы накинуть халат. Я измеряю ему температуру, переодеваю его в пижаму. Я даю ему выпить лекарство и убираю рвоту.

Ваня вяло откидывается на подушки.

— Как ты себя чувствуешь, малыш?

Он пожимает плечами.

— Ты почитаешь мне, мамочка?

— Конечно, милый.

Я беру стопку книг из его комнаты и сажаю его рядом с собой. Я слышу хрип мокроты в его груди, когда он дышит. Капли дождя стекают по окнам.

Глава 43

Осень 2021 года

Я читаю, кажется, несколько часов подряд, Ваня беспокойно ерзает, не в силах сосредоточиться на книгах; ему слишком неудобно лежать. Прямо посреди рассказа он спрашивает:

— Мама, папа злится на меня?

— Нет, Ваня. Конечно, нет. Он просто очень занят.

— Но он больше не приходит домой. Он даже никогда мне не звонит.

Я должна придумать ему какое-нибудь оправдание.

— Он готовится к завтрашнему суду. Помнишь историю с землей под застройку? Его вызвали, как свидетеля. После завтрашнего вечера у папы будет больше свободного времени. Не волнуйся, твой папа любит тебя. Ты мне веришь?

Ваня пожимает плечами.

— Верю, — отвечает он.

Вечер тянется бесконечно. Рита выходит из своей комнаты, чтобы пошуршать на кухне. Она несет тарелку с бутербродами и чашку чая обратно в свою спальню, громко хлопая дверью. Некоторое время мы с Ваней пялимся в телевизор, потому что слишком вымотаны, чтобы заниматься чем-то еще. Ваня засыпает в девять, его тело горячее и обмякшее. Я слишком вымотана, чтобы думать или испытывать эмоции. Этот день был катастрофой. В десять часов Рита топает из своей комнаты в ванную, затем возвращается в спальню и выключает свет. Я опускаюсь на кровать рядом с сыном, страстно желая поскорее уснуть.

Я просыпаюсь внезапно, мое сердце бешено колотится.

— Ваня?

Сейчас половина первого. В моей спальне темно. Дождь барабанит по окнам. Боже мой, думаю я, сколько же дождя на небе? Я провожу руками по лицу.

Вторая сторона кровати пуста. Мое сердце сжимается в груди, как кулак.

— Ваня?

Я спешу в ванную. Чувствую, что там никого нет, но включаю свет, чтобы убедиться в этом ощущении. Возможно, Ваня вернулся в свою постель; я спешу в его комнату, включаю свет. Его там нет. Я врываюсь в комнату Риты. Ее одеяло натянуто до шеи. Дуся свернулась калачиком у ее ног; кошка прищуривает на меня глаза в молчаливом приветствии.

Я бегу на кухню. Там темно и пусто. Все комнаты темные и пустые. Я пробегаю по ним, щелкая выключателями, осматривая их по второму разу, ожидая найти Ваню, свернувшегося калачиком на диване или в кресле.

— Ваня.

Я не кричу, не хочу пугать Риту, в нашей жизни и так достаточно ужасов. Я не могу понять, куда исчез Ваня.

Входная дверь заперта, но дверь шкафа в прихожей приоткрыта, и я сразу вижу, чего не хватает: дождевика Вани и его резиновых сапог.

Думай, Юля! Никто его не похищал, никто не мог войти в квартиру, поднять его с кровати и одеть в дождевик. Он не сумасшедший, он бы не убежал гулять под дождем. Значит, он специально куда-то пошел.

Он пошел навестить своего отца.

Я забегаю в свою спальню, натягиваю штаны, кроссовки, водолазку. Я пишу записку Рите и кладу ее на прикроватную тумбочку. Хватаю ключи от машины и выхожу в ночь.

Дождь не прекращается, барабаня по крыше и капоту машины, словно сотни злых духов пытаются проникнуть внутрь. Большинство домов на нашей улице темные, свет горит от силы в десяти квартирах, еще в нескольких мерцает экран телевизора. Отсюда до редакции всего каких-нибудь двадцать минут пешком. Ребенок может дойти туда.

У нас безопасный город, продолжаю твердить я себе. Здесь не будет ни извращенцев, ни монстров, мечтающих о том, чтобы украсть маленького мальчика, особенно посреди ночи и в такой ливень, как сейчас. Я проезжаю пару километров, не встретив ни одной машины. Когда я сворачиваю за угол, мне навстречу выезжает синий автомобиль, за рулем женщина с обесцвеченными волосами. Она ведет машину осторожно, сосредоточенно. Все люди в такую дождливую ночь будут ехать осторожно, не превышая скорость; вероятность того, что они случайно собьют маленького ребенка, идущего по тротуару, очень мала.

И вот я заезжаю на парковку. Там нет ни одной машины. Свет в офисе не горит. Капли дождя яростно бьют по лобовому стеклу. Кусты под окнами и по обе стороны от входной двери сильно колышутся на ветру.