И звезды блуждали во тьме (ЛП) - Мелой Колин - Страница 3

— Это не звучит как нечто временное, — сказал Арчи, переводя взгляд на мать.

Питер глянул на жену. — Нет, — произнес он. — Я и сам не уверен, что это временно. — Он глубоко вздохнул и добавил: — Но что-нибудь да подвернется. Тебе не о чем беспокоиться.

— Он прав, — вставила Лиз. Она улыбнулась сыну.

— И это не значит, что у нас отменяется вечер пиццы и кино, — сказал Питер. — Нет ничего такого, чего не исправили бы пара коробок «У Антонио» и хороший фильм, я прав?

Арчи остался безучастен. — Да, ладно, — буркнул он. Закинув рюкзак на плечо, он направился к себе наверх.

В спальне Арчи швырнул рюкзак на рабочий стул и повалился на кровать лицом вниз. Сквозь стену он слышал, как переговариваются сестры — крошечные порывы призрачного шепота, — и он нажал кнопку «play» на своем желтом бумбоксе Sony, чтобы заглушить их. Из динамиков донесся хриплый голос певца; что-то про золото и жемчуг, украденные у моря.

Морской ветер усилился и забарабанил в окно; ветви деревьев затряслись, и Арчи, подперев подбородок ладонями, уставился на улицу внизу. Дом Кумсов стоял в нескольких кварталах от главной улицы Сихэма и еще дальше от океана, но от океанского ветра, соленого воздуха и далекой водяной пыли в этом прибрежном городке было не скрыться.

Он подумал о походе — этого было достаточно, чтобы поднять ему настроение. Крис Педерсен, лучший и самый старый друг Арчи, предложил эту затею. Две ночи в лесу с тремя ближайшими друзьями — Крисом, Оливером Файфом и Афиной Квест. Идеальное начало летних каникул. У них было подходящее место — ровная поляна в паре миль вверх по старой лесной дороге, прямо за участком старика Ли Новака. Они разведали его еще на весенних каникулах, потратив уйму дней на расчистку кустарника и обустройство кострища. Они даже соорудили что-то вроде шалаша у группы деревьев, но кто знает, устоял ли он после ветреного и дождливого апреля. Они должны были встретиться в понедельник утром и выдвинуться — таков был план. Провести первый день, приводя лагерь в порядок и обустраивая его.

Он перевернулся на спину и позволил музыке накрыть его; колючие гитарные арпеджио спиралью вылетали из желтого бумбокса, а певец выкрикивал: «Ты — всё, что осталось, за что можно держаться», и Арчи, поймав вдохновение, выкрутил громкость до упора, пока динамики не начали хрипеть, а в стену между его комнатой и комнатой сестер не посыпалась дробь яростных ударов.

— СДЕЛАЙ ПОТИШЕ! — заорала одна из девчонок. Это больше не был призрачный шепот — это был вопль банши. И Арчи с удовольствием его проигнорировал.

Но сначала им нужно было выбрать фильм.

— Что-нибудь страшное, — предложил Макс, вернувшись с футбольной тренировки и вытираясь полотенцем после душа. Он выскочил из ванной, как только понял, что обсуждаются варианты кино на вечер.

Лиз была категорически против. — Ничего страшного, — возразила она. — И никакой жестокости. — Она посмотрела на Арчи.

Арчи покраснел. — Мам, мне тринадцать, — сказал он.

— И всё же, — отозвалась мать, будто не верила ему — или не хотела верить. Он всегда будет для нее малышом. — Может быть, когда подрастешь.

— А как насчет, — вмешался Питер, — ужастика, но для детей?

Дети Кумсов посмотрели на него искоса, словно он изрек какое-то чудовищное кощунство.

— Что? — сказал он, защитно вскинув руки. — Слыхали про «Невесту Франкенштейна»? Я в вашем возрасте до смерти её боялся.

— У папы нет права голоса, — твердо заявила Оливия.

Макс в негодовании скрестил руки. Парень был в самом расцвете любви к хоррорам, и всё же на семейных киносеансах его мнение редко учитывалось. — Может, тебе просто не стоит быть такой тряпкой, Арч? — бросил он.

— Я не боюсь, — огрызнулся Арчи. — Я смотрел «Техасскую резню бензопилой» у Криса.

— Ты что смотрел? — глаза матери округлились.

— О-о-о, — протянул Макс без тени впечатления. — Глядите-ка на него, большой и смелый Арчи.

— Плевать, — сказал Арчи. — Грег Сандерс рассказывал Оливеру, что на весенних каникулах он был у Лорен Хэмилтон, они смотрели «Чужого», и ты сидел с закрытыми глазами всю концовку.

— Ты смотрел что у Криса? — повторила Лиз.

— Просто спроси у Рэнди, что взять, — предложила Оливия, быстро меняя тему. Арчи мысленно ее поблагодарил.

— Точно, — сказал Питер. — Спроси Рэнди. Что-нибудь смешное, что-нибудь для всей семьи.

— У-у-у, — простонал Макс. — Всё кончится каким-нибудь черно-белым русским кино про клоунов или типа того. — Рэнди Дин был владельцем «Муви Мэйхем», лучшего — и единственного — магазина видеопроката на всем побережье Орегона, торговавшего исключительно кассетами Betamax. Он был неисчерпаемым источником знаний о кино, ходячей энциклопедией эзотерических кинофактов.

— Только живо, — скомандовал Питер. — Я пошел заказывать пиццу.

И вот Арчи уже выскочил за дверь, слетая по ступенькам к своему велосипеду. Он выехал на дорогу и направился к главной улице города.

День был теплый, и бриз, дувший с моря, был теплым. Он крутанул педали пару раз и понесся под гору от дома, чувствуя, как с набором скорости крепчает ветер. На знаке «Стоп» на Оверленд он нажал на тормоза, но на перекрестке едва замедлился. Знаки «Стоп» в Сихэме были скорее рекомендациями, чем правилами. Вскоре он добрался до Чарльз-авеню, названной в честь основателя города, Чарльза Лэнгдона. Арчи полагал, что использовали имя, потому что улица, спускавшаяся от шоссе, уже называлась Лэнгдон-роуд.

Лэнгдон, пушной магнат конца девятнадцатого века, приложил руку буквально ко всему в городе: здесь был Долли-парк, названный в честь его младшей дочери, умершей от чахотки в одиннадцать лет. Эбигейл-стрит, названная в честь его жены, шла перпендикулярно Чарльз-авеню, которая, в свою очередь, спускалась к океану, где по периметру пляжа прямой линией тянулся Боцман-драйв, получивший имя в честь любимого сенбернара Чарльза. Разумеется, флагманом всей этой мемориальной монополии был дом Лэнгдонов — величественный викторианский монстр, почти превратившийся в руины на мысе к северу от города. И который до сегодняшнего телефонного звонка Питера Кумса находился под угрозой немедленного сноса. Семья Лэнгдонов, несмотря на то что их имя красовалось на половине дорожных указателей, тихо ушла в тень. Дом был заброшен. Конечно, в своем запустении он служил лишь пищей для воображения школьников по всему побережью. Дети травили байки о призраках, обитающих в доме Лэнгдонов, и о жутких убийствах, которые несомненно произошли в его стенах. Среди учеников начальной школы Сихэма было традицией брать «на слабо» младшеклассников, заставляя их заходить за ворота дома Лэнгдонов после наступления темноты и бросать камень в окно. К сожалению, к временам Арчи во всем доме не осталось ни одного целого стекла, которое можно было бы разбить, так что ему и его друзьям приходилось довольствоваться попытками сломать ставень или отбить кусок обшивки.

Арчи повернул направо на Чарльз, направляясь к пляжу. По главной улице всё еще кружили машины, но основная толпа туристов покинула Сихэм ближе к вечеру, разъезжаясь по арендованным домам и прибрежным мотелям. Единственный бар в Сихэме, «Морская ведьма», начинал заполняться, и его запах — густая смесь пива и сигаретного дыма — пропитывал весь квартал. Он проехал мимо продуктового магазина и помахал миссис Парсонс, которая заталкивала тележку с уцененными книгами в мягкой обложке в двери «Букстолла», единственного книжного магазина в Сихэме.

Следующий квартал занимала череда лавок с воздушными змеями и сладостями — магазинов, которые, подобно медведям, впадали в спячку на зимние месяцы и оживали лишь на те пять месяцев, что составляли туристический сезон Сихэма. Но теперь воздушные змеи уже красовались на тротуаре, а в витринах растягивали тянучку: розовое клейкое месиво тянули и мяли две вращающиеся роботизированные клешни, словно какого-нибудь супергероя, попавшего в тиски к своему заклятому врагу.

На углу Чарльз и Девон (английской родины предков Лэнгдонов) находилась бывшая закусочная, которую Рэнди Дин выкупил и переоборудовал под видеопрокат. Именно этот перекресток Арчи как раз проезжал, когда едва не врезался в женщину, стоявшую посреди улицы.