Проклятый. Ледяной. Мой (СИ) - Ваниль Мила - Страница 3

- Распевайтесь, леди Алессия.

- Нет-нет, скажите, что случилось? – настаивала я.

После уговоров он поделился тем, что его расстроило.

Увлекшись Витасом, я забыла о том, что премьера «Лунной феи» состоится сегодня вечером. Оказалось, в последний момент прима, исполняющая партию феи, лишилась голоса.

- Вы же знаете, какая это трудная партия, - грустно рассказывал маэстро. – Ее писали специально для Оливии. Никто другой не может брать такие верхние ноты. Отменить премьеру невозможно. Это разорит моего друга. На подготовку потрачена огромная сумма. А услуги магов? Это целое состояние!

- Вы, вероятно, тоже вложили деньги в подготовку? – предположила я.

Маэстро Клаус удрученно кивнул.

- Неужели ничего нельзя сделать, маэстро?

- Никто не сможет исполнить партию феи. Вы думаете, мы не пытались заменить Оливию? Это невозможно! Она одна может петь… - Он понизил голос. – В диапазоне пяти октав.

- Я тоже могу.

Я просто напомнила учителю, у кого, по его же словам, самое высокое колоратурное сопрано. А он вдруг схватил меня за руку и прошептал:

- Леди Алессия, вы наша спасительница!

Глава 3

Не понимаю, как я позволила себя уговорить. Одна мысль о том, чтобы выйти на сцену, внушала ужас. А отец? Он убьет меня, едва увидит в театре! Не пощадит, даже если узнает, что я обсуждала это с учителем.

Но я… согласилась.

План маэстро Клауса казался идеальным, и чувство страха притупилось. Это мой шанс! Я не мечтала выступать на настоящей сцене, но один-единственный раз попробовать хотелось. Каково это, петь для публики? А купаться в аплодисментах?

О, я была уверена, что меня ждет успех! Лиэр Кайл приходил слушать мое пение. Все хвалили мой вокал. Я просто не могла выступить плохо.

К тому же, я искренне жалела маэстро Клауса и его талантливого друга.

Меня никто не узнает. У феи голубые волосы, и она скрывает свое лицо, значит, на мне будут парик и маска. Главное, быстро уйти после выступления, успеть вернуться домой.

Я согласилась и из чувства протеста. Отец управлял моей жизнью, не интересуясь тем, чего я желала на самом деле. Участие в спектакле – прекрасная возможность пойти против его воли, доказать, что я – не безвольная кукла. Пусть не ему, а себе. Это будет моей маленькой победой.

И, главное, я почему-то не сомневалась в том, что все получится. Может, потому что накануне видела сон, теперь казавшийся мне вещим.

Мне приснился сад, полный цветов. Цвели деревья, цвели кустарники. Пестрым ковром расстилались у ног клумбы. И воздух благоухал сладко-пряными ароматами. Особенно запомнился запах жасмина.

Мама сказала, что это хороший сон. Он сулил успех в любых делах и счастье с любимым. Значит, мое маленькое приключение удастся, и в семейной жизни с Витасом я обрету покой.

С Лилией, компаньонкой, я договорилась легко. Она прекрасно понимала, что ее не прогнали из дома только благодаря мне, поэтому согласилась достать для меня платье служанки и незаметно провести к черному входу.

Вечером я сделала вид, что сильно расстроена из-за того, что остаюсь дома, и рано отправилась в свою комнату. Сказала, что ложусь спать. Но едва родители уехали, быстро переоделась и сбежала. Мне повезло, слугам было не до меня. Когда отец покидал дом, они расслаблялись и не следили за тем, чем я занята.

За воротами ждал конюх с лошадьми. Я прилично умела ездить верхом, поэтому предпочла обойтись без коляски. Лилия осталась дома. Она хотела сопровождать меня, но я запретила ей это делать. Если меня поймают, ее не должны заподозрить в пособничестве побегу.

Недалеко от театра, в условленном месте, нас встретил маэстро Клаус. Он провел меня за кулисы: туда, где актеры готовились к выходу на сцену. Какая-то девушка помогла мне переодеться в костюм феи. Маэстро сказал, что ей можно доверять.

Свободное платье с плащом скрыло фигуру, парик – волосы, маска – лицо. Я стояла напротив зеркала и не узнавала себя.

- Все получится, леди Алессия, - уверил меня маэстро Клаус. – Я буду рядом и подскажу, когда вам выходить. Распевайтесь.

Все происходило, как в тумане. Я что-то чувствовала… Возбуждение, предвкушение, нетерпение, но не страх. Он исчез, растворился без следа. Как будто я никогда не была леди Алессией Игнефер, а родилась и выросла, как певица, артистка оперы. И готовилась к долгожданному дебюту.

Когда я вышла из гримерной – так называлась комната, где я переодевалась, – то поняла, что окружающие не заметили замены. Ко мне обращались, как к Оливии.

- Не отвечай, - успел шепнуть маэстро Клаус. – Оливия молчит перед выступлением, бережет голос.

Я знала не только партию феи, но и то, что должна сыграть. Мне так нравилась эта роль, что во время уроков с маэстро мы прошли все сцены. Но он сказал, что играть мне не нужно, можно просто петь. Я делаю это так чувственно, что никто не заметит, что в это время происходит.

Я окончательно преобразилась, когда оркестр заиграл увертюру. И даже певицей себя не ощущала. Теперь я стала лунной феей, возлюбленной принца, находящегося при смерти. По сюжету принц считает ее феей Луны, потому что она явилась к нему ночью, с развевающимися в лунном свете голубыми волосами. Но на самом деле это фея Смерти, что пришла забрать его душу. И ей предстоит нелегкий выбор – выполнить миссию или пожертвовать собой ради любви. А принц загадывает желание: он хочет выздороветь, не зная, что ценой его жизни будет смерть возлюбленной.

Я пела, целиком отдаваясь музыке, не видя никого из сидящих в зрительном зале. Я стала феей – легкой, воздушной… и несчастной в любви. В итоге она пожертвовала собой, превратилась в волшебную пыльцу – и спасла глупого принца.

Едва смолкла последняя нота, меня оглушила тишина. Такая жуткая, что у меня мелькнула мысль, есть ли в зале зрители. Не ушли ли они, разочаровавшись в моем пении?!

Не успела я додумать эту мысль, как зал взорвался аплодисментами. Кто-то даже кричал от восторга.

А я вдруг вспомнила, что я не фея. И даже не певица. Я – непокорная дочь, которой пора возвращаться домой.

Зрители требовали, чтобы Оливия вышла на сцену, а я металась за кулисами в поисках маэстро. Но его нигде не было!

- Ты куда? – Кто-то схватил меня за руку. – На поклон.

Меня вывели на сцену. Пол у моих ног усыпали цветами, а я думала лишь о том, как выбраться из театра.

- Оливия! Оливия! – кричали люди.

И вдруг один мужской голос прозвучал громче остальных.

- Это не Оливия.

- Не Оливия? Как? А кто? Кто? – заволновались зрители.

И потребовали, чтобы я сняла маску.

Я пыталась уйти со сцены, но мне не позволили. А из зрительного зала ко мне поднялся… лиэр Кайл.

Крики стихли.

- Лиэр… лиэр… - Шепот прокатился по залу.

От него опять веяло холодом. Я не могла пошевелиться, глядя, как он подходит все ближе и ближе. Медленно, будто специально растягивая время.

- Ты Оливия? – спросил он насмешливо.

- Д-да… - ответила я, стуча зубами то ли от страха, то ли от озноба.

- Ты лжешь, девчонка.

- Н-нет…

- Маску! – велел он ледяным голосом. – Сними маску. Немедленно.

- Нет…

Я шагнула назад и чуть не упала, налетев на корзину с цветами. Лиэр Кайл подхватил меня одной рукой, а другой… сорвал маску с моего лица.

- Пожалуйста… - прошептала я.

Но он был неумолим. Вслед за маской на пол полетел и парик. Рыжие волосы рассыпались по плечам.

Зал вздрогнул… и ахнул.

- Леди Игнефер?!

Меня узнали.

Теряя сознание, я отчего-то подумала, что руки у ледяного дракона не холодные, а горячие. Его прикосновения обжигали даже сквозь одежду.

Глава 4

Я очнулась в абсолютной тишине.

Голова раскалывалась от боли. Едва я пошевелилась, как к горлу подкатила тошнота.

С трудом разлепив глаза, я тут же сощурилась от света. На столе, неподалеку от кровати, горела лампа. Я отчетливо различала запах жасмина и цикламенов. Но… как? Жасмин давно отцвел.