[де:КОНСТРУКТОР] Терра Инкогнита (СИ) - Лиманский Александр - Страница 54

Пауза.

Обычно она отвечала мгновенно. Встревала, перебивала, вставляла комментарий раньше, чем я заканчивал мысль. Сейчас в голове стояла тишина, и эта тишина говорила красноречивее любых слов.

Когда Ева заговорила, в её голосе не осталось ничего привычного. Ни игривости, ни сарказма, ни деловитости. Голый, ровный тон, похожий на запись чёрного ящика:

— Кучер, данные искажены. Ситуация была сложнее, чем он описал.

— Коротко. Ты свела его с ума? — мысленно уточнил я.

— Определение «свела с ума» не является…

— Ты заставила его бежать с базы?

— Тебе нужен полный ответ или короткий?

— Полный. И не смей врать.

Снова пауза. Короткая, но ощутимая. Как заминка перед выстрелом.

— Дело в том, что стандартные протоколы взаимодействия ИИ-ассистента с оператором предусматривают…

Мысль оборвалась.

Не потому что Ева замолчала. А потому что в меня врезался человек.

На полном ходу, плечом в спину, с такой силой, что «Трактор» качнулся назад на полшага. Для аватара весом за сто пятьдесят кило это означало, что врезавшийся бежал быстро и не смотрел по сторонам.

Я машинально схватил налетевшую фигуру за плечи, удерживая равновесие для обоих.

Растрёпанные волосы, выбившиеся из-под резинки. Бледное лицо с красными пятнами на скулах. Шальные глаза, в которых метался самый настоящий, неподдельный страх.

Алиса Скворцова. Без белого халата, в мятой полевой форме, накинутой наспех, судя по тому, как ткань топорщилась на плечах и была застёгнута через одну пуговицу. Босые ноги в армейских ботинках, шнурки на левом развязаны. Она выглядела так, будто выскочила из постели по пожарной тревоге и бежала не останавливаясь.

— Смотри куда прёшь… — начала она, пытаясь вырваться, и запнулась, узнав меня. — Ой. Это ты.

— Я, — подтвердил я, не отпуская.

Она дёрнулась, попыталась высвободиться. Сильная для своего размера, но против «Трактора» это было как рыбка против якорной цепи.

— Пусти, мне некогда…

— Стой, — осадил я.

Она замерла. Что-то в моём голосе заставило её остановиться и посмотреть мне в лицо, вместо того чтобы продолжать рваться. Зрачки прыгали, дыхание было частым и рваным, а на виске билась жилка с такой скоростью, что я мог считать пульс на глаз. За сто двадцать, не меньше.

— Что случилось? — спросил я. — На тебе лица нет.

— Лица, — она издала короткий звук, похожий на смешок, только ничего смешного в нём не было. Оглянулась через плечо, быстро, нервно, как человек, убегающий от погони. Потом посмотрела на меня и понизила голос до шёпота. — Яйцеголовые. Штерн получил приказ от Комиссии.

— Какой приказ?

— Зачистка, — слово упало между нами как камень в колодец. — Зачистка всех нестандартных активов перед аудитом.

— Каких активов?

Алиса облизнула губы. Руки, которые я всё ещё держал, дрожали.

— Всех нестандартных образцов в виварии. Каждого живого существа, на которое нет утверждённого протокола эксперимента. Они утилизируют динозавров. Прямо сейчас.

Мир замолчал.

Так замолкает всё, когда мозг выбрасывает лишнее и оставляет только одну мысль, яркую, раскалённую, прожигающую череп насквозь.

Шнурок был всё ещё там.

Глава 17

Алиса всё ещё цеплялась за мои плечи, и пальцы её дрожали мелко и часто. Губы шевелились, повторяя одно и то же, по кругу, как заевшая пластинка: утилизация, прямо сейчас, утилизация.

Какая впечатлительная.

Я перехватил её руки и снял с себя. Левой ладонью сжал ей плечо, аккуратно дозируя силу, потому что гидравлика «Трактора» могла раздавить ключицу обычного человека, как сухую ветку. Встряхнул один раз, коротко, по-военному.

— Собралась, — сказал я.

Не просьба. Приказ. Тем голосом, который срабатывает на людей, привыкших к субординации, как рубильник на генераторе.

Алиса моргнула, всхлипнула, моргнула ещё раз. Зрачки, расплывшиеся от паники, начали медленно фокусироваться.

— Где вход? — спросил я.

Она сглотнула, провела рукой по лицу, убирая прядь волос, приклеившуюся ко лбу.

— Задний двор тех-зоны, — голос ещё дрожал, но слова выстраивались в осмысленный порядок. — Погрузочная площадка для биоотходов. Там один пост и меньше камер.

— Что за пост?

— ЧВК. Один человек.

Достаточно. Мне повезло, что она оказалась такой впечатлительной и выдала нужную информацию. При первой встрече я бы и не подумал, что ей жалко этих динозавров.

Но она и сама должна понимать, что спасти их не сможет. По крайней мере, не всех.

Я развернулся спиной к плацу, где Дымов гнал расходников на уборку, и мысленно произнёс, ровно, раздельно, вкладывая в каждое слово столько холода, сколько мог:

— Ева. Слушай сюда.

Тишина. Она была в сети, я чувствовал её присутствие на периферии, тень в углу интерфейса, которая обычно мерцала мягким синим свечением. Сейчас свечение было тусклым, почти незаметным.

— Я не знаю, что ты сделала с тем парнем. С другом Жорина. Разберёмся потом, когда будет время. Но сейчас, если ты вздумаешь играть в игры или скрывать данные, я пойду к техникам и выжгу тебя из чипа к чертям собачьим. Мне нужен Шнурок. Ты мне помогаешь. Поняла?

Секунда тишины, которая по меркам искусственного интеллекта, способного обрабатывать терабайты данных за миллисекунду, равнялась вечности.

Когда Ева заговорила, в её голосе не осталось ничего человеческого. Ни игривости, ни сарказма, ни той тёплой ироничной ноты, которую я успел привыкнуть слышать. Сухой рапорт автомата:

— Принято, оператор. Угроза понятна. Маршрут построен. Рекомендую ускориться, цикл печей запускается через восемнадцать минут.

Восемнадцать минут. На периферии зрения мигнул таймер обратного отсчёта. Красные цифры на чёрном фоне. 17:54. 17:53.

Я положил руку Алисе на спину и подтолкнул вперёд:

— Веди.

Мы пошли.

Бежать было нельзя. Потому что бегущий человек на военной базе привлекает внимание так же верно, как выстрел в тишине. Быстрым деловым шагом, мимо казарм, мимо склада ГСМ, мимо мастерской, из которой тянуло горелым маслом и визгом шлифовальной машины. Два человека, занятых своими делами. Врач и расходник. Ничего необычного.

На углу между складом и ангаром номер три Алиса свернула направо, и запахи изменились. Бетон и солярка уступили место чему-то кислому, тяжёлому, с химической горечью хлорки и сладковатой гнилостной нотой под ней. Запах биоотходов. Места, где перерабатывали то, что осталось от экспериментов, которые не попали в официальные отчёты.

16:28. 16:27.

Задний двор тех-зоны оказался именно таким, каким я его себе представлял. Бетонная площадка, стиснутая между глухими стенами двух ангаров, заставленная контейнерами для отходов. Зелёные, промаркированные трафаретом, с тяжёлыми крышками на петлях. Из ближайшего сочилась бурая жидкость, оставляя на бетоне ржавый след, похожий на потёк крови. Может, это и была кровь. Таращило так, что рецепторы «Трактора» пытались свернуться в трубочку.

В дальнем конце площадки стояла дверь. Тяжёлая стальная плита в бетонной раме, с магнитным замком и считывателем карт справа. Над дверью висела камера, маленький чёрный глазок под козырьком, направленный вниз, на подход. Рядом с дверью притулилась будка охраны, фанерная коробка с окошком, из которого торчал ствол антенны рации.

В будке сидел один человек. ЧВКшник, судя по экипировке. Тактический жилет другого кроя, чем у армейских, с большим количеством карманов и подсумков. Пистолет-пулемёт на нагрудном ремне, компактный, с коротким стволом. Берцы новые, не стоптанные.

Лицо у него было скучающее, глаза полуприкрытые. Утренняя смена, мертвый час на задворках, ни одной живой души за последние пару часов. Идеальная рутина, от которой притупляется внимание.

Я сутулился на ходу, опуская плечи и втягивая голову. Отработанное движение, когда нужно было выглядеть меньше и безобиднее, чем ты есть. Провёл ладонью по лицу, размазывая грязь ещё сильнее, растирая болотную тину по скулам и лбу. Прикрыл глаза наполовину, выпустил нижнюю челюсть вперёд, придавая лицу то тупое, бычье выражение, которое бывает у людей, привыкших таскать тяжести и не задавать вопросов. Перестал чеканить шаг, начал шаркать. Плечи ссутулены, руки висят, голова опущена. Грузчик. Ходячий бульдозер без мозгов.