[де:КОНСТРУКТОР] Терра Инкогнита (СИ) - Лиманский Александр - Страница 55

— Ты врач, я грузчик, — шепнул я Алисе, почти не разжимая губ. — Импровизируй.

Она коротко кивнула. Что-то изменилось в её лице, как будто кто-то повернул невидимый переключатель. Испуганная растрёпанная девчонка подобралась, выпрямила спину, вздёрнула подбородок. Глаза стали жёсткими и злыми. Губы сжались в тонкую линию.

Хорошая актриса. Или просто знала, как работает иерархия на этой базе.

Охранник заметил нас метров за десять. Выпрямился в будке, опустил руку на пистолет-пулемёт. Не снял с предохранителя, просто положил ладонь на цевьё. Привычный жест, обозначающий «я здесь и я вооружён».

— Стоять, — голос был лениво-командным. — Куда прёте? Зона закрыта.

Алиса не замедлила шаг. Наоборот, ускорилась, и её ботинки стучали по бетону зло и решительно, как каблуки начальницы, идущей увольнять стажёра.

— Открывай, живо! — рявкнула она таким голосом, что я невольно оценил диапазон. — Вызов в сектор «С». У лаборанта приступ, подозрение на инфаркт. Если он сдохнет, Штерн с тебя шкуру спустит!

Охранник моргнул. Имя Штерна сработало как пароль, зрачки чуть дрогнули, и рука на пистолет-пулемёте расслабилась на долю секунды. Потом его взгляд переполз на меня, и расслабление сменилось недоумением.

— А этот с вами зачем? — он сморщил нос, и я его понимал. От меня воняло болотом, рыбой, засохшей кровью барионикса и потом трёхдневной выдержки. Коктейль, от которого крепкие мужчины плачут. — Да ещё и воняет, будто неделю в болоте разлагался.

Я шаркнул ногой, посмотрел на него снизу вверх мутным взглядом и заговорил низким, тягучим басом, растягивая слова, как будто каждое приходилось выдавливать из плохо смазанного механизма:

— Слышь, командир. Я грузчик. Доктор сказала тело тащить. Там, говорят, авик под двести кило в обморок хлопнулся. Ты, что ли, попрёшь?

Пауза для убедительности. Почесал затылок грязной ладонью.

— У меня спина и так ноет, — добавил с намёком, что не прочь отказаться от работы.

Охранник скривился. Запах доставал его даже на расстоянии вытянутой руки, и он отмахнулся ладонью перед носом, отгоняя невидимые миазмы:

— Фу, мля… Ладно, валите. Только быстро.

Он отступил в сторону и кивнул на считыватель карт у двери.

Отлично! Пронесло!

Алиса шагнула к замку, на ходу вытаскивая бейдж из нагрудного кармана. Пластиковый прямоугольник с её фотографией и голографической печатью медблока.

Приложила к считывателю.

Писк. Двойной, короткий и противный. Красный диод на панели замка мигнул дважды и погас.

Алиса замерла с бейджем в вытянутой руке. Приложила снова. Тот же звук. Тот же красный огонёк.

Охранник посмотрел на панель. Потом на Алису. Скука в его глазах начала уступать место чему-то другому, более острому и неприятному.

— Док, у вас доступ заблокирован, — сказал он, и лень в голосе истончилась, как лёд на весенней реке. — Карантин зоны. Никто не входит, никто не выходит.

Рука потянулась к плечу. К тангенте рации, закреплённой на лямке тактического жилета.

Сука… не пронесло

— Да ёп твою мать, опять… — выпрямился я.

Движение заняло долю секунды, и за эту долю секунды из сутулого, вонючего, тупоглазого грузчика вырос «Трактор» во весь свой рост и массу.

Левая рука пошла вперёд раньше, чем охранник успел надавить тангенту. Пальцы «Трактора» сомкнулись на его запястье, перехватывая кисть на полпути к кнопке, и я почувствовал, как под синтетической кожей моей ладони хрустнули мелкие косточки его запястья. Не сломались, но близко к пределу.

Он дёрнулся, рот открылся для крика, и в эту щель между вдохом и звуком вошёл мой удар.

Дальше я использовал ребро ладони. Короткий рубящий удар в боковую поверхность шеи, точно в развилку сонной артерии, туда, где барорецепторы каротидного синуса принимают резкое давление за сигнал к отключению.

Плечо прострелило болью, свежепочиненный нейрочип отозвался жгучей вспышкой, которая пробежала от лопатки до кончиков пальцев и обратно. Мышцы правой руки отработали, но протестуя, скрипя, как несмазанный механизм.

Глаза охранника закатились. Колени подогнулись. Тело начало оседать, и я подхватил его левой рукой за грудную пластину жилета, не дав упасть. Броня и оружие ЧВКшника весили килограммов тридцать, и если бы этот набор звякнул о бетон, звук разнёсся бы по всему заднему двору.

Я опустил его вдоль стены, прислонив спиной к бетону. Голова свесилась на грудь. Дыхание ровное, пульс на шее прощупывается. Минут пять у нас есть, может, десять, если повезёт.

14:31. 14:30.

Руки уже шарили по его карманам. Нагрудный, боковой левый, боковой правый. На поясе подсумок с магазинами, за ним маленький карабин с ключами. И ключ-карта. Белый пластик с магнитной полосой и логотипом охранной фирмы.

Я вытянул карту и приложил к считывателю.

Писк. Двойной. Красный диод.

[ДОСТУП ЗАПРЕЩЁН. ТРЕБУЕТСЯ ДОПУСК УРОВНЯ «АЛЬФА»]

Охранная карта не подходила для лабораторного отсека.

А этому-то чего доступ заблокировали? Штерн не хочет, чтобы ЧВК увидели чем он там занимается сейчас?

Логично. Охранник стережёт дверь, но не имеет права за неё войти. Левая рука не знает, что делает правая. Классика корпоративной паранойи.

— Что делать? — Алиса стояла рядом, прижимая ладони к груди, и шептала так громко, что с тем же успехом могла кричать. — Выбивать нельзя, там датчики удара, сразу сирена!

Я не ответил. Знал и без неё. Смотрел на дверь.

Тяжёлая стальная плита в бетонной раме. Петли скрытые, утопленные в стене, не подобраться. Электромагнитный замок усилен гидравлическим запором, и красный диод на панели смотрел на меня с равнодушием автомата, которому плевать на чужие проблемы.

Массивная конструкция. Серьёзная. Рассчитанная на то, чтобы держать то, что за ней, внутри. Или тех, кто снаружи, снаружи.

Любая конструкция имеет слабое место.

Мой взгляд пошёл вниз по дверному полотну. Рама. Нижний угол. Стык бетона и металла. И там, у самого пола, квадратный лючок размером с ладонь. Маркировка белым трафаретом: «ГИДРАВЛИКА / АВАРИЙНЫЙ СБРОС. ОБСЛУЖИВАНИЕ ТОЛЬКО ПЕРСОНАЛОМ УРОВНЯ Т-3».

Я присел на корточки. Лючок был закрыт на два винта с головками под шестигранник и одну защёлку. Левой рукой потянул нож из ножен на бедре, тот самый технический нож с широким лезвием, который я подобрал ещё в подземной лаборатории. Подцепил край крышки, попробовал поддеть.

Металл не поддался. Крышка сидела плотно, винты затянуты, защёлка подпружинена. Сделано на совесть, как и всё тут, что касалось безопасности.

Я убрал нож. Вогнал пальцы «Трактора» в щель между крышкой и рамой, уперся подошвой ботинка в стену и рванул на себя.

Болты не открутились. Они срезались. Визг металла по металлу, короткий и пронзительный, как скрежет ножа по тарелке, и крышка лючка отлетела, звякнув о бетон за моей спиной.

13:44.

Внутри открылось нутро двери. Сплетение гидравлических трубок, тонких и толстых, медных и стальных, соединённых фитингами и переходниками. Вентили, манометры, распределительный блок с маркировкой давления. Инженерная начинка запирающего механизма, спрятанная за декоративной панелью от посторонних глаз.

— Ева, подсвети контур запирания, — мысленно велел я.

Голографическая подсветка вспыхнула мгновенно, без комментариев и без задержки. Ева работала как обещала, чисто деловой режим, без единого лишнего слова.

Красная линия обвела одну из трубок, толстую, стальную, уходящую от распределителя вверх, к механизму замка.

— Красная трубка, — голос Евы был сухим. — Давление сто двадцать атмосфер. Если перережешь, струя отрежет тебе пальцы.

Я не собирался резать. А искал другое.

Глаза скользили по трубкам и соединениям, выхватывая детали. Магистраль высокого давления шла от компрессора к запорному цилиндру. По дороге она проходила через распределительный блок, а на блоке, снизу, в самом неудобном для доступа месте, стоял перепускной клапан. Маленький латунный грибок с винтом под шестигранник на три миллиметра.