Недвижимость (СИ) - Путилов Роман Феликсович - Страница 40

— Так-так-так, и кто это у нас здесь? Кстати, мы из Федеральной службы безопасности Российской Федерации.

— Я начальник отделения с оборотом наркотиков Дорожного РОВД Поспелов, удостоверение в кармане ветровки… — сильные руки переместились на щиколотках, вздернутого в воздух, милиционера, пальцы чужаков попали прямиком на незажившие раны, и взвизгнул от вспышки боли и забился в руках ловцов, как большая и скользкая рыба. Его не удержали, уронили на землю и навалились сверху, жестко фиксируя руки наручниками за спиной. — Что в этом пакете? Оператор, фиксируешь?

— Мне это подбросили! Это провокация! А пистолет вам тоже подбросили, уважаемый сотрудник милиции?

Максим прекратил биться и, ткнувшись в сухую траву лицом, взревел раненым зверем, понимая, что доказать, что странный пистолет ему тоже подбросили уже не получится.

Глава 20

Внезапное чувство.

Август 1995 года.

Город. Дорожный район. Отделение по борьбе с незаконным оборотом наркотиков.

Наверное, Кролик был слишком расстроен сорвавшимся получением денежного приза, а товарищи его, перемещаясь на огромной скорости в сторону Дорожного РОВД просто не дали времени собраться с мыслями, но в кабинет начальника отделения по борьбе с незаконным оборотом наркотиков Кролик вбежал, как был — в старушечьем пальто и шляпке с вуалеткой.

Коллеги, а также присутствующее здесь же начальство из РОВД, включая и полковника Дронова Олега Владимировича, ржали как застоялые жеребцы, чуть не падая со стульев и тыча пальцем в Кролика.

Внезапно Дронов ударил по столу широкой, как лопата, ладонью, и в просторном кабинете наступила полнейшая тишина.

— А что вы, товарищи офицеры, тут ржете? — глаза грозного начальника РОВД обежали, застывших, как терракотовые солдаты, фигуры оперов: — Во всяком случае, я вижу, кто у вас здесь работает, и, наверное, единственный. Во всяком случае на момент моего прихода он не в кабинете чай пил и лясы точил. А у всех остальных повода для веселья нет. Мне только что сообщили, что ваш начальник Поспелов вляпался в какую-то нехорошую историю и был задержан органами Федеральной службы безопасности. Сейчас сюда приедут и я должен буду присутствовать при проведении обыска в сейфе и на рабочем месте Поспелова. Мой совет всем здесь присутствующим — в течение десяти минут убрать из кабинетов все, чего в них не должно быть и бежать отсюда на улицу, работать, может быть и сподобитесь кого-то поймать. А теперь встали и бегом отсюда, вечером развод вашему отделению проводить буду я лично, в моем кабинете, в РОВД. Свободны.

Оперативники бросились вон из кабинета, а Игорь, глядя в пол, двинулся к грозному начальству, докладывать, что его пистолет находится в сейфе у Поспелова.

Город. Дорожный район. Дорожный РОВД. Кабинет начальника отдела.

— Ну что я хочу сказать? — полковник заслушал доклады оперативников, после чего, с раздражением захлопнул ежедневник: — Я вижу перед собой кучу трутней, занимающихся исключительно своими личными делами и докладывающими вечером начальству откровенную липу, что закономерно привело к тому, что произошло сегодня, а именно задержанию вашего начальника отделения органами ФСБ и водворением его с ИВС. Так как я крайне недоволен вашей работой, теперь курировать ваше отделение буду я лично. А вот исполнять обязанности начальника отделения временно будет лейтенант милиции Клюквин Игорь Леонидович.

Кролик даже не понял сначала, что прозвучала его фамилия. Пока оперативники недовольно шушукались (а в кабинете присутствовали более старшие и опытные товарищи, которые бы хотели порулить отделением самостоятельно), сосед Игоря отчаянно пихал его локтем под ребра и после третьего толчка Игорь встал и почему-то сказал «Служу России!». После того, как ФСБешники вскрыли сейф Максима и, среди прочего, изъяли и пистолет Клюквина, Кролик вообще считал, что его ждут неприятности, а тут такое.

Коллеги обидно захохотали, но тут же замолкли под злым взглядом полковника.

— Для вашего смеха, господа, я не вижу ни малейшего повода. Через месяц, если не дадите результаты, я разгоню вашу богадельню к чертовой матери. Пойдете в уголовный розыск, зональными операми служить. У меня в Нахаловке две вакансии, на малолетках позиция не закрыта. Работы хватит всем. И сразу говорю — с рапортами о переводе никто не подходите. Вернее, кто подойдет, я вас сам переведу, в Левобережный РУВД, там как раз во втором и третьем отделениях служить вообще некому, так что все в ваших руках. Теперь свободны. Завтра всем быть на утреннем селекторе, в восемь тридцать утра, а Клюквин — задержитесь.

Город. Территория садового товарищества. Домик Громова.

Все утро у меня прошло в разъездах. Сначала я поехал в магазин, положить в сейф подозрительные доллары, после чего сдал в Сбербанк полученные вчера рубли, одновременно оформив на моего бухгалтера доверенность на получение наличности и проведение прочих банковских операций. В дороге Ирина доложила мне о ситуации, сложившейся с моей собственностью на руины столовой. Оказалось, что большую часть налоговых требований ко мне мой новый бухгалтер отбил, доказав, что к квартирам, указанным в карточке налоговой я никакого отношения не имею, на что огорченные налоговики обещали перепроверить сведенья, но в отношении коммерческого объекта их финансовые претензии не уменьшились, а напротив, возросли, так как пени капали каждый день. Доводы бухгалтера, что по факту коммерческого объекта не существует, ей любезно сообщили, что по учетам налоговой службы объект существует, полная его амортизация произойдет лет через двадцать, а текущее состояние объекта является результатом хозяйственной деятельности собственников, в том числе и меня. В общем, ждем от вас, милая барышня, платежных поручений.

— Ну, а как получилось, что я единственный теперь отдуваюсь? Почему налоговики к моим соучредителям претензии не предъявляют?

— Тут еще интереснее ситуация получается… — грустно сообщила мне Ирина, выкладывая на стол копии документов из папки: — Двое учредителей год не платили налоги, после чего, на ежегодном собрании предложили организации выкупить их паи по номиналу, что та, в лице директора и сделала…

— У меня что, еще и директор имеется? — поразился я.

— Ну, естественно. — подтвердила бухгалтер: — Как фирма может существовать без директора. И в итоге, получается, что единственный собственник организации — это вы. А директор за этот год умер, что налоговая установила и документально, и теперь вы единственное лицо, которое к этой столовой имеет отношение.

— Посиди пожалуйста здесь, отдохни, я скоро приду. — я встал и направился к домику правления. «Звонок другу» расставил все по местам. Участковый Виталий Самохин, который, получив прибавку к содержанию, был готов для меня достать звезду с неба, в течение пятнадцати минут перезвонил и не подтвердил печальные вести — мой директор действительно не умер, а продолжал бродяжничать, периодически попадая в спецприемник и получая там новые паспорта. Вероятно, с паспортом моего директора умер какой-то из его коллег по распитию моющих средств или охлаждающих жидкостей. Порадовавшись, что у, вроде не чужого для меня, человека, на самом деле все хорошо, я вернулся на свой участок и составил от руки три акта, что комиссия в составе сторожа дяди Вовы, меня и Ирины Серебряковой в разные дни и в разное время прибывали на рабочее место директора, а именно на территорию бывшей столовой, но данного сотрудника на рабочем месте на застали.

— Подписывай. — я подтолкнул бумагу бухгалтеру: — Только разные ручки возьми, не одной пиши.

— Но ведь это…

— Хорошо, ты хочешь три раза съездить на окраину города и проторчать минут по тридцать каждый раз? Я, в принципе, не против, только предупреждаю, третий член нашей комиссии — дядя Вова, во целях профилактики от всех болезней, каждый день съедает луковицу и головку чеснока, так что тебе будет ехать с ним в одной машине некомфортно.