Если бы ты любил (СИ) - Резник Юлия - Страница 33

— Видишь ли, ты причинил ей такую боль, что она видеть тебя не хочет.

— Это она так сказала?

— Она попросила увезти ее. Выводы я сделал сам.

— Куда увезти? — я снова вскакиваю, и это, сука, смешно, я вроде взрослый мужик, да, по крайней мере, я на это звание претендую, но я, будто вернувшись в свои сопливые пять, поворачиваюсь к отцу и сиплю: — Пап…

Без слов умоляю что-нибудь сделать. Отец весело хмыкает. Качает головой с добродушной насмешкой. Не то! Не то он сейчас должен демонстрировать.

— Юсуф, ситуация неприятная. Прими наши искренние извинения. Мальчик молодой, влюбленный. А тут такое… Погорячился. Вспылил… Кто же спорит? Я тебя как отца понимаю, сам за дочь порву кого угодно, но, может, дашь моему олуху шанс? Хотя бы как следует попросить прощения? А там… Эка, да?

— Да, Эка.

— А там Эка сама решит — прощать ей его или нет.

— Хорошо, — подумав, нехотя соглашается Юсуф. — Но только из уважения к тебе, Вахид.

— Сын мой тоже не так плох, — улыбается отец. — Дай только ему шанс себя проявить.

— Посмотрим… — не спешит соглашаться Юсуф. — Завтра в девять я вылетаю в станицу. Можешь присоединиться.

— Но, — кипячусь я, не желая откладывать встречу с Экой в долгий ящик, однако не успеваю договорить, потому что отец тычет мне локтем в бок, дескать, помолчи! Глотаю подкатившие возражения. Шагаю навстречу вставшему из-за стола мужчине. Протягиваю руку… Чтобы он не подумал, что я струсил. Тот ее пожимает. Только его взгляд ничуть не смягчается.

— Б**дь, — ругается отец, когда за Юсуфом закрывается дверь, — хоть один мой сын может устроить жизнь без приключений?! Вот скажи мне, как ты в это встрял? Ты хоть знаешь, кто такой этот Аль-Хамади? Да мы через его структуры… А, ладно! Что уж? Девочка хоть ничего? У тебя к ней серьезно? Или так — хотел тупо поматросить?

Как дебил, хлопаю глазами.

— Хорошая, да. Мы всего месяц встречаемся.

— Ну, считай, повстречались, и хватит… — закатывает глаза отец.

— Ты на что это намекаешь?

— А то ты не догадываешься. Юсуф ваших «встречаний» не допустит. У него все однозначно. Да — да. Нет — нет. Ну и?

— Намекаешь, что нам надо жениться? — хмурюсь я, с удивлением наблюдая за тем, как же стремительно меняется моя жизнь.

— Это только тебе решать.

— Мы пока не планировали ничего такого. Эка и сама не захочет! Она современная девушка, и никуда не спешит.

— А ты?

— Я?!

— Да. Ты. Видишь ли ее с собой рядом? Через год, пять лет, десять?

Глава 22

Эка

— Привет. Далеко же ты убежала, — тихо говорит Алишер. Голос хриплый, глаза… Я от них отвыкнуть не успела, а уже приходится заново привыкать. Всего пара дней прошла, а ощущение, будто мы тысячу лет не виделись.

— Не думала, что кто-то станет догонять.

Вру, конечно. Я надеялась, что когда он узнает правду, что-то такое будет… Мне хотелось верить, что я заслуживаю того, чтобы за мной побегали, чтобы попытались вернуть, а я, вся такая гордая, сказала «нет» и как отрезала! А он потом локти кусал бы, когда я найду другого. Лучше!

И вот он здесь… А я… Не знаю. Кажется, я не испытываю никакого удовлетворения. Только злость. На него, на то, что в моей жизни всегда так — все одно к одному. И его обвинения, и ситуация с отцом, а точнее — с матерью…

— Мы выяснили, кто это был.

— Ах, вот чего ты примчался.

Пинаю кусок шифера, отделяющего грядку от дорожки. Наклоняюсь, убираю клубничный ус. И еще один, и еще.

— Ты была права. Это Шульц.

Зло шмыгаю носом. Несмотря на то, что я сама назвала его кандидатуру одной из первых, подтверждение, что это действительно так, выбивает почву у меня из-под ног. Бесит, что даже такая наивная дура, как я, догадалась, кто бы это мог быть, а Байсаров слил меня без раздумий.

— И что, какой срок светит ему? — Я резко встаю, отворачиваюсь и иду по дорожке вглубь сада. Внутри закипает обида. Крышечка контроля подпрыгивает и дребезжит. Сзади шуршит трава — Алишер идет за мной по пятам, не забывая с интересом оглядываться.

— Я без понятия. Им будут заниматься отец и Адам, а я, сразу как узнал, примчался к тебе. Сюда…

— Как ты вообще узнал, где я? — оборачиваюсь, подозрительно сузив глаза.

— Твой отец сказал, — этому гаду как будто даже хватает совести смутиться. Я округляю рот.

— Отец? А как он… Он что? Заявился к вам в порт?

— Да, — кивает Алишер. — Именно так все и было. Я как раз нашел доказательства против Шульца. Почему ты мне не рассказывала, кто он?

Закусив щеку, судорожно пытаюсь сообразить, что же меня смущает. Почему не рассказывала? Я рассказывала, что он нас бросил. И что я никогда его не видела — тоже… Остального же я и сама не знала. А оказывается, мой отец — личность незаурядная. Его бы лучше знать, да... Уж не оттого ли Байсаров примчался?

Побелев, поднимаю с земли шланг. Раскручиваю петли…

— Он впервые появился в моей жизни в ту ночь, когда ты…

— Ясно, — перебивает меня Алишер, видно, не желая, чтобы я продолжала. А что такое? Не хочет вспоминать, как меня поимел на прощание? Откидываю голову и смеюсь. — Эка, ну ты чего? Я дерьмово с тобой поступил — не спорю. Просто ты тоже меня пойми… Трудно это, когда любимая девушка использует тебя втемную…

Он никогда не признавался мне в любви. Никогда! Да, нам было классно, каждую свободную минуту мы проводили вместе. И да… Я отдавала себе отчет, что влюбилась в него как кошка, но была слишком гордой, чтобы признаться первой, а он молчал.

— И давно я стала любимой? — медленно выпрямляюсь.

— Какой-то неправильный тон ты выбрала, чтобы об этом поговорить, — считывая мое настроение, бросает Байсаров.

— Ах, неправильный! — оскаливаюсь я. — Скажи, я что, похожа на дуру?! Да если бы ты меня любил, никогда бы в жизни не поверил, что я способна тебя предать. Если бы ты любил… — выдыхаю я, чувствуя, как внутри поднимается такая волна, что мне хочется либо швырнуть в него чем-нибудь тяжёлым, либо завыть в голос. — Ты любишь только себя! И не думай, что я не понимаю, какого черта ты мне сейчас сказки рассказываешь.

— И что же ты понимаешь, позволь спросить?!

— Все дело в моем отце, да? Он… имеет влияние в ваших кругах?

— Ну, каких кругах?

— Бизнесовых, — пожимаю плечами. Может, я и правда ведьма? Не зря же я так явно вижу то, что от меня пытаются скрыть? Мотивы матери, мотивы Алишера… Который делает шаг ближе, надеясь, что я обо всем забуду в его руках.

— Послушай, мне все равно, кто твой отец. Я приехал, чтобы извиниться. Эка, да послушай ты меня! Я ошибся. Я… — он делает вдох. — Пойми, я был уверен, что защищаю компанию, семью… Мы несколько раз все перепроверили! Эка, пожалуйста. Посмотри на меня.

Я вскидываю ресницы. Его взгляд натурально меня гипнотизирует… Это сложно объяснить, невозможно. Но стоит ему протянуть руку, как я бездумно делаю шаг к нему, растеряв по дороге всю гордость. От того, чтобы упасть ему в объятия, меня, как ни странно, удерживает… поливочный шланг, который я продолжаю все это время держать в руке. Секундная задержка, но мне ее хватает, чтобы прийти в себя и до слез застыдиться собственной слабости. Без понятия, что мной движет — злость, унижение или просто отчаянная попытка хоть как-то сбить напряжение, но я вскидываю руку выше и резко жму на курок поливалки.

Ледяная вода хлещет прямо в Алишера. Он не успевает ни прикрыться, ни отвернуться. Стоит столбом, как будто смирился. Вода течёт по его футболке, облепляя тело, пропитывает джинсы, заливает кроссовки, собирается в грязные лужи у ног.

— Вот тебе за все! Получай! Козел! Лгун! Люблю, говорит… Нет, вы слышали?! — выкрикиваю я, отчаянно нажимая на рычажок.

Алишер стоически переживает мой срыв. Разве что его челюсть чуть дергается. Вода достигает и моих ног. Просачивается через сланцы… Холодно.