Прекрасная эпоха (СИ) - "Д. Н. Замполит" - Страница 53

— Какой корпус здесь мобилизуется? — обернулся я к Гродекову.

— 20-й. Ближайший городок — место дислокации штаба Старорусского полка.

— Виленский округ? — схватился я за голову. — Мой бывший округ?

— Полтора года назад сменился командующий корпусом. Похоже, назначение вышло не самым удачным.

— Навещу полковых командиров. Сильно тогда отстанем от графика?

Генерал-лейтенант уткнулся в свои талмуды, пошелестел страницами.

— Используем стоянку, чтобы заправить паровоз. Справимся.

В полковом расположении дым коромыслом. Не в том смысле, как в моем штабном вагоне, а в смысле веселья. Господа офицеры в одних рубашках по случаю жары изволили банкетировать. По всем правилам. Четыре перемены с заменой тарелок и столовых приборов с полковым вензелем, бокальчики в ряд, включая зеленый для рейнвейна, накрахмаленные салфетки.

— Ваше сиятельство! — офицеры вскочили, сшибая стулья, нисколько не смущенные, а обрадованные моим появлением.

— Пожалуйста, не беспокойтесь надевать сюртуки. Кто командир полка, начальник штаба, старшие офицеры?

Начал разбираться, снимать постепенно стружку, хотя все ясно с первого взгляда. Командир полка тюфяк и рохля, все мысли заняты вывозом офицерской столовой. Его «мозг», хорошо образованный, но измельчавший на штабной работе офицер Генерального штаба, болезненно обидчивый и колючий. Остальные офицеры еще хуже — кто ленивый эгоист, кто склочник, с кем служить не захочешь, кто уже так стар, что всеми мыслями в отставке и пенсии. Миндальничать с ними не было никакого желания — не справляешься с делом, потачки от меня не жди.

От всей этой неразберихи сердце кольнула игла тревоги — не поторопился ли я, не переоценил наши силы, не слишком ли уверовал в возможность победить? Но шифрованная телеграмма из Новогеоргиевской крепости принесла успокоение — усиленная бригада спецвася, выдвинутая тайно и заблаговременно, благополучно перешла русско-германскую границу, сбив вражеские заслоны. Генерал-майор Дукмасов рванул совсем не в том направлении, где ждали русских, не в Восточную Пруссию. Из польского выступа наша кавалерийская группа уходила на юго-запад.

Восточная Силезия, 30 мая 1888 года

2-й лейб-гусарский полк в составе пяти эскадронов двигался в плотных сомкнутых колоннах по шоссе к пылающему вдали Каттовицу. Сотни копыт выбивали пыль из щебенки, громко звякали стремена, всхрапывали и ржали лошади, над черными меховыми шапками-кольбаками на высоких пиках реяли многочисленные значки с белым черепом на черном фоне — «гусары черной смерти» шли на северо-восток, чтобы остановить орду русских и азиатов, посмевших бросить вызов Германской империи. Не просто остановить — вырезать под корень! Пусть они утратили знаменитые косички демонов Великого Фридриха, но дух предков никуда не исчез, гусар воспитывали в духе личной храбрости, бесстрашия на грани безумия и безжалостности. «Никакой пощады, не брать пленных! Пристрелю любого, в ком увижу жалость!» — об этих словах дедушки Блюхера лейб-гусарам постоянно напоминали их командиры.

— Как думаете, Гюнтер, — спросил задумчивого полкового адъютанта командир первого эскадрона, — чего нам ожидать? Казачьего рейда по типу донцов атамана Платоу?

— Боюсь, господин ротмистр, все несколько серьезнее. Вспомните действия Дикой дивизии в Сербии. Она оказалась способной на серьезные самостоятельные действия. А командовал ей ученик генерала Скобелева. Так что, полагаю, в задачу нашего противника входит по меньшей мере срыв мобилизации в Силезии.

— В таком случае русские совершили роковую ошибку. Сюда передислоцировали наши отборные кавалерийские части. Мы хотели напугать богемских и моравских инсургентов, а на десерт получили казаков. Нам они на один зубок.

Казалось, слова ротмистра да Богу в уши — на полк наткнулась полусотня странных всадников в защитного цвета гимнастерках. Она тут же развернулась и бросились наутек, черные гусары азартно кинулись преследовать. Одной чудовищной колонной, сойти с дороги, выделить отдельный эскадрон или развернуться в боевые порядки невозможно — шоссе ограждали дренажные канавы и заболоченная равнина с глубокими ямами от заброшенных угольных выработок. Вот в таком уязвимом порядке полк и влетел в огневой мешок — двенадцать пулеметов, расставленных на кинжальный огонь.

Гусары ударили в галоп, засверкали сабли, но выход из западни перекрыл шквал пуль. Падали лошади, всадники, знамена, катились горны и кольбаки с черепами, порядки смешались, полковой адъютант, нелепо взмахнув руками, упал с простреленной головой на шею своего жеребца, его собеседник-ротмистр попытался укрыться от губительного огня и поднял коня на дыбы… Спешенные прятались в дренажных канавах, залитых водой и бурными ручьями крови, стекавшими с дороги, некоторые задрали руки… Тщетно, пулеметы жалости не знали, а генерал-майор Дукмасов сразу всех предупредил, что с пленными возиться некогда. Только вперед, на Судеты!

Короткий бой занял менее получаса. Элитное подразделение германской армии оказалось вычеркнуто из ее списков. Никто еще не знал, что в этой унылой местности только что прозвенел похоронный колокол над овеянной славой прошлого европейской кавалерией Фридриха II и Мюрата, что лихие конные атаки, рубка с плеча, позументы на мундирах и кивера с плюмажем — все это ничто в сравнении с «Максимом» и многозарядной винтовкой.

К чести 9-го драгунского, прикрывавшего штаб 36-й дивизии кайзера и наследника престола, его, как и 1-й лейб-гусарский, готовили куда лучше к современной войне. Командир 9-го эскадрона Август Макензен, даром что из простолюдинов, дело свое знал, заранее спешил людей, приказал коноводам отвести лошадей в укрытие и полез на высокий песчаный бугор, утыканный соснами как сигнальными флажками. Его драгуны неорганизованной толпой карабкались следом.

Ротмистр осторожно приподнял голову над травой, всмотрелся в бинокль. Впереди, плохо заметные на фоне перелеска, в сторону эскадрона двигались редкие цепи. За ними густилась кавалерия — не меньше трех сотен всадников, образующих длинную линию.

— Казаки! — охнул за спиной унтер-офицер.

— Вахмистр! Людей развернуть в две шеренги. Первый ряд на колено, второй стоя, карабины на изготовку! — Август напряженно вглядывался в бинокль.

«Kavalleriekarabiner M 71» не чета «Mauser-1884» с трубчатым магазином и, тем более, русской винтовке, которую Макензену довелось подержать в руках на полковых стрельбах под Данцигом. Но карабин способен посылать пулю за пулей и убивает не хуже пресловутой «Russisches Gewehr».

В том, что это не так, Макензен убедился очень быстро — как только его люди обнаружили себя первым залпом. Из высокой травы, где залегли вражеские стрелки, защелкали выстрелы, прореживая шеренги драгун. Ополовиненный эскадрон еще держался, но Август понял, что нужно отходить. И важно предупредить лейб-гвардейцев, не то им ударят во фланг.

Когда остатки эскадрона добрались до окраин поселка, где укрывалась ставка кронпринца, ротмистр с ужасом понял, что бой идет уже за околицей. Сводный корпус, разбросанный на большом пространстве моравских равнин и Судетских гор, не смогли быстро собрать в кулак, по казакам ударили растопыренной пятерней, а те, пользуясь техническим превосходством и незнакомой кавалеристам тактикой, смогли очень быстро продвинуться на юго-запад и сейчас штурмовали поселок. Их отбрасывали, в полях перед линией обороны виднелось немало трупов в серо-зеленой форме. Выручали развернутые легкоконные батареи, засыпающие нападавших шрапнелью. Оранжевые облачка вспыхивали в небе над скапливающейся спешенной кавалерией русских — это подключились австрийцы.

Бум! Бум! Бум!

Серия разрывов накрыла поселок и позиции артиллерии. Откуда у русских в дальнем рейде скорострельные пушки⁈ Макензен видел, что бьют малым калибром, но часто, насколько же часто!

Горели дома. По улицам метались обезумевшие кони и люди. Засевшие в одинокой риге драгуны достреливали последние патроны. Еще немного, и придется саблями прорубать себе дорогу к центру поселка.