Вторая жизнь барышни Софьи (СИ) - Мягкова Нинель - Страница 16

— Госпожа Лесницкая? — удивилась Триша. — Она довольно милая, нас всегда привечает.

— Пока ты ее Вареньке не соперница, все хорошо, — фыркнула Людвика. — Попробуй только затмить кровиночку на каком празднике. Мигом прочувствуешь всю милоту и обаяние!

В наблюдательности Люде не откажешь. Она куда мудрее меня в том же возрасте. Жаль, что ей самой в замужестве это никак не помогло.

— Возвращаясь к теме барышни Воронцовской… не припомню, чтобы за ней кто-то ухаживал. Скорее, ее семья делает все, чтобы ее заметили, вон как вырядили, будто храм украсили!

И то верно, драгоценностей на Розалии было множество. Даже в волосах поблескивали крошечные капельки жемчужин, обрамленных бриллиантами. Про трехрядное ожерелье на шее и вышивку золотом и каменьями на платье молчу.

Еще немного, и можно было бы говорить о безвкусице, но аристократы знали меру и удержались на тонкой грани между роскошью и вызовом.

— Лучше бы правда в храм снесли, — суеверно осенила себя кругом Триша. — Авось боги даровали бы барышне здоровьичка. Вон, бледная какая, до синевы.

Сама Триша дородностью похвастаться не могла, но румянец во всю щеку свидетельствовал: у подруги просто порода такая, не в коня корм. А так на ней пахать можно.

В отличие от барышни Воронцовской.

— Представь нас, пожалуйста. И давай в оранжерею, что ли, сходим с ней. Воздухом подышим, — предложила я, оглядывая зал.

Пока никто приглашать Розалию на танец не спешил. Еебудущего мужа я представляла смутно — по снимку в газете, из статьи о бракосочетании. Ничем не примечательный скуластый молодой человек, немного простецкого вида. Я бы не сказала, что он достойная пара дворянке, пусть и отчаявшейся. Да и Розалия рядом с ним счастливой не выглядела.

Похоже, с ее скоропалительным браком не всё так просто.

Следует ли мне вмешиваться?

Этим вопросом я задавалась с тех пор, как переступила порог усадьбы градоправителя.

Для чего мне был дан второй шанс? Только ли чтобы спасти папеньку от удара и наше семейное дело от разорения? Или же помочь и другим людям?

Способна ли провинциальная барышня изменить ход событий в целом государстве?

Удастся ли мне предотвратить кровопролитные восстания?

Я не политик, не министр и образование получила достойное для девицы, но неподходящее для нынешней глобальной задачи. Не представляю, с чего следует начинать. С поиска заговорщиков? С изменения законов?

Писать челобитную царю? Засмеют же…

Но и оставлять все на самотек — преступление. Пусть никто об этом не узнает, меня совесть заест!

Так не определившись, я подтащила подруг вплотную к Розалии Воронцовской. Ее матушка заметила наше приближение издалека. Сначала нахмурилась, глядя на мое платье, а затем, видимо, мысленно махнула рукой и решила, что хуже не будет, а в компании девиц дочери все веселее. Может, и кавалеры внимание обратят.

И заулыбалась почти искренне.

— Доброго вечера вам, госпожа Воронцовская! — первой на правах знакомой пропела Люда. — Мы с подругами хотели позвать Розалию погулять в оранжерее. Можно?

— Конечно. Идите, развлекайтесь! — оживилась госпожа Воронцовская окончательно.

Похоже, представила за нами хвост ухажеров, наперебой подносящих цветочки.

Видно, что по усадьбе градоправителя она не бродила, ограничиваясь залом для торжеств. Иначе бы знала, что уединенней и тише места, чем пристройка с растениями, поискать надо.

Там нас точно мужчины не засекут.

В чем и состоял мой коварный замысел. Переждать танцы в спокойствии, перехватить что-нибудь вкусное ближе к полуночи и уехать с чувством выполненного долга, предварительно спровадив домой всех девиц.

Не нужны нам сомнительные женихи.

Глава 9.2

Однако у судьбы, как всегда, оказались другие планы.

В коридоре, когда я уже выдохнула и ощутила себя в безопасности, мы нос к носу столкнулись с болезненным молодым человеком, о скулы которого можно было порезаться, а кожа бледностью соперничала с бумагой.

Сходство с портретом было очевидным. Вот и женишок, господин Зимородский, подоспел.

«Неужели поджидал?» — пронесся в голове шальной вопрос. Метнула быстрый взгляд на Розалию — никакой реакции. Похоже, они еще не знакомы, сговора не было.

Это уже радует: мне не придется идти против первой горячей влюбленности.

Тут я увидела еще одного господина рядом с Зимородским, и мысли выветрились полностью, оставляя бьющее в виски набатом «куда же я вляпалась».

Потому что снимки этого мужчины, в отличие от портретов прочих мятежников, прогремели по всей стране. Не было, наверное, ни единой газеты, где не опубликовали бы их в какой-то момент. Начиная с самых первых бунтов и заканчивая угрожающей нотой царю — он ко всему приложил свою поганую лапу.

А еще якобы образованный человек, в школе нашей, унгурской, преподавал литературу и каллиграфию.

Там и подручных себе набрал среди молодых и наивных любителей справедливости. Ведь в школу принимали всех мальчиков, невзирая на происхождение.

Точнее, тех, семьям которых не хватало денег на личных учителей. Знатные и богатые получали образование дома, как и девочки.

Вот и оказались несчастные под влиянием безумца, замахнувшегося на смену власти в стране.

Впрочем, много позже выяснилось, что не так уж господин Белоярский и безумен был. Скорее деньги любил, за них был готов хоть страну продать, хоть мать родную, хоть бунт устроить со множеством жертв и реками крови.

Получается, с его подачи и произошло знакомство наследницы Воронцовских с будущим женихом. Чем-то оно мятежникам выгодно…

Какая разница чем? Много причин может быть.

Самое главное сейчас — не допустить роковой встречи.

— Я слышала, недавно в оранжерее распустилась редкая заморская орхидея! — прощебетала я, подхватывая барышню Воронцовскую под локоть с преувеличенным энтузиазмом и перекрывая ей вид на мужчин. Чтоб и лиц не разглядела. — Пахнет так заманчиво, медом и травами, и еще чем-то терпким, не то что ромашка какая.

— А я люблю ромашки, — робко, едва слышно пролепетала Розалия.

Я тоже люблю, но сейчас у меня иная задача. Не вкусы обсудить, а увести девицу подальше от угрозы.

Только вот кавалеры отступать так просто не собирались. Не для того они на бал пробрались, чтобы смирно у стенки постоять.

Еще вопрос, есть ли у них приглашения. Что-то сомневаюсь, что провинциального учителя, который толком обжиться в Унгуре не успел и ничем не отличился, удостоили подобной чести. Может, слугу подозвать для разбирательства?

Но эдак я выдам, что с ними знакома. Односторонне.

Тем временем претендент на руку барышни ловко обогнул меня и вклинился между Розалией и Тришей. Не успела предупредить подруг, чтобы держали оборону. Да и как им объяснить? Мы ведь на бал танцевать приехали и с ухажерами общаться. Странно будет шарахаться от потенциальных женихов.

— Какое совпадение, прелестная барышня! Мне тоже очень нравятся полевые цветы, — галантно сообщил Зимородский с легким поклоном. За руки не хватал, в личное пространство не вторгался и вообще вел себя довольно прилично, если не считать настойчивость, с которой пробивался к цели. — Жаль, очень многие недооценивают их простую, нежную прелесть.

Розалия затрепетала ресницами и покраснела. Комплимент был достаточно прозрачен, чтобы дойти до неиспорченного разума.

Я скрипнула зубами и потянула Воронцовскую за собой.

Не тут-то было.

Почуяв мужское внимание, она встала как вкопанная. Наставления матушки не прошли даром, барышня действительно была готова уцепиться за первого встречного, лишь бы в девках не остаться.

Сдаваясь, я повернулась к назойливым господам, невзначай прикрывая Розалию.

— Вы не представились, — холодно отчеканила, глядя по очереди в лицо обоим.

Тон позаимствовала у тетушки. Что-что, а отшивать неугодных госпожа Лесницкая умела мастерски.

Жаль, порекомендовать особу для ухаживаний я не могу. Заменить барышню Воронцовскую некем. Она у нас в Унгуре такая уникальная. И при деньгах, и при лавках, и с семьей знатной, но не зазнавшейся.