Вторая жизнь барышни Софьи (СИ) - Мягкова Нинель - Страница 6

Именно потому я решила поднять оплату детям. Многие — единственные добытчики в семье. И любая мелочь для них бесценна.

Пожалуй, предложу папеньке еще горячий перекус для работников делать. Для всех, не только служащих типографии. Помнится, в годы войны на наспех организованных сходках и митингах этого и требовали помимо прочего.

А еще нормированный рабочий день, и не двенадцать часов, больничные и защиту от увольнения.

Всего этого я им прямо сейчас дать не могу, но обязательно учту в договоре.

После разоблачения заговора царь смягчился и выполнил очень многие требования, исходившие из народа. В том числе те, что касались условий труда. Но в данный момент любая попытка изменить устоявшийся порядок может быть расценена как мятеж.

Мне только этого не хватало.

Я собираюсь исправлять ошибки, а не наделать новых, чреватых казнью всей семьи.

— Все хорошо, — заверила я отца, наливая себе один половник за другим густых, наваристых щей и сдабривая их сметаной. В горле по-прежнему стоял ком, но в животе настойчиво урчало, напоминая, что в нем с завтрака толком ничего не побывало, кроме сиротливого пряника. — Через два дня купчую подпишем. Я станки закажу из Рижеского уезда, говорят, там неплохие делают.

— Из Московии лучше. Но ты права, там куда дороже, — кивнул папенька.

А еще не такие надежные и быстрее ломаются, пусть и выглядят презентабельнее. Правда, выяснится это не сейчас, а лет через пять. Оба завода открыли примерно в одно время, но столичный быстро оброс заказами и начал халтурить, а провинциальный держался за каждого клиента как за родного и старался вовсю.

Раньше станки вовсе везли из-за рубежа, дед лично ездил заказывал и собирал собственноручно. Хорошо, что наши тоже освоили технологию.

— На представление думаешь сходить? — кивнул отец на афишу, которую я продолжала украдкой разглядывать. — Там медведи будут и собаки. Ты же не любишь, когда животных мучают.

— Не люблю. Но вот фокусы с удовольствием посмотрю, — задумчиво протянула я.

— Подружек позови. Давно вы не гуляли. Мало ли, женихов присмотрите!

Папенька иногда пытался изображать маменьку и намекал на мое долгое сидение в девках. Получалось у него это не слишком убедительно, однако влияние должное оказало. Стоило Каменецкому начать ухаживания, и я всерьез задумалась о свадьбе.

Не столько для себя, хотя Анджей был пригож, статен и красноречив, сколько чтобы папенька наконец успокоился и перестал тревожиться за мое будущее.

Подруг у меня было не так много. А как обнаружится через несколько лет — не было вовсе. Но сейчас мы тесно общаемся с двумя купеческими семьями, что в отличие от Мещерских не бросили привычное занятие и продолжали торговать — Кручинские посудой, а Яровские мехами. Дочери этих родов примерно моего возраста и тоже пока не обрели семейного счастья, потому на прогулки мы чаще всего бегали вместе, как и на разные мероприятия.

Негоже девице одной появляться в театре или в цирке. Неприлично. Даже если со служанкой — все равно сомнительно. Вот если в компании две барышни или более, тогда еще ничего.

Вынужденная взаимовыгодная дружба. Как-то так.

Глава 3.3

Мы выскочили замуж друг за другом, в течение одного года.

И все трое — неудачно.

Мой-то оказался игроком, у Люды Яровской — бабником, из чужих постелей не вылезал, а Тришу Кручинскую муженек и вовсе бил смертным боем за малейшую провинность.

При этом поддержки от родных ни одна из нас не получила.

Я — понятно почему, папенька слег как раз в то время, как выяснилась неприглядная правда о Каменецком. Мне было не до переживаний о долгах благоверного: я пыталась сохранить издательство и вылечить отца одновременно.

Людвике матушка прямо сказала: «Бабий удел такой, терпи и молчи. Зато деньги в семью несет, не то что вон у Мещерской».

Трише же посоветовали не раздражать супруга. Сама, мол, виновата, попалась под руку, когда тот не в настроении.

Она и старалась. Да так, что почти из дому выходить перестала, да и с нами общаться — тоже.

И когда я обратилась за помощью, ни одна подруга не отозвалась. Просто знакомые, соседи — и те отворачивались, завидев меня, и переходили на другую сторону улицы, будто я проклята. А я всего-то развод попросила, не выдержав постоянной борьбы с кредиторами.

Уже много позже выяснилось, что Каменецкий за моей спиной пустил нехорошие слушки. Мало того, что сам по себе разрушенный брак — крест на репутации любой женщины, он меня еще и прелюбодейкой выставил. Нет, чтоб сознаться публично в своих грехах! Нет, он остался безгрешной жертвой, зато я стала роковой соблазнительницей.

Правда, на кого именно я позарилась, находясь в брачных узах, никто так и не узнал. Даже я сама.

В общем, осадочек в душе у меня остался до сих пор. Но отказаться идти в цирк с подружками означало остаться дома. Одну меня туда никто не отпустит.

Потому пришлось писать пригласительные. Благо афиши уже расклеены по городу, у нас — специальный экземпляр для печати. Папенька еще и денег за рекламное объявление получил.

Надо было бы, наверное, отказаться и вернуть задаток, учитывая грядущий скандал. Но я решила поступить по-другому.

Лучше его предотвратить.

Грустно, если праздник окажется испорчен гнусным преступлением.

Записки отправились по адресам подруг с донельзя счастливыми мальчишками-посыльными. Те за каждое послание получили по целых две копейки и радовались неожиданной прибыли.

— Балуешь ты их, — проворчал папенька, прихлебывая чай. На блюдечке рядом маслянисто поблескивали изъятые из банки с вареньем ломтики айвы — любимый его десерт. — Эдак вообще без оплаты работать перестанут.

— А какой им резон работать без оплаты? — крамольно высказалась я. Отец аж поперхнулся. — Вы сами подумайте. Их сейчас любой конкурент переманить может. Посулит на пять копеек больше, и только мы их и видели.

— Так нет у нас конкурентов-то! — не слишком уверенно возразил папенька. — Луговецкий одни объявления печатает, ему нам мешать резона нет.

— Это пока что нет, — мрачно заметила я, подтягивая ближе тарелочку с цукатами. Приятная сладковатая кислинка разлилась по языку, стирая привкус мяса и специй. — А если появятся, первым делом перекупят разносчиков. И плакала наша газета.

— Какая-то ты сегодня излишне унылая. Обидел кто? — нахмурился отец. — С чего решила, что наше детище так легко потопить?

— Не легко. Лет пять займет, — согласилась я. — Но возможно, к сожалению. И лучше заранее продумать стратегию отпора вероятным соперникам.

— Ты поэтому листок для дам задумала открывать? — озарило папеньку. — Разнообразить чтиво, но под другим названием, чтобы никто другой не подсуетился? Лихо. А что, слухи какие-то бродят? Кто-то задумал новую газету открывать?

— Нет пока, — усмехнулась я. — Просто недавно узнала, что в столице такие вот издания для скучающих супруг чиновников и бездельничающих барышень очень популярны. У нас же по светлицам никак не меньше девиц сидит! Как раз и займутся. Им радость, нам — прибыль.

— Откуда только ты все это вызнаешь… — покачалголовой отец.

Осуждения в его голосе не было, скорее восхищение. Как истинный охотник за сенсациями, он уважал подобные качества в других.

Дед не зря в свое время перебрался из купечества в литераторы. Все-таки любовь к печатному слову — и сопутствующему азарту — у нас в крови.

Куда там карточным играм! Тут пока тираж напечатаешь, такой прилив энтузиазма словишь, что потом пластом лежишь сутки.

Глава 4.1

Ответы на записочки пришли ближе к ночи.

Барышням настолько не терпелось приобщиться к развлечениям, что они не стали дожидаться приличного времени. Разумеется, и Триша, и Люда согласились ко мне присоединиться. Уже видели развешанные по городу афиши и ухватились за возможность сэкономить.

Нам ведь как рекламодателям бесплатно билеты полагались. Целых пять. Выдавали, видимо, в расчете на семью с детьми, но мы-то с папенькой одни, да и я уже давно взрослая. Отказываться, конечно, не стали. Мало ли еще разок сходим, цирк-то на месяц почти приехал.