Наследница поместья "Соколиная башня" (СИ) - Воронцова Александра - Страница 23

Я должна была что-то сделать, чтобы помочь себе.

Нараставшая паника не давала собраться, и я просто создала иллюзию змеи и запустила ее по штанине мужчины.

Честно говоря, змея вышла ненатуральной, больше похожей, на оживший чулок, но в темноте и этого было достаточно, чтобы отвлечь от меня внимание.

Меня выпустили из рук, чтобы стряхнуть с себя пресмыкающееся, и этим я выиграла немного времени.

Звук ломающихся сучьев и шорох листвы под подошвами сапог, придал мне сил:

— Помогите, — прошелестела я, надежда, что меня услышат была слаба, но не попытаться я не смогла.

А меня снова попытались отцепить от веревки, но уже разжимая мои пальцы.

Внезапно с соседних деревьев, словно вспугнутые, вспорхнули птицы и закружили над нашими головами.

Моему похитителю это почему-то очень не понравилось. Снова шепотом выругавшись, он оставил меня в покое. Просто бросил меня и сбежал.

А через минуту, я почувствовала, как меня опять подхватили на руки. Испугавшись, я попробовала дать отпор. Конечно же, у меня ничего не вышло. И я снова создала иллюзию, но уже пауков, только в этот раз впечатлить этим никого не смогла.

— Энни, Энни…

Слезы текли из глаз, пульс грохотал в ушах, и только усилившийся зуд в плече помог мне сообразить, что это не тот. Другой.

Это Бладсворд.

Сидя рядом со мной прямо на земле, он прижимал меня к своей груди.

И я разревелась сильнее, уткнувшись носом в пропахшую костровым дымом рубашку.

— Девочка, что случилось?

Голос меня не слушался, да и выплескиваемые в плаче эмоции не располагали к связному диалогу.

Владетель слегка меня встряхнул, но это не помогло мне успокоиться, слезы перешли в икоту.

Тогда он убрал растрепавшиеся волосы от моего лица и внимательно на меня посмотрел.

Что-то ему не понравилось.

Он склонился ниже, будто принюхиваясь, и вдруг коснулся моих губ своими.

Я лишь взглядом могла передать ему все, что думаю о том, что он воспользовался моим состоянием, однако Бладсворд нахмурился:

— Где ты написалась любицвета?

Что еще за любицвет?

Что происходит в землях Бладсворда?

Почему все всех травят?

Жгун-трава, любицвет… Тут вообще растут безобидные растения?

— Много выпила?

— Нет… — прошептала ошеломленная я, но так тихо, что владетель меня не расслышал. И решил уточнить ответ на свой вопрос прежним способом.

Только в этот раз, он не просто лишь прижался губами, а сделал совершенно непристойную вещь. Он поцеловал меня глубоко и совершенно не невинно. Я про такие поцелуи только от Торни и слышала.

К моему ужасу, нечто во мне словно рванулось навстречу Бладсворду.

Я ощутила поднимающуюся волну жара, каждая косточка в тебе будто таяла. Мне хотелось, чтобы владетель не только держал меня в руках, а сделал еще что-то. Я не знала, что именно, но это желание было сродни темному голоду.

— Немного, — оторвавшись от моих губ, постановил владетель.

Устроив меня поудобнее на своих коленях, он полез за пазуху и выудил оттуда маленький флакончик.

— Сейчас мы приведем тебя в порядок, но потом нам придется серьезно поговорить, — предупредил Бладсворд.

Он вынул пробку из узкого горлышка и уже собрался споить это непонятное зелье мне, но вдруг задумался.

— Пару минут это подождет, — хмыкнул владетель, и его губы снова накрыли мои.

Глава 25. Сдержанность и благородство — наше все

Это было совершенно возмутительно!

И я опять опростоволосилась.

Забыла потерять сознание.

Где-то все-таки Мерзкая Лиззи не уследила за моим воспитанием.

Вместо того чтобы, как любая порядочная леди, лишиться чувств в подобной ситуации, я думала о том, как настойчивы губы Бладсворда, как мне горячо от этого поцелуя. Меня неумолимо накрывала лихорадка. Внизу живота тяжелело, одежда невыносимо мешала, и хотелось чего-то неизвестного все сильнее.

И когда владетель наконец остановил это безумство, я уже не была уверена, что довольна этим.

— Проклятье! — пробормотал Бладсворд. — Большего нельзя.

Он прижал меня к себе сильнее и, намереваясь дать мне выпить жидкость из флакончика, приподнял двумя пальцами мое лицо за подбородок.

А я задумалась. Большего? Уж не того ли, что сейчас мне так требовалось? Почему меня этого лишали?

Заметив мой немного разочарованный взгляд, владетель усмехнулся:

— Ты мне, конечно, дашь пощечину, но я ни о чем не жалею.

Несколько горьких, как хина, капель упали мне на язык, и меня будто в прорубь уронили. Тело мгновенно облило холодом, и на секунду мне показалось, что я не могу дышать, но уже через несколько мгновений в голове прояснилось, жар и непонятный голод, терзавший меня, схлынули, и наступило жестокое отрезвление, принесшее понимание, что Бладсворд нагло и без тени стыда себе позволил!

Оказалось, что и силы ко мне вернулись.

Пусть всего лишь частично, но их хватило на замах для пощечины.

Увы, владетель оказался и проворнее, и сильнее.

Он перехватил мою руку и поцеловал мои пальцы.

— Вы… вы… — булькала я, надеясь, что прямо сейчас сгорю от стыда, но ничегошеньки у меня не выходило.

— Теперь можно на «ты», — сверкнул белозубой улыбкой Бладсворд. — Назови меня «Райан», Энни.

— Да как вы… — я все никак не могла подобрать слов, потому что на такой случай меня ничему не учили, а использовать то, что я как-то раз слышала на конюшне, я не решалась.

— Полно, Энни. Ничего такого. Будем считать, что это была плата за помощь в библиотеке.

Что? Поцелуй за книжку? Три раза? Даже четыре…

— Это уж слишком! — нашлась наконец я.

— Ты даже не представляешь, какие чудеса сдержанности я проявляю прямо сейчас. И если ты не перестанешь ерзать…

В этот раз меня словно кипятком окатило, потому что после слов Бладсворда я остро ощутила, как неприлично он меня обнимает. А еще, что у него там… Ну… Как у того коня на конюшне…

В панике я подскочила на ноги, но, увы, капли, которые мне дал владетель, справились еще не до конца. Их действие медленно распространялось сверху вниз, и ноги пока меня плохо слушались. Запутавшись в юбках, я буквально рухнула обратно в объятья Бладсворда.

Поймав, меня снова притиснули к стальному телу.

Так оно, конечно, было надежнее, но…

— Вы бесчестный человек, — пролепетала я.

— Энни, чтоб ты знала, я поражаюсь собственному благородству. У нас в землях все еще действует закон, по которому спаситель девицы имеет право на намного более смелые вещи…

Какой кошмар!

Ужасное место!

— Так, Энни, — владетель строго посмотрел мне в лицо, — а теперь скажи благородному мне, где ты взяла любицвет.

— А что это такое? — спросила я.

— Это такое... кхм… полезное растение. Его отвар раньше принимали девицы перед первой брачной ночью.

— Зачем?

Бладсворд тяжело вздохнул.

— Давай отложим ботанику на потом, хорошо? У нас с тобой в любом случае предстоит долгий разговор, но сейчас мне нужно понять, как ты оказалась в таком состоянии.

Что-то владетель не договаривал, но, и впрямь, это сейчас не самый важный вопрос. Немного сбивчиво я пересказала ему, как все происходило.

— И как он выглядел?

— Как вы, — пожала я плечами, и мой ответ Бладсворду не понравился. — Маска была в точности как у вас. Именно она и сбила меня с толку.

— Маска — это плохо, — нахмурился владетель. — От маски легко избавиться. Дело дрянь. Ты сможешь его узнать?

— Не уверена, — честно ответила я.

— Ты что-то знаешь, но упорно молчишь, — пытливый взгляд Бладсворда, заставлял меня кусать губы. — Это глупо, Энн Чествик. Моя помощь в твоих интересах.

— Не уверена, — пробормотала я. — Тут за книжку берут четыре поцелуя. Расценки в ваших землях — просто ужас.

Владетель расхохотался:

— Какая ты бережливая.

Я насупилась. Как-то это прозвучало не очень.

— Не смешно.