Вернуть истинную. Наследник для волка (СИ) - Белильщикова Елена - Страница 17

— Разве только Марка? — коротко рассмеялся Артур и развел руками. — Любого оборотня в этом городе. Я чувствую себя… кем-то значимым. От этого тяжело отказаться. Да и зачем, если это и должно быть моим?

— Может, потому что это все так, пустота? — улыбнулась я, даже немного жалея в этот момент Артура. — А у тебя больше нет в жизни ничего более значимого. Кроме власти и денег. Ни друзей, которым ты можешь доверять, ни настоящей любви с девушкой, которая не смотрит на твой кошелек. И чтобы не выть от этого на луну, ты хватаешься хотя бы за то, что имеешь. А на деле что власть, что богатство — это так, пустота, воздух?

— Без воздуха нечем дышать, — напомнил Артур. — По крайней мере, мне, если я уступлю место вожака, будет нечем.

«Потому что у тебя и так нет ничего, кроме этого статуса вожака. Тебе и так нечем дышать, Артур», — с горечью, с сочувствием подумала я.

Глава 10

Наверно, не стоило вести душеспасительные беседы с едва знакомым вожаком оборотней? Ведь в глазах Артура сверкнул жесткий огонек. Еще пару минут назад этот голос был мягким и обтекаемым, успокаивал, как мягкий плед на плечах. Сейчас же словно ощерился волчьими клыками.

— А ты сама-то? Что у тебя есть в жизни? Кроме Марка, хотя я не очень-то верю, что у вас что-то получится! Вы разругаетесь через пару месяцев, когда он попытается выдрессировать тебя под высшее общество, а ты покажешь зубки. Скажешь, в том, чтобы возить тряпкой по полу в общественном туалете, гораздо больше смысла, чем в том, чтобы управлять оборотнями?

— Эта тряпка хотя бы не становилась яблоком раздора между мной и моей семьей! — выпалила я.

В эту секунду будто треснул какой-то стержень, державший меня на плаву в этом столковении. Ведь на меня резко, как ведро холодной воды на голову, обрушилось осознание, что нет у меня больше семьи, не осталось. Вся дальняя родня слишком дальняя. Единственным родным человеком была мама. Была. Я буквально пошатнулась, садясь обратно на диван и роняя лицо в ладони.

Артур оказался рядом, обнимая за плечи. Он не успокаивал, не говорил: «Тише, ну, что ты?» Ничего из того, чего можно было ожидать. Артур просто ждал, пока я выплачусь. Девушка, которая, в принципе, его раздражает одним своим появлением, но пережившая горе, схожее с его.

Постепенно я начала говорить. Всякую чепуху, которую, наверно, не вывалила бы ни на Марка, ни даже на лучшую подругу, если бы она у меня была. Говорят, случайные попутчики — лучшие слушатели? Эта роль досталась Артуру. Я рассказывала о том, как любили друг друга мама и папа, как нам его не хватало, как я частенько оставалась у соседки, когда ее снова и снова забирали в больницу… Перескакивала с одного на другое, захлебывалась обидой на судьбу. И попытки заработать на лекарства, и хамовитая дамочка в регистратуре больницы, и все ухудшающиеся анализы — вряд ли Артур разбирал хоть что-то из перепутанного клубка.

— И теперь я одна, совсем одна!

— Ну, у тебя же есть Марк, — неуверенно поддержал Артур.

Я и сама это знала. Сейчас в наших отношениях все шло просто отлично! Но говоря о том, что мы расстанемся из-за того, что из разных миров, Артур подковырнул мой собственный страх. Поэтому после таких разговоров я иррационально чувствовала какую-то шаткость, будет ли и дальше все так хорошо: через полгода, год? И отчаянное одиночество.

Впрочем, плакать вечно невозможно. Артур стойко перенес мои рыдания, во время которых я наверняка выглядела безобразно с распухшим носом и покрасневшим лицом. Я даже не сообразила, на каком этапе хозяин пентхауса сунул мне коробку с бумажными салфетками. Наверно, чтобы я не заменила их рукавом его рубашки. Он же меня считает невежей из трущоб. Хотя, пожалуй, рубашки мне не хватило бы для этих целей. Ведь коробка салфеток стала легче вполовину. После этого я застыла, глядя в одну точку мутным заплаканным взглядом.

— Пойдем. Тебе нужно отдохнуть, — Артур потянул меня за руку.

Я подчинилась, как тряпичная кукла. Еще не зная, что собственноручно сделала шаг в ловушку.

У Марка выдался сложный день. То и дело хотелось позвонить Артуру, спросить, как там Ева. Но в то же время не хватало смелости взяться за телефон. Это ему-то, оборотню, волку, решившему бросить вызов брату-вожаку! Марк боялся, что не подберет нужных слов. С Евой и лицом к лицу иногда говорить сложно! Неосторожная фраза — и все, свернется ежом, выставит иголки, попробуй подберись заново к ней. А уж по телефону, в расстроенных чувствах?

«Да не в этом дело! — гаркнул сам на себя Марк. — Я просто чувствую себя виноватым! Что не получилось спасти ее мать. Что я… не знаю, не появился раньше в жизни Евы. Что все сложилось именно так. Что я не оперировал сам и не знаю, вдруг был бы шанс, хотя бы крохотный, хотя бы почти невозможный на успешный исход операции».

Марк знал, что все это бред. В клинике работали лучшие специалисты, которых только смог найти. Каждого знал лично, к каждому сам лег бы под нож, если бы возникла необходимость. Но все равно винил себя, пусть и абсолютно иррационально. И боялся, что обвинит и Ева.

Тут еще и позвонили по работе, наметились проблемы в одной из аптек. Марк заскочил туда на пару минут, собираясь все решить, а выбрался только спустя час или больше. И вот он ехал к Артуру. Должен был бы гнать, окрыленный скорой встречей с любимой девушкой! Но этого Марк не чувствовал. Не то по-прежнему нелепо винил себя, не то боялся липкой и гадкой беспомощности при виде плачущей Евы, не то грызло какое-то нехорошее предчувствие? Сам не мог разобраться.

Поднявшись наверх, Марк недовольно вздохнул в ожидании, когда Артур откроет. Был почти уверен, что он нарочно тянет время, лишь бы побесить! Это в его духе! Марк закатил глаза, как тут дверь наконец открылась. На пороге предстал Артур, обнаженный до пояса. На лице сияла белозубая улыбка-оскал, в глазах горело злое торжество.

— О, прости, я немного… задержался, — Артур хмыкнул многозначительно.

— Где Ева?! — взревел Марк.

Он оттолкнул брата в сторону так резко и сильно, что тот практически налетел на стоящий рядом шкаф. Марк ринулся вглубь пентхауса. Едва не рыча, едва не перевоплощаясь в зверя от ярости. В голове ни единой мысли. Только жгучая ревность.

Марк рванул дверь в спальню так, что она едва не слетела с петель. Незапертая… А внутри Ева, мирно спящая на кровати. Сверху заботливо наброшено одеяло.

— Ева? — выдохнул Марк в шоке, оцепенев в дверях.

Одно дело — просто ревновать и рисовать в своей голове всякие мрачные картины. Совсем другое — увидеть их своими глазами. Ведь Ева, разнеженная, слабая, приподнялась на кровати, сонно моргая. Одеяло сползло, и теперь были видны обнаженные ноги и просторная белая рубашка. Явно с плеча Артура.

— О, Марк! — Ева села на кровати, спуская босые ноги на пол. — Наконец-то ты приехал!

«Да ты, похоже, забыла, что уснула в чужой постели? И в рубашке своего любовника?» — захотелось прорычать Марку.

У него действительно щекотало горло. Звериный инстинкт — зарычать, хоть немного выпустить пар. Пока не наломал дров со злости. Ведь кулаки уже сжались так, что казалось, и силой не разогнешь пальцы, будто их свело судорогой. Артур же стоял совсем рядом. И Марк не выдержал. Он резко развернулся, перехватывая брата за горло, толкая на стену.

— Что это значит?! — взревел Марк.

Он чувствовал, как под его пальцами сбились и дыхание, и пульс. Артур, гордый вожак, вечно насмешливый старший брат, наследник всего… боялся. Впервые смотрел на Марка глазами добычи, а не зверя. Казалось, даже забыл о своей магической власти, о том, что мог бы одним взглядом заставить скорчиться от боли в ногах.

— Я спрашиваю, что здесь было, брат?! — заорал Марк, не выдержав. — Если я еще могу тебя так называть!

Он не ожидал такой подлости от Артура. Тот смотрел сегодня так искренне, так доброжелательно вызывался помочь. А в итоге просто мечтал отбить у Марка истинную?!