Пробуждение. Трилогия (СИ) - Смирнов Роман - Страница 19

— Прорыв укреплённых линий, — объяснял Романов. — Три пулемёта подавляют пехоту, пушка работает по огневым точкам. Пехота идёт следом, закрепляет успех.

Теория позиционной войны. Опыт Первой мировой. Но война будущего будет другой — манёвренной, стремительной. Такие мастодонты останутся на обочине.

— Сколько их у нас? — спросил Сергей.

— Около пятисот, товарищ Сталин. Производство продолжается.

Пятьсот машин, которые устареют раньше, чем понадобятся. Ресурсы, брошенные в песок.

Но он не сказал этого вслух. Пока — только смотрел, слушал, запоминал.

Последним был Т-35 — гигант с пятью башнями. Самый большой танк в мире, гордость советского танкостроения.

Сергей смотрел на эту громадину и не знал, плакать или смеяться.

Пятьдесят тонн. Одиннадцать человек экипажа. Три пушки, пять пулемётов. Броня — тридцать миллиметров, не больше, чем у Т-28, несмотря на размеры.

— Впечатляет, — сказал он нейтрально.

— Символ мощи Красной Армии, — Романов расправил плечи. — На парадах производит неизгладимое впечатление.

На парадах. Вот именно.

— А в бою?

Романов помедлил.

— В бою… пока не применялся, товарищ Сталин. Но теоретически — страшное оружие.

— Теоретически, — повторил Сергей.

Он знал, что будет с этими машинами в сорок первом. Большинство сломается на марше — ходовая часть не выдерживала веса. Те, что дойдут до боя — сгорят от немецкой артиллерии. Броня тонкая, силуэт огромный, скорость черепашья. Идеальная мишень.

Но сейчас, в тридцать шестом, об этом никто не знает. Т-35 — предмет гордости, его показывают на парадах, печатают на плакатах.

— Сколько их выпущено? — спросил он.

— Шестьдесят одна машина, товарищ Сталин. Производство идёт.

Шестьдесят одна. Немного. Но каждая стоит как десять Т-26. Ресурсы, которые можно было потратить на что-то полезное.

— Остановите производство, — сказал Сергей.

Тишина. Романов побледнел.

— Товарищ Сталин?..

— Не сейчас. Но в ближайшее время — рассмотрим вопрос. Подготовьте анализ: сколько стоит один Т-35, сколько вместо него можно сделать Т-26 или БТ. Жду на следующей неделе.

— Слушаюсь.

После осмотра техники — разговор в штабе полигона. Чай, бутерброды, карта на стене.

Сергей сидел во главе стола, слушал доклады. Командиры говорили о тактике, о подготовке экипажей, о проблемах.

Проблем было много. Радиосвязь — не хватает раций, танки в бою не слышат друг друга. Прицелы — качество низкое, оптика мутная. Двигатели — ресурс маленький, часто ломаются. Запчасти — дефицит, машины простаивают неделями.

Сергей слушал, кивал, делал пометки в блокноте.

Один из командиров — молодой, горячий — заговорил о тактике:

— Товарищ Сталин, нам нужно менять подход. Сейчас танки используют для поддержки пехоты — медленно, осторожно, по чуть-чуть. А надо — массированные удары, глубокие прорывы. Как немцы учат.

— Откуда знаете, чему учат немцы? — спросил Сергей.

— Читаю их журналы, товарищ Сталин. Там пишут о «танковых клиньях», о взаимодействии с авиацией. Гудериан, фон Сект — интересные идеи.

Гудериан. Имя, которое Сергей знал. Отец немецких панцерваффе. Человек, чьи танки дойдут до Москвы в сорок первом.

— И что вы думаете об этих идеях?

— Правильные идеи, товарищ Сталин. Мы должны делать то же самое — только лучше. Создавать танковые корпуса, учить командиров действовать самостоятельно, не ждать приказов сверху.

Самостоятельно. Не ждать приказов. Именно этого боялась система — инициативы, независимости. Командир, который думает сам — опасен. А вдруг надумает что-нибудь не то?

— Как вас зовут? — спросил Сергей.

— Капитан Катуков, товарищ Сталин. Михаил Ефимович.

Катуков. Ещё одно знакомое имя. Будущий маршал бронетанковых войск. Один из тех, кто остановит немцев под Москвой.

— Изложите свои идеи письменно, товарищ Катуков. Подробно, с обоснованием. Пришлите мне лично.

Катуков вытянулся:

— Слушаюсь, товарищ Сталин!

Романов смотрел на молодого капитана с неодобрением — выскочка, лезет со своим мнением. Но промолчал.

На обратном пути Сергей думал о том, что увидел.

Танковые войска — на бумаге мощные, на деле — уязвимые. Машины устаревают, тактика отстаёт, командиры зажаты страхом.

Но есть и хорошее. Люди — толковые, думающие. Катуков, другие молодые командиры — они видят проблемы, предлагают решения. Их нужно поддержать, защитить от системы, которая давит инициативу.

Техника — вопрос времени. Через несколько лет появятся Т-34 и КВ. Нужно ускорить разработку, обеспечить ресурсами. И — прекратить тратить силы на тупики вроде Т-35.

Он достал блокнот, начал писать.

'Танки. Проблемы: — Т-26, БТ — слабая броня, уязвимы для ПТО. — Т-28, Т-35 — тупиковая ветвь, тратим ресурсы впустую. — Нет радиосвязи — танки глухие в бою. — Прицелы, двигатели, запчасти — качество низкое. — Тактика устарела — поддержка пехоты вместо самостоятельных операций.

Люди: — Катуков — перспективный, думает правильно. Поддержать. — Романов — исполнитель, не более. — Нужны командиры, способные действовать самостоятельно.

Задачи: — Остановить производство Т-35. Перенаправить ресурсы. — Ускорить разработку новых танков (Т-34, КВ — кто этим занимается?). — Наладить радиосвязь — каждый танк должен иметь рацию. — Изучить немецкую тактику. Разведка, переводы, аналитика. — Защитить молодых командиров от репрессий.'

Он закрыл блокнот.

Много работы. Слишком много для одного человека. Но он не один — есть Ворошилов, есть молодые командиры вроде Катукова. Нужно строить команду, искать союзников.

И — учиться. Он не танкист, не генерал. Его знания — из книг и фильмов. Нужно слушать тех, кто разбирается. Задавать вопросы, а не давать ответы.

Пока — только смотреть.

Вечером на даче — ужин, потом работа с документами. Сергей искал информацию о новых танках.

Нашёл докладную записку из Харьковского завода. Конструктор Кошкин предлагал проект нового среднего танка — с противоснарядным бронированием и дизельным двигателем. Проект назывался А-20.

Прототип Т-34. Машина, которая изменит ход войны.

Сергей читал внимательно. Кошкин писал о проблемах — нехватка средств, скептицизм начальства, бюрократические проволочки. Просил поддержки.

Записка была датирована мартом тридцать шестого. Четыре месяца назад. Что с ней стало? Дошла до кого-нибудь? Или затерялась в бумагах?

Он позвонил Поскрёбышеву:

— Найди мне всё по Харьковскому заводу. Конструктор Кошкин, проект А-20. Хочу знать, на какой стадии работа.

— Сделаю, товарищ Сталин.

Первый шаг. Маленький, но конкретный.

Т-34 появится — с его помощью или без. Но если помочь Кошкину сейчас — появится раньше. И, может быть, их будет больше к сорок первому.

Только вопрос насколько много детских болезней словит машина опережающая время.

Глава 13

Добровольцы

Первые новости из Испании пришли в середине августа — обрывочные, противоречивые, тревожные.

Республиканцы держались, но с трудом. Мятежники наступали на юге, рвались к Мадриду. Немецкие самолёты бомбили города, итальянские «добровольцы» высаживались в портах. Европа делала вид, что ничего не происходит.

Сергей читал сводки каждое утро — Поскрёбышев приносил их вместе с остальной почтой. Сухие строчки разведдонесений, газетные вырезки, шифровки от советских представителей в Мадриде.

«…Положение республиканцев критическое. Армия деморализована. Офицерский корпус ненадёжен — часть перешла к мятежникам. Народная милиция храбра, но необучена. Срочно нужна помощь».

Помощь шла. Первые корабли с техникой вышли из черноморских портов в конце июля — танки, самолёты, боеприпасы. Официально — «коммерческие грузы». Неофициально — всё знали, куда и зачем.

С самолётами вышло не совсем так, как планировал Сергей. Он хотел отправить только И-15 — надёжные бипланы, проверенные временем. Если попадут к врагу — невелика потеря, секретов в них немного.