Опасная одержимость бандита - Герман Юлия Александровна - Страница 8

– Отчего же, – направляю камеру на свой пах и обхватываю ладонью эрекцию. – Видишь?

– Через брюки совсем не могу ничего разобрать, картинка мутная, – кокетничает эта стерва. – Покажи поближе, я совсем забыла, как он выглядит.

– Давай лучше я на тебя посмотрю, – на такие уловки меня не купишь.

Неважно, сколько раз я ебал ту или иную девку, но игры с видеотрансляцией и гаджетами не допускал. Никому не нужны дешевые скандалы с интимным видео начальника личной охраны Панкратова. Потом это дерьмо придется расхлебывать ложками.

– Что хочешь увидеть? Это? – видимо, поместила гаджет на подставку, и на экране качнулись две сочные пышные сиськи, больше не сдерживаемые бельем. Розовые крупные ареолы и стянутые в тугие комочки вершинки манили к себе, зазывая втянуть их губами. Почувствовал, как во рту скопилась слюна.

Сжал член через брюки, ощущая, как он болезненно прижимается к ширинке.

– Эти девочки так соскучились по твоим рукам, – сжала полушария, а затем ущипнула себя за соски. – Твоим губам, – издала стон и томно прикрыла глаза.

Трахаться хотелось до одури. Но максимум, что я мог позволить себе здесь, на чужой территории, это спустить себе в кулак.

– А знаешь, кто еще соскучился по тебе, мой суровый и занятой мужчина, – поморщился от этой сладости, от которой даже скулы свело.

– Оль, мы договаривались. Мы встречаемся время от времени, не более. Никаких ярлыков. Я предупреждал.

Стоило девушке начинать меня называть своим, как я тормозил связь с ней, каким бы охуительным ни был с секс с ней. Хватило одного раза увязнуть так, что до сих пор не получалось собрать себя в единое целое.

– Прости, малыш, – начала она мурлыкать, но момент оказался упущен. – Посмотри на мою девочку, она так истосковалась по тебе.

– Мне пора, – скинул вызов, даже не попрощавшись, кинув номер в блок.

По всей видимости, у нас разное представление о ни к чему не обязывающей связи. Откинул гаджет в сторону, потерев переносицу и положив голову на спинку кресла.

Не время отвлекаться. В последнее время происходит нездоровая возня вокруг Панкратова. И за оставшиеся два дня моя задача понять, что именно на уме у Алика.

В голове тут же всплыл образ его дочки с этими бездонными глазами-блюдцами, наполненными слезами. Почувствовал нечто похожее на что? На вину? Вряд ли. Тогда что это за странный червь, разъедающий грудак? Нет, это не совесть. Это ожидание какого-то лютого треша. Оставалось надеяться, что у девчонки симпатия ко мне оказалась минутной блажью, и она очень быстро забудется, увлекшись кем-то из ровесников. И надо намекнуть Алику, чтобы лучше следил за малолетней дурочкой. Далеко не все мужики такие же благородные с молодыми дурочками, прыгающими к ним на шею. И следующий подобный поход в клуб может очень плохо для нее закончиться.

Взял в руки смартфон.

– Дэн, – набрал своего подчиненного. – Занеси мне запись с камер из клуба.

– Пару минут, – отозвался парень, и я нажал на кнопку отбоя, собираясь привести свой план в действие.

Глава 8

Мия

– Жду внизу, – пронесся по номеру папин голос.

– Угу, – глухо отзываюсь.

– Мия, ты меня поняла? Без задержек!

– Да, – отвечаю, но меня, кажется, слышит только дверное полотно.

До сих пор не верится, что папа выдернул меня с занятий и потащил в эту дыру. Но теперь он меня не оставляет без присмотра ни на мгновение.

Вздрогнула, вспомнив, как началось мое утро после клуба.

Никогда я еще не видела папу в таком гневе. Он тогда практически с ноги открыл дверь моей спальни, так, что у меня от стука, с которым она отлетела от стены, долго еще звенело в ушах. Помню, как за ним вбежала в комнату мама, но не вмешивалась. Скукожившись у входа, наблюдала за разворачивающейся сценой словно побитая собака, опасающаяся новой вспышки хозяйской агрессии.

Оказывается, отпустить в клуб с Ромашкой было лично ее инициативой. И кто-то ночью прислал папе видео, где мы с Соколовым сидели в лаундж-зоне, а потом я одна бродила по танцполу. Без Романа.

Тогда первое, что мне пришло на ум – отец увидел меня со взрослым незнакомцем и поэтому так взбешен. И снова одна только мысль о мужчине, разбившем мне сердце, и грудь болезненно сжало.

Но затем впервые в жизни я услышала, как отец осыпает таким отборным матом и меня, и маму, что мгновенно забыла о своем страхе, как и обо всех мужчинах на планете вместе взятых. Но зато вспомнила, как увидела отца в компании женщин. И мамы среди них не было. Стоило воскресить в памяти те мгновения на улице возле такси, как меня охватила ответная ярость.

Как он смеет предъявлять мне что-то после такого предательства?! Неужели считает, что может меня третировать за единственный выход в клуб, и то не самовольный, а с маминого разрешения, в то время как сам там… с другими. Судя по тому, как они вылизывали его шею, вряд ли они поехали петь в караоке. И все это за спиной у мамы и на глазах у его приятелей!

Никогда не забуду его подлости и тех слов, которыми он осыпал меня и маму за несогласованные решения. Пусть спустя два дня после завершения переговоров он и повел нас с мамой в ресторан и пытался как-то сгладить ссору, но для меня все навсегда изменилось. В моих глазах он – предатель, и я больше не смогу воспринимать его, как и прежде. Таким же непогрешимым, чье слово воспринимается за истину, и самым честным.

Когда же я попыталась рассказать об увиденном маме, она лишь сверкнула глазами и сказала:

– Ты ошиблась, – сухо проговорила она. – Папы там не было, – показалось, что её пальцы, сжимающие чашку с кофе, сжали фарфор чуть сильнее. – Выкинь из головы эти глупости и больше никогда не смей обвинять отца в подобной мерзости! Тебе должно быть стыдно, Мия, что ты наговариваешь на отца!

Конечно, после подобной реакции я вряд ли решусь вновь влезать в их отношения. Но родители после того случая заметно отдалились друг от друга. При мне они ничего не обсуждали, но я чувствовала звенящее между ними напряжение.

Радовало одно – меня больше не заставляли общаться с Романом. Хоть я и понимала, это лишь временное затишье. Родители наверняка устроили тому взбучку за то, что бросил меня одну в рассаднике порока. Иначе для чего бы ему писать мне на следующий день кучу сообщений с извинениями. Как и все последующие две недели, ежедневно.

Но все равно я не понимала, зачем папа потащил меня с собой на периферию для посещения какого-то благотворительного бала, да еще и без мамы. Кажется, между ними все стало совсем плохо.

Поэтому отдуваться сегодня придется мне одной.

Кинула на себя в зеркало последний взгляд, особо даже не заботясь о том, как выгляжу, и спустилась вниз.

– Наконец-то! – раздраженно сказал папа, направляясь к выходу. – Опаздываем уже.

Молча следую за ним, снова ощущая ту самую духоту, что так часто стала донимать меня в присутствии родителей. И вообще я осознала, насколько неуютно рядом с ними. Мне все время кажется, будто я в клетке, выбраться откуда у меня нет ни единой возможности.

– Ничего себе! – вырывается из меня, когда вижу здание оперного театра, где проходит благотворительный вечер.

– Неожиданно, да, зайчонок? – усмехается папа, помогая мне выбраться из машины.

– Не думала, что в этом захолустье есть на что посмотреть, – рассматривала большой купол здания, спрятанный за несколькими рядами белоснежных колонн, чувствуя, как настроение постепенно начинает исправляться.

Вечер проходит примерно так же, как и множество ему подобных. Фуршет, журналисты, выступление организаторов фонда, еще каких-то людей и кавер-группы. Все по привычному сценарию. Папа как обычно на людях само дружелюбие и очарование, поскольку постоянно находится под прицелом камер. Я же глазею по сторонам, рассматривая людей. В целом вечер кажется привычным и течет в своем русле.

Все меняется в один миг, когда останавливаемся поздороваться с папиным знакомым, от взгляда которого по коже бегут мурашки. Уродливый шрам на скуле, черные непроницаемые глаза, сканирующие каждого словно рентген, и подавляющая энергетика. Мне не нравится, как он смотрит на папу и на меня, но я, как и положено Плахотиным, продолжаю улыбаться вопреки своим эмоциям. Но чтобы как-то скинуть напряжение повисшее в воздухе во время беседы с мужчиной по имени Адам, стараюсь смотреть куда угодно, только не пересекаться с ним взглядами.