Опасная одержимость бандита - Герман Юлия Александровна - Страница 9

Мечусь по залу растерянным взором, цепляюсь за фигуру, что мое сердце узнает раньше, чем распознает мозг. Не понимая, из-за чего учащается пульс, возвращаю внимание к тому, о кого запнулось мое дыхание, и встречаюсь с пронзительно-синим колючим взглядом. Практически не мигая, на меня смотрит мой незнакомец из филармонии.

Взгляды сцепляются. Глаза в глаза. Я вижу, как он сверлит меня этим нечитаемым взором, но уверена, он узнал меня. Просто не мог не узнать. А затем просто отворачивается и уходит.

– Пап, я на минутку, – осипшим от волнения голосом предупреждаю отца.

Он лишь кивает, продолжая разговор. А я на негнущихся ногах, с биением в груди, отбивающим бешеный ритм, оглядываюсь по сторонам, выискивая его.

Сколько раз за эти бесконечные четырнадцать дней я прокручивала две наши мимолетные встречи, сколько раз воскрешала его жесткие и грубые слова и столько же находила ему оправдание. Он знал моего отца – это очевидно, как, видимо, и тот факт, что знал, чья я дочь. Ведь когда я увидела папу там, у такси, ни один мускул не дрогнул на лице Кира. Все потому, что он знал. С самого начала знал, кто я, поэтому не захотел связываться. Никому не нужны проблемы от связи с дочкой Александра Плахотина.

Но если он так жестоко оттолкнул меня в прошлый раз, зачем я ищу его снова?

Просто взглянуть. Еще один лишь раз. Ведь за просмотр никто денег не возьмет, и больнее он мне не сделает.

Но незнакомца нигде нет. Ушел? Увидел меня и сбежал?

Щеки пылают, и я задыхаюсь от отчаяния. Выбегаю на улицу прямо в шелковом платье и накинутом сверху него пиджаке. Ловлю ртом морозный воздух, словно рыба, беззвучно открывая рот. Дышу, но кислород будто не поступает в легкие.

– Я же предупреждал тебя, – раздается за моей спиной голос, при звуках которого сердце замирает в груди.

Глава 9

Мия

Сердце пропускает удар. Пауза. Разряд.

Медленно оборачиваюсь и упираюсь взором в широкую грудь обтянутую черной рубашкой и темно-синим пиджаком. Медленно поднимаю глаза вверх и ощущаю, как пересыхает во рту. Синие пронзительные глаза смотрят на меня так пристально, что невольно опускаю веки, стараясь не поддаваться эмоциям, пробуждающимся рядом с ним. Но вместе с этой эмоциональной бурей из груди на поверхность поднимается злость.

Какое право он имеет так со мной разговаривать?

– Это ты за мной вышел, не я, – кинула зло, встретившись с тяжелым взором. – Мне воздуха мало было внутри. Что тебе самому от меня нужно?

Говорю резко, и с каждым словом моя злость на него за то, что общается со мной как с назойливой мухой, на папу за лицемерие и обман, маму, за то что никогда не встает на мою сторону, и свою жизнь в целом, наслаивается слой за слоем, превращаясь в огромный ком.

Кир не двигается и не выдает никаких эмоций вообще, просто изучает меня, словно интересный экземпляр. И только теперь я начинаю нервничать. Меня охватывает озноб. Ощущаю, как шелк платья и подкладка жакета накаляются от морозного воздуха и прижимаются ледяной пленкой к коже, вызывая мурашки. Но не сбегаю внутрь, пригвожденная к месту энергетикой мужчины напротив.

– От тебя? – и снова от звука его голоса перехватывает дыхание. Да что со мной не так? Почему он так действует на меня? – Ничего. Выполняю свою работу, – не стал вдаваться в подробности, какую именно.

– Твоя работа – следить за моими передвижениями? – выдаю, прежде чем успеваю задуматься.

– Зайди внутрь, простудишься, – игнорирует мой вопрос.

Конечно, зачем вообще реагировать на малолетку и отвечать на вопросы.

– Можно подумать, тебя это волнует, – обняла себя руками, чтобы так явно не стучать зубами.

Он лишь пожал плечами, продолжая сверлить меня взглядом.

Казалось, что он совершенно не чувствует холода. Стоит так же спокойно, уверенно, засунув руки в карманы брюк, и даже не двигается. Я же уже откровенно приплясываю, переступая с ноги на ногу.

Мужчина хмыкнул, и его идеальные губы изгибаются в усмешке.

– Что? – огрызнулась, но подобное поведение совершенно мне не свойственно.

– Жду, насколько хватит твоего упрямства.

– Я не упрямлюсь… – ответила, задумавшись, когда вообще такое было, чтобы я делала что-то назло себе, лишь бы вывести кого-то на эмоции. И ответ поразил меня. Никогда. Тогда отчего я веду себя с ним как капризный ребенок? Неужели вот такая я на самом деле?

Кир лишь хмыкнул еще раз.

– Ты зубами стучишь.

– Почему ты не сказал, что знаешь моего отца?

– Это что-то меняет? – слегка нахмурился.

– Из-за этого ты был так груб со мной? – горло сжимается, и голос звучит глухо.

– Нет. Я сказал, что думаю. Найди себе сверстника и держись подальше от таких как я.

– Не волнуйся. Мне уже нашли жениха. Можешь не опасаться за свою честь, – рот наполнился горечью.

– Ты будешь счастлива. Твоя жизнь только начинается, – ласково улыбнулся он.

– Буду! Несмотря ни на что! – с каждым новым словом понимала, как эти слова далеки от моих ощущений. Я ведь буквально тону под толщей норм и ожиданий окружающих. А мне так хочется просто дышать полной грудью и не оглядываться на мнение окружающих.

– Кирилл Владимирович, – взбежал по ступеням молодой мужчины в черном костюме. – Все готово.

Кир лишь кивнул и открыл входную дверь в театр.

– Заходишь? – спросил меня, но уже словно потеряв всякий интерес ко мне.

– Да, – призналась себе, что мерзнуть понапрасну нет никакого желания. Как и пролежать с бронхитом последующие пару недель.

Как только мы заходим в блаженное тепло театра, я, кажется, даже издаю какой-то звук, похожий на стон. Ловлю себя на этом и тут же краснею, надеясь, что Кир не услышал этого постыдного мычания. Но ему все равно.

Обогнув меня, он устремляется вперед и уходит, не попрощавшись и даже не оглядываясь. А я плетусь в зал, откуда доносится музыка, упав духом еще сильнее, чем до встречи с ним. Вижу папу, мило улыбающегося какой-то паре, но остаюсь в стороне, понимая, что он даже не заметил моего отсутствия.

Боковым зрением замечаю, как Кир и еще трое высоких парней, сопровождают того самого мужчину, от которого у меня мороз по коже, с его молодой спутницей. Стараюсь не смотреть на моего незнакомца, решив для себя прекратить эти бесполезные страдания, но взгляд так и липнет к его высокой фигуре.

– Вот ты где! – вздрагиваю, услышав папин голос. – Готова ехать?

– Конечно, пап, – улыбаюсь, снова включаясь в роль идеальной дочери, но напоследок решаю все же узнать, от чьего взгляда у меня подгибаются коленки и сбивается дыхание. Набираю побольше воздуха в легкие и спрашиваю: – А кто вон те люди? – стараюсь звучать беззаботно, но голос дает трель.

– Это, зайчонок, те, от кого стоит держаться подальше, – вмиг становится серьезным.

– Почему? Я думала, вы в приятельских отношениях с тем мужчиной… – не стала уточнять, с кем именно.

– Друзей держи близко, а врагов еще ближе. Помни об этом, дочь, и никогда не забывай!

Значит, враг? Тогда я точно сумею забыть его и больше никогда не вспомню об этой позорной влюбленности. Никогда!

Глава 10

Мия

– Ну чего ты? Цветы не понравились? – смотрит на меня с привычной самоуверенной ухмылкой Соколов.

– Красивые, – задумчиво говорю, лишь мазнув взглядом по букету.

– Тогда в чем проблема? Радоваться надо. Или второе место не достойно гордости?

Он стоит слишком близко. Резкий аромат парфюма обволакивает. Чувствую его мятное дыхание с оттенком манго и отчего-то реагирую именно на примесь фруктового аромата. Курит?

– Ты куришь? – не сдерживаюсь, игнорируя его вопрос.

– Что? – удивлённо вскидывает брови. – Вейп, – озадаченно разглядывает меня. – Это имеет какое-то значение?

Пожимаю плечами, стараясь отодвинуться от Романа подальше.