Пробуждение (СИ) - Райро А. - Страница 72

Директор схватился за голову.

— То есть в корпорации уже десять лет назад знали, что второй этап переселения вряд ли будет? Вы врали всем нам? Врали людям на Земле? Врали моим ученикам, которые служили корпорации и гибли ради спасения людей? Врали им прямо в глаза?..

Комиссар даже глазом не моргнула.

— А что вы предлагаете? Сказать им, что спасены будут не все? Вы представляете, что тогда начнётся? Не будьте ребёнком, Ромул. Не стоит верить в чудеса. Существовал лишь один процент вероятности, что второй этап переселения человечества осуществим.

— Но этот процент вероятности все ещё существует! Прометей ещё жив! И Терехов тоже жив! Нам всем повезло, что он объявился в Генетроне сам, даже не зная о своей роли. И когда всё сошлось, вы это рушите!

Комиссар опять покачала головой и улыбнулась.

— Я ещё раз повторяю: лучше спасти часть людей, чем никого. Мы не можем рисковать. Этот мальчик вообще не должен был появиться в Генетроне. Но он появился, выжил вопреки всему и даже уговорил вас отправить его в Зеро. Это ничего. Я бы всё равно перекинула его в альфы, но кто-то загрузил в базу его настоящие геномные данные, так и обнаружилось сходство с Прометеем. Этот нарушитель будет найден и ответит за содеянное. Как и Зевс с Патель. Все вцепились в Терехова, и этот снежный ком уже было не остановить. Но он остановился сам, когда Прометей чуть не убил мальчика.

Женщина пожала грузными плечами.

— На этом всё, дорогой Ромул. Разговор окончен. Тут нет плохих и хороших. Есть объективная реальность и здравый смысл. Вы, как никто, должны понять меня. Программа «Прометей» просто-напросто не осуществима. Этот титан не сможет пробить границы Эльдоры, мы создавали столь сильного и опасного монстра только для этого. А если он неуправляем, то зачем он нужен? Чтобы убить всех нас?

Комиссар не стала больше ничего выслушивать и объяснять — развернулась и направилась к воротам кабины аннигиляции.

Я в ужасе посмотрел на Саваж. Никто из нас не ожидал услышать настолько серьёзный и страшный разговор.

Действительно страшный!

Все колонисты знали и верили, что будет два этапа переселения. Они работали изо всех сил, чтобы обеспечить людям шанс. На этом и строилась главная миссия Генетрона. В спасении ВСЕГО человечества, а не только избранных и генетически сильных!

А оказывается, что от второго этапа отказались ещё десять лет назад!

Десять лет колонистов обманывали и давали им ложную надежду, в то время как людей без адаптогена обрекли на гибель уже давно. Родных и близких многих учеников. В том числе, и моего дядьку, и мою сестру.

Всех их!

И всё из-за того, что Прометей не смог пробить границу Эльдоры и пройти в другой Узел Алиума. Из-за того, что его первый пилот погиб. Из-за того, что меня так и не нашли, точнее, не стали даже искать, а потом вообще заморозили программу «Прометей». А теперь окончательно всё решили, потому что титан меня чуть не прикончил.

Саваж перевела дыхание, крепко сжимая мою руку, и провела по ней большим пальцем, поглаживая и будто успокаивая меня.

Хоть она никогда и не была на Земле, но всё же понимала, насколько это для меня чудовищная новость. Из-за ошибки с Прометеем корпорация решила не рисковать и обречь миллионы людей на гибель.

Просто взять и отменить второй этап переселения, ради которого все тут жилы выворачивают, потому что верят в спасение!

Выходит, я был прав, когда ещё на Земле отказывался верить в счастливый финал. И моя сестра тоже была права, когда кричала мне в лицо, что всё это сказки, и нас уже ничего не спасет.

Ничего.

Комиссар и директор подошли к воротам кабины.

Саваж сразу напряглась и притянула меня ближе к себе. Её паника была понятной — нам удавалось оставаться незамеченными, потому что мы повсеместно сталкивались с экспертами. Комиссар Сол тоже была экспертом, поэтому нас не замечала, несмотря на высокий ранг.

Но вот директор Палатин был альфой.

Он отлично ориентировался в зонах Тихого Эхо, а значит, мог видеть нас, как на ладони. Однако, подходя к воротам, директор даже не задержал взгляда, хоть и посмотрел в нашу сторону.

На месте любого альфы только слепой бы нас не заметил.

А Ромул Палатин — не слепой.

Директор сделал вид, что нас тут нет. Он просто прошёл мимо и, заходя в камеру аннигиляции, сначала пропустил вперёд Приму Сол, после чего отправился следом, да ещё и широко распахнул дверь, будто приглашал нас вместе с собой.

Дважды намекать не пришлось.

В ту же секунду я дёрнул Саваж за руку, потянув к двери, и мы вместе вошли в камеру аннигиляции вслед за директором.

Стены, пол и потолок камеры — всё было совершенно чёрным.

Матово-угольным и космически пустым. Мы будто шагнули в куб фокусника, где должно произойти что-то невероятное. Грёбанное чудо.

Народу внутри было немного: комиссар Сол, директор Палатин и группа экспертов из пятерых человек, включая эксперта Аделин.

Это была та самая рыженькая девушка, которая проводила процедуру Распределения и которая почему-то освободила Саваж из изолятора, а потом привела ко мне в комнату регенерации, оставив её открытой.

На фоне громадных размеров камеры и её тотальной черноты люди в белых халатах выглядели маленькими и беззащитными.

Прометей тоже тут был.

Его ещё не загрузили в гигантский цилиндр-аннигилятор, но уже приготовились это сделать. Он лежал на спине, на платформе подъёмника, перетянутый цепями. Его голову, конечности и корпус закрепили на ложе так, чтобы он даже не дёрнулся. И если бы не пластины оптических кристаллов на голове и багровые линии энергоканалов на плечах, торсе и голенях, то Прометей затерялся бы на фоне чёрных стен, ведь его броня тоже была чёрной.

Но между пластинами его защиты ослепительно горел внутренний огонь энергии — багровый и яростный свет.

Прометей тяжело дышал, уставившись оптикой в потолок. Без пилота он всё видел, слышал и, скорее всего, уже понимал, что скоро его не станет.

А я смотрел на него из угла, где мы стояли вместе с Саваж, и ничего не мог сделать.

Просто наблюдал, как его готовят к смерти.

Так уже когда-то было, ещё на Земле. Тогда я тоже наблюдал, как люди гибнут на моих глазах, как они падают с высоты, как кричат, задыхаются и хрипят, как умоляют и вопят. Наблюдал, но ничего не мог сделать.

В гробовой тишине камеры щёлкнула задняя крышка цилиндра-аннигилятора, и с потолка раздался голос Симоны, как всегда доброжелательный и мелодичный:

— Внимание! Будьте осторожны! Начинаю загрузку объекта в аннигилятор. Параметры массы и объёма согласованы, плотность смеси Эхо внутри аннигилятора достигла предельной нормы. Концентраторы готовы к созданию эхо-крови.

Платформа вместе с титаном поднялась над полом, на уровень аннигилятора, и начала загрузку внутрь цилиндра.

Прометея помещали туда ногами вперёд.

Я скрипнул зубами.

Саваж тут же вцепилась в моё плечо второй рукой, удерживая от необдуманных поступков. Она уже поняла, что я собираюсь сделать, но мне было плевать. Саваж бы всё равно не смогла меня остановить.

Я бросил на девушку прощальный взгляд, после чего рывком освободился из её хватки и бросился к Прометею.

Я не издал ни звука — не кричал и не умолял остановить расправу. Это было бесполезно. Моя задача была совсем другой — сделать дело, а не просить.

Ещё минуту назад, стоя в углу, я рассчитал все свои действия.

Оставалось их реализовать.

Я преодолел расстояние до подъёмника за две секунды, и меня даже не сразу заметили, потому что никто не ожидал здесь увидеть (никто, кроме директора, конечно).

Ещё три секунды ушло на то, чтобы зацепиться за опору, вскарабкаться по стойке подъёмника и заскочить на платформу. Моё тело двигалось не только на адреналине, но и благодаря полученным навыкам в ДВС и школе Генетрон.

Пробежав прямо по живой броне Прометея, я подскочил к его голове и рывком открыл запасной боковой люк.