Белый царь (СИ) - Городчиков Илья - Страница 6

— Оцепить берег. Они могут попытаться добраться до кораблей, — отрезал я, уже глядя на бухту. Три парусника по-прежнему стояли на рейде, безмолвные и грозные. На их палубах, должно быть, уже видели перестрелку. Вопрос был в том, сколько там осталось людей.

Ко мне подошёл Обручев, бледный, но собранный. В его инженерном взгляде читалась уже иная проблема — практическая и неотложная.

— Павел Олегович, корабли, — тихо сказал он. — Если те, кто сбежал, доберутся туда и предупредят экипажи… Они могут или уйти, или попытаться обстрелять поселение. У них там пушки. Нам нужно решать. Сейчас.

Я сжал кулаки. Кризис не миновал — он лишь перешёл в новую фазу. Мы только что перебили часть экипажа. Даже если остальные на кораблях больны, они теперь точно не уйдут с миром. Оставить эти суда с пушками в бухте — значит подписать себе смертный приговор на будущее. Они либо уйдут в английские владения и вернутся с подкреплением, либо, в отчаянии, решат забрать наши запасы силой.

— Собирай совет. Немедленно, — бросил я Обручеву. — И скажи Маркову — пусть готовит перевязочные пункты. Бой может продолжиться. Черкашин — усиль дозоры по всему берегу. Если увидишь шлюпки с кораблей — стрелять без предупреждения. Мы более не ведём переговоров.

День затянулся. Сколько бы мы ни пытались быстро сообразить, как решить, но на ходу верного решения не находилось. Нужно было собирать совет. Благо, один из поселенцев сумел вовремя проявить инициативу, запрыгнуть на коня и со всех четырёх конных ног поскакать в сторону отряда Лукова, приказывая им со всей возможной скоростью возвращаться обратно в поселение. Наказывать я его не стал, прекрасно понимая, что такая инициатива сильно прибавила к нашему войску боеспособности. Как ни посмотри, а два десятка казаков при опытном командире — сила серьёзная, как на воде, так и на суше. Благо, вернулись они быстро, видимо, Луков понял всё правильно и повернул обратно в Гавань.

— Мои люди видели, как несколько англичан прорывались к южному берегу бухты. Двоих уложили, но трое, кажется, добрались до воды. Возможно, поплыли к кораблям.

— Значит, время на раздумья истекло, — констатировал я. — Предлагайте варианты.

Обручев выдвинулся вперёд, его глаза горели расчётливым огнём.

— Штурмовать нам просто нечем, друзья мои. Но у них на борту, скорее всего, скелетный экипаж, но они наверняка здоровые. Предлагаю ночную атаку на шлюпках. Тихо подобраться в темноте и взять борта на абордаж. Риск, скажу вам честно, страшнейший. Вот только если нам удастся захватить хотя бы один корабль с пушками, то уже будет неплохо.

— Слишком рискованно, — парировал Луков. — Мы не моряки. Они могут просто отойти на дальнюю дистанцию и расстрелять нас картечью, как утят. Нужно выманить их на берег или лишить мобильности.

— Поджечь? — мрачно предложил Черкашин. — Ночью отправить брандеры.

Мысли работали лихорадочно. Каждый вариант нёс чудовищные риски. Но бездействие было смертельно. Я посмотрел на карту бухты, мысленно прикидывая расстояния, течения, направление ветра.

Замолчали. Наконец закипел самовар, разлили чай, я объявил мозговой штурм, пусть и пришлось объяснять, что это такое. Варианты предлагали все, и ни один из них не отвергался. Нужно было придумать нечто вразумительное, и наилучший из возможных вариантов предложил казак.

— Брандеры — лучший вариант, — постановил я, со стуком ставя кружку на стол. — Корабли нам эти без надобности, экипажей, чтобы ими управлять, у нас точно не найдётся, а продавать английский флот здесь банально некому, и опасностей в этом больше будет. Это не лукошко грибов, чтобы так просто их продавать первому встречному. Такие корабли на пересчёт, и грамотный капитан завсегда узнает эти суда вплоть до верфи, на которой их построили, а потому нам либо их разбирать на материалы, либо топить. Приветствую оба варианта.

— На берегу могут оказаться выжившие. Начнут нам тут партизанить, и придётся на них как на зверя опасного охотиться.

— Местности они здешней не знают, тут у нас преимуществ в достатке будет. Но если придётся, значит, будем охотиться. В любом случае они тогда не смогут добраться до своих колоний, а нам именно этого и нужно добиться? Вот, тогда делаем брандер. Только не на стругах, а лодчонки индейские. — Я выдохнул. — Обручев, ты у нас инженер побольше всех будешь, так что давай действовать. Берёшь индейцев, берёшь лодки, учишь их, как и куда заряды крепить, чтобы корабли подорвать. Справишься?

— Именно наших решил послать? — Токеах прищурился.

— Кто лучше твоих умеет с лодками обращаться?

— Верно, — кивнул индеец.

— Значит, твоих ребят садим на лодки и делаем. Этой же ночью действовать надо, срочно.

Ночь перед операцией прошла в лихорадочной, но чёткой деятельности. Обручев, получив задачу, не стал терять ни минуты. Сразу после совета он собрал индейцев Токеаха — два десятка человек, отобранных за хладнокровие и умение бесшумно управлять лодками. Местом обучения стал берег ручья, в стороне от чужих глаз. Я наблюдал, как инженер, используя уголь и широкую доску, рисует схему борта корабля, тыча пальцем в условную ватерлинию.

— Заряд должен быть ниже воды, — его голос звучал сухо, без эмоций, только факты. — Крепить к обшивке крюками. Огнепроводный шнур — вот так, с расчётом, чтобы гореть мог минуты две. Отплыть надо быстро, но без шума. Понятно?

Индейцы лишь молча кивали, их лица в свете факелов были похожи на резные маски. Никто из местных бойцов не задавал лишних вопросов. Раз надо — значит, сделают. Обручев же быстро подготовил заряды в виде мешочков из просмоленной холстины с приделанными крючьями из толстой проволоки. Вес каждого — почти полпуда. Многовато с учётом ограниченности ресурсов, но лучше было пустить в дело их сейчас и понадеяться на удачный выход из ситуации, чем потом отбиваться от красных мундиров.

Потом была тренировка на воде. Спустили две лодки. В темноте, без огней, они скользили по чёрной воде ручья, имитируя подход к цели. Обручев шептал указания с берега: «Тише. Греби от запястья. Не поднимай вёсла высоко». Индейцы схватывали на лету. Их природная способность к молчаливому движению оказалась бесценной. Через два часа повторений я был удовлетворён. Дальше — дело техники и удачи.

Перед самым рассветом, когда небо на востоке стало чуть светлее чёрного, но солнце ещё не показалось, отряд собрался у причала. Шесть лодок, по три-четыре человека в каждой. В носах лежали смертоносные свёртки. Лица гребцов были натёрты сажей — для маскировки. Я обошёл строй, сверяясь со списком, проверяя крепления запалов. Руки действовали автоматически, ум был холоден и сосредоточен.

— Запомнили порядок? — спросил я, глядя в глаза Токеаху. — «Хартия» — главная цель. Затем «Виктори». Потом «Свифт». Взрывать одновременно, по сигналу — три вспышки факелом с нашего берега. Если что-то пойдёт не так — отступать немедленно. Живая сила важнее корабля. Вас мы тут никогда не заменим.

Токеах кивнул. В его взгляде читалась не нервозность, а собранная, острая внимательность хищника. Он передал приказ своим людям на их языке — несколько гортанных, отрывистых слов. Индейцы молча заняли места в лодках.

Я поднялся на береговой вал, к позиции нашей единственной батареи. Отсюда был лучший обзор залива. Рядом встали Луков и Черкашин с подзорными трубами. Обручев остался внизу, готовый ко всякому исходу. Воздух был холодным, влажным, пахнущим водорослями и дымом. В бухте, в трёхстах саженях от берега, тёмными громадами замерли три британских корабля. На их палубах светились редкие, сонные огни — кто-то нёс вахту. Ничего не подозревали.

Лодки отчалили почти бесшумно. Сначала были слышны лишь тихие всплески вёсел да скрип уключин. Потом и они растворились в ночи. Только напряжённое всматривание позволяло угадать на воде тёмные пятна, медленно движущиеся к середине залива. Я приложил к глазам подзорную трубу. Сердце билось ровно, но сильно, отдаваясь глухим гулом в ушах. Логистика операции была выверена: расстояние, время горения шнуров, направление течения. Оставался человеческий фактор и случай.