Кричи, моя Шион (СИ) - Юдина Екатерина - Страница 3

— Это же по моей вине произошло. Я должна была хоть что-нибудь сделать.

— И что? – вопрос прозвучал нервно и нетерпеливо, словно Фие не понравилась моя заминка, а я правда не понимала, что ей сказать. Может, просто то, что я смертник? Коротко и ясно. Хотя, и после прошлой ночи все было понятно.

— Ничего, — в итоге произнесла. Пусть и с трудом. – В полиции, в принципе, и так поняли, что там что-то не так. Моран же, помимо того, что его током било, был в отключке и лежал в луже грязной воды. Навряд ли бы он это сам с собой сделал, — я опустила взгляд. Боже, мне про это даже говорить не хотелось. – Но… Как оказалось, когда датчики срабатывают, это автоматически вводится в базу, как продление ареста. Считай, что с этим ничего не сделать.

— О, господи… — Фиа села рядом со мной и тоже опустила голову.

Некоторое время мы молчали. А что тут сказать?

Тем более, меня теперь еще и в полиции ненавидят. Из-за случая Морана у них сейчас полно проблем. Его семья такое без внимания не оставит. Как быстро они до меня доберутся? Они ведь безжалостные, всемогущие монстры для которых нет никаких граней.

В полиции сказали, что они им про меня ничего не скажут, но это тоже особого значения не имело. Моран же самое главное чудовище и как раз ему известно о том, что я сделала. Когда он выйдет… мне будет больно. Очень.

— Знаешь, когда мне стало известно, что сделал твой брат, я была в ужасе. Все никак не могла понять, ему что ли жить надоело?

— Ивон не…

— Но ты, — Фиа подняла голову и посмотрела на меня. – Ты переплюнула своего брата. Причем значительно. У вас что ли в крови творить всякую хрень? Причем исключительно по отношению к самому опасному альфе в городе? Вы семья самоубийц? Осталось только, чтобы твой кот пошел и насрал ему на пороге. Чтобы прямо окончательно.

Я разомкнула губы. Хотела многое сказать. Возразить. Но, в итоге опять опустила взгляд и начала нервно ногтями царапать запястье левой руки, видя как на белоснежной коже тут же появляются покраснения.

Я альбинос. Причем, со своеобразными мутациями. Они сейчас есть у многих, но у меня заключаются в том, что во мне нет вообще абсолютно никакого цвета, кроме белого. Как лист бумаги. Волосы, кожа, ресницы, брови. Единственное исключение – глаза. Зрачки черные, но радужки тоже слишком светлые. Хоть они и имеют хотя бы минимальный серый оттенок.

И в мире, где люди значительно отличаются друг от друга, а мутации уже становятся чем-то нормальным, я все равно с детства подвергалась издевательствам. Может, из-за того, что мы с братом выросли в неблагополучных условиях. А, после того, как наша мать сбежала, вообще оказались на улице. В прошлом было такое, что ублюдки с нашего района даже кидали в меня камнями. И только брат раз за разом говорил, что я прекрасна. Исключительно благодаря Ивону я и держалась.

Но, сейчас, когда я была вынуждена носить закрытую одежду, мне даже было проще. Когда я в маске, перчатках, вуали и длинном платье, на меня хотя бы не пялятся. За последние три года ношения такой одежды, я уже даже успела забыть, что такое, когда ты спокойно пройти по улице не можешь. Обязательно все будут оборачиваться в твою сторону. Тыкать пальцами.

— Шион, я не просто так испугалась, когда узнала, что Морану, возможно, продлили срок ареста, — Фиа нарушила тишину. Сказала это более тихо. И от этого почему-то по коже скользнули мурашки.

Я напряженно повернула голову в сторону подруги. Уже понимала, что мне не понравится то, что я сейчас услышу.

— Я так понимаю, что тебе неизвестно, что у Морана через три недели должна была быть помолвка с его невестой. То есть, практически сразу после его освобождения. И… Планировалось грандиозное мероприятие. Я слышала, что для этого сняли какой-то остров. Туда должна была приехать вся верхушка общества.

У меня горло сдавило и даже пытаясь вдохнуть, я не могла этого сделать.

— Ты уверена? – спросила через силу.

— Да. Я об этом знала давно. Среди нас, нищих часто же говорят про жизнь богачей. Вот я иногда и слушала, — Фиа нервно пальцами постучала по скамейке. – То, что им теперь придется отменять и переносить помолвку, это, судя по всему, уже факт и…

Несколько секунд неотрывно и не моргая смотря на подругу, я в итоге дрожащей ладонью закрыла лицо. Каждый раз… Каждый раз, черт раздери, мне казалось, что хуже быть не может, но в последствии я еще сильнее начинала захлебываться паникой.

— Я… я хочу попробовать опять поговорить с Мораном, — убирая ладонь от лица, я вновь до судорожной боли прикусила кончик языка.

Фиа посмотрела на меня так, словно хотела поднять руку и изо всех сил дать мне пощечину.

— Шион, ты в своем уме? Тебе сейчас нужно думать, куда бы спрятаться, а не идти к нему.

— Ты же знаешь, что я, черт раздери, не могу убежать. Как и мой брат. Мы ограничены в перемещении между районами, а Морану позволительно все. Он нас из-под земли достанет, — эмоционально меня уже начинало трясти. – Да и… может разговор хоть что-нибудь изменит. Я извинюсь. Попытаюсь объяснить, что ни я, ни брат, для него ничего плохого не желали.

Закрывая глаза, я произнесла:

— Все плохое, что можно было сделать, я уже сделала. Хуже точно не будет.

Когда я подходила к дому Морана уже был глубокий вечер.

В итоге, я не сказала Фие, что иду сюда. Ей лучше не знать, но, чем ближе я подходила к воротам, тем сильнее меня трясло от паники. Хотелось развернуться и убежать, но еще сильнее пугало то, что будет, если я хотя бы не попытаюсь исправить ситуацию.

Придерживая тяжелую, тряпичную сумку, я ладонью, скрытой перчаткой, осторожно толкнула ворота. Когда заходила на территорию сада, на несколько секунд замерла.

Я опасалась, что уже теперь полиция, зная, как я сюда попала, изменят датчики, но судя по всему, им сейчас было не до этого, так как никакой реакции не последовало. Или они просто не считали, что я настолько двинутая, чтобы еще хотя бы раз появиться тут. Меня не остановили даже на пропускном пункте входа в этот район. Хотя там досматривают более чем отлично и тщательно.

Проходя по саду, я нервозно оглянулась. Как же тут жутко. И видно, что в этом месте давно никого не бывало. Если я правильно понимала, за последние полгода, из посторонних, помимо меня, тут была только полиция. И то дважды. Когда Морана помещали под домашний арест и вчера.

Когда я по мраморным ступенькам поднималась к крыльцу, мое сердце бешено грохотало. Но, когда я постучала в дверь, возникло ощущение, что я сама себе приставила пистолет к виску.

Сразу никакого ответа не было. Я постучала еще раз, еле борясь с желанием убежать. У меня же больше не было транквилизатора. Это слишком редкая вещь. Ее так просто не достать.

Но, в полиции мне сказали, что собаку Морана выловили, когда она вырвалась на улицу, после чего на время отправили в питомник. То есть, если держать дистанцию с самим Мораном, он мне ничего не сделает. Пока не освободится.

Я еще раз постучала и, наконец-то услышав тяжелые шаги, словно ошпаренная быстро отошла назад. Наверное, слишком сильно испугалась, ведь вскоре вовсе спряталась за мраморную колону.

Дверь открылась и на пороге появился Моран. Благодаря тусклому свету на крыльце, я увидела его в отражении лобового стекла недалеко стоящей безбожно дорогой машины. Она явно там простояла все последние полгода и была покрыта толстым слоем пыли, но все-таки я рассмотрела то, что альфа опять был лишь в штанах и на мощном торсе, как и на руках виднелись жуткие черные вены, проступившие под кожей. Они были и на лице. На запястьях, под браслетами ожоги. Наверное, они были и на ногах. Волосы Морана сильно растрепанны. Наверное, так выглядит альфа, в которого десяток молний попало. С ним примерно это и произошло.

Моран держал в ладони чашку с чем-то горячим. От нее исходил пар. Находясь около порога, он взглядом окинул крыльцо. Посмотрел на ворота. Я не могла толком рассмотреть его глаза, но уже теперь лишь из-за одного его присутствия, страх начал буквально душить.