Мой генерал, наш сад и я (СИ) - Петровичева Лариса - Страница 16

— Так, — махнула я рукой. — О счастливой жизни далеко за холмами. Вам не понять, господин генерал.

Эррон выразительно завел глаза к небу.

— Ладно, — продолжала я и вручила ему инструмент от сорняков. — Хватит с меня трудов, я не батрачка и не черная рабыня на плантации. Хочу горячую ванну и чай в кровать.

С этими словами я спрыгнула с клумбы и направилась по дорожке в сторону дворца, надеясь, что не перегнула палку с черными рабами и плантациями. Вдруг здесь нет ничего такого? Ну и ладно, всегда можно сказать, что я вычитала об этом в книге.

Значит, магистр Вивиани, который знает обо мне правду. Придя во дворец и закрыв дверь в свои покои, я еще раз вытащила послание. Знакомые буквы родного языка вселяли дрожь. Я прикоснулась к записке и ощутила легкий удар тока.

Наверно, это была защитная магия или что-то в этом духе.

Записка вдруг шевельнулась, и на ней проступили новые буквы:

“Постарайся дать мне знак. В твоем прошлом мире почти нет наших чар, но зеркала помогут”.

Глава 5

Я выглянула в окно и увидела, как вдалеке Шарлотта и Эррон усаживаются за стол, готовясь обедать. Отлично, значит, у меня было достаточно времени на общение с зеркалами: Шарлотта вцепится в обожаемого генерала и не выпустит его из рук.

И почему мне от этого досадно? Я что, ревную?

Кажется, да. Ревную.

Ладно, займусь-ка я делами. Они лучше всего вытряхивают из головы и души ненужные мысли и чувства.

Поднявшись на третий этаж и по счастью никого не встретив по пути, я вошла в лабораторию Эррона и вскоре брела мимо зеркал, надеясь, что нужное откликнется.

— Милая, милая барышня! — веселым голосом зазвенел вражинец. — Я знаю чудесную сказку про деву с кожей цвета эбенового дерева и юного вождя, который ради нее убил змеиного бога! Хотите послушать?

— Не хочу, — отрезала я, и вражинец вздохнул и умолк.

— Над всем королевством будет чистое безоблачное небо, — сообщило другое зеркало. — Погода на следующей неделе идеальна для садоводов: теплый ветер, солнечный свет и никаких диких драконов с заморозками!

— Замминистра магии принимает дым-порошок, — проскрипело третье зеркало. — Он пока еще не лишился разума от дурмана, но этого ждать недолго. Вчера он едва успел спрятать ложку и бутылочку! И секретари перешептываются о том, что цвет его глаз поменялся.

— Бывает и такое, — вздохнула я. По зеркальной глади пошла рябь.

— Хуже всего то, что у многих в министерстве проблемы, — продолжало зеркало, обрадованное моим интересом. — Заклинания срабатывают хуже. Чары ложатся неправильно. Министерство пока держит все проблемы в секрете и делает вид, что все в порядке, но маги по всему миру задают вопросы. Маги по всему миру испуганы и растеряны.

— Великая сила, которая питала мир, уходит! — подхватило третье зеркало, которое в прошлый раз пророчило бурю. — Золотой кокон мира истончается. Тьма накатывает из глубин, Отец лжи проснулся в своих подземельях! Держитесь у огня! Не покидайте дома!

Все это было похоже на какое-то безумие, но в нем была своя логика, и она мне не нравилась. Эти неправильные чары и истончение мира внушали отчетливую тревогу.

Я прошла через весь зал, вслушиваясь в лепет из зеркальных глубин и в конце концов оказалась возле большого зеркала на сверкающей серебристой подставке. Мое отражение в нем дробилось и текло: вот проступила принцесса Катарина в бальном платье — и на нее сразу же наложилась Катя Смирницкая в светлой блузке и джинсах.

А потом обе растаяли, и я увидела библиотеку, озаренную мягким светом круглых ламп.

Книжные шкафы ломились от старинных томов с позолоченными корешками. За письменным столом сидел мужчина в темно-синей мантии с серебряными пуговицами и что-то торопливо писал на листке бумаги. В растрепанных темных волосах виднелась седина, бледное осунувшееся лицо с острыми птичьими чертами казалось призрачным, длинные пальцы были унизаны таким количеством серебряных колец, что я невольно задалась вопросом, как он вообще способен шевелить руками.

Почувствовав, что за ним наблюдают, незнакомец поднял голову, и пристальный взгляд темных глаз почти приковал меня к полу. Я судорожно пыталась напомнить себе, что это всего лишь отражение, и оно не причинит мне вреда — и это не помогало, я чувствовала себя одним из зайцев Тедроса перед распахнутой пастью волка.

— Вот и ты! — улыбнулся незнакомец. — Как прошел переход?

Я молчала, парализованная нахлынувшим ужасом такой глубины, что меня можно было нарезать на ломтики — я не нашла бы сил на сопротивление.

— Кэт? — окликнул незнакомец и нахмурился. Протянул руку, постучал по раме своего зеркала. — Да что ты будешь делать, связь совсем плохая. Кэт, ты слышишь меня?

— Слышу, — прошептала я. — Ты кто?

Незнакомец вздохнул с облегчением.

— Кеван Вивиани, — представился он. — Ты, конечно, меня не помнишь, ты была слишком маленькой, когда мы расстались. Но в глубине души…

По отражению прошла волна, размазывая все цветными пятнами. Послышался грохот: похоже, Кеван Вивиани как следует наподдал своему зеркалу.

Вот и буква К нашлась.

Мелькнула горькая мысль: если со мной тут что-нибудь случится, Эррон может не успеть на помощь.

Вскоре отражение восстановилось, и Вивиани с прежней дружеской улыбкой продолжал:

— Ты тогда была совсем крошкой, Кэт. Умирала от опухоли, и всего моего искусства не хватало, чтобы тебя спасти. Тогда я решил отправить твою душу в другой мир, потому что не нашел здесь подходящего сосуда.

Страх отступил. Я вспомнила, как родители рассказывали, что в пять лет я едва не утонула в дачном пруду. Меня вытащили, делали искусственное дыхание и с трудом смогли спасти.

Наверно, как раз в тот момент настоящая дочь моих родителей умерла, и ее тело заняла моя душа. Мама рассказывала, что несколько недель после того случая я была какая-то странная, будто бы все видела в первый раз…

Да, страх отступил — его заменила ярость.

— Ты вообще кто такой, изобретатель хренов? — с обманчивой вежливостью поинтересовалась я. Вспомнились слова Шарлотты о банке со змеями, но я отбросила их прочь. Сама их засуну этому ученому, чтобы сиделось удобнее.

Но Кеван лишь улыбнулся — мягко, радостно.

— Вспомни лучше, кто ты, — произнес он. — Кэт Вивиани, моя сестра.

Некоторое время я могла лишь стоять, глядя в зеркало и не произнося ни слова. Ни единой мысли не было в голове. Кеван смотрел на меня с таким сердечным теплом, что сердце сжималось от боли.

— А потом ты вернул меня обратно, — едва слышно промолвила я. Кеван утвердительно качнул головой.

— В тело принцессы Катарины, оно лучше всего подходило для размещения чужой души, — ответил он. — Все эти годы я готовился к твоему возвращению, подбирал сосуд…

Мне невольно стало жаль капризную принцессу. Она встречалась с мужчинами, отплясывала на балах, примеряла новое модное платье и даже представить не могла, что за ней наблюдают пристальные и цепкие глаза ученого. Что она не человек, а всего лишь сосуд, вместилище для чужой души.

— Где сейчас душа Катарины? — спросила я.

Кеван улыбнулся и подвинул зеркало так, чтобы мне было видно больше. На диванчике в библиотеке раскидалась огромная белая кошка — пушистая, похожая на довольное облако. Увидев меня в отражении, она лениво прищурила зеленые глаза, а потом равнодушно отвернулась и принялась вылизывать лапку.

— В кошке? — уточнила я. — Ты разместил человеческую душу в кошке?

— Она совершенно всем довольна, уверяю тебя, — произнес Кеван. — У принцессы все в порядке. Прекрасная еда, кошачьи поклонники и мягкая корзинка. И я разрешаю ей точить об меня когти, что может быть лучше?

— Не знаю, — пробормотала я. — Может, лучше было дать нам умереть.

На меня нахлынул целый водоворот мыслей, накрывая с головой. Кто я? Где я настоящая? Что мне делать с собственным прошлым и будущим, как я расскажу обо всем Эррону?