Мой магический год: весна и поющий фарфор (СИ) - Терновская Татьяна - Страница 28

— Извини, я не удержался, — признался он, — просто мне нравится смотреть, как ты смущаешься. В эти моменты у тебя такое милое, очаровательное выражение лица. Глаз не отвести.

— Ну вот опять ты нарушаешь правила со своими комплементами, — пробурчала я, пытаясь скрыть, насколько приятно было услышать его слова.

— Эстер, — позвал Бенджамин, подойдя вплотную ко мне.

— Да, — тихо отозвалась я. Или мне только показалось, что я это сказала. Мир вокруг вдруг исчез: и арка, и цветы, и мостики. Остался только Бенджамин. Он обнял меня за талию. Я положила ладони ему на плечи и приподнялась на носочки, глядя на его губы.

Бенджамин, в свою очередь, наклонился ко мне и нежно поцеловал. А в следующий миг он отстранился, ожидая моей реакции.

— Что-то не так? — с трудом проговорила я. Было ощущение, что мой разум попал под действие какого-то дурмана: голова кружилась, мысли исчезли, во всём теле была небывалая лёгкость.

— Просто боюсь, что нарушил границы и теперь получу по лицу, — объяснил он.

— Понятно, — протянула я, всё ещё с трудом соображая, — думаю, чтобы ты больше не беспокоился, я должна нарушить границы первой.

С этими словами я вновь приподнялась на мыски и поцеловала Бенджамина. Он тут же мне ответил. Первый поцелуй плавно перешёл во второй, тот — в третий, а может, всё это был один долгий поцелуй. Мне хотелось, чтобы он был бесконечным и Бенджамин больше никогда не выпускал меня из своих объятий. Очень быстро во мне проснулась жадность. У меня не было желания отпускать Бенджамина даже на миг.

Но всё же пришлось разорвать поцелуй, когда нам обоим стало нехватать воздуха.

— Выходит, теперь мы оба нарушители, — сказал Бенджамин, тяжело дыша.

— Ага, — выдохнула я, не сводя глаз с его губ, — но ты первый это начал.

Бенджамин засмеялся.

— Вот как? Значит, ты считаешь, что вина лежит на мне? — спросил он.

Я молча кивнула.

— И какое же наказание меня ждёт? — уточнил Бенджамин.

Мы перебрасывались фразами, хотя оба, кажется, думали о другом.

— В искупление своей вины ты должен будешь меня поцеловать, — прошептала я в губы Бенджамина.

— Такое наказание меня устраивает, — ответил он и, прежде чем я успела что-то сказать, вовлёк меня в очередной поцелуй.

Ещё никогда я не чувствовала себя такой счастливой и такой живой. Цвета, звуки, запахи — всё ощущалось гораздо ярче, чем обычно. На какой-то миг я даже решила, что во мне проснулся новый магический дар. В груди было столько тепла, что, казалось, я могла бы заменить солнце и заставить глицинию распуститься раньше времени. Мне хотелось спросить у Бенджамина, чувствует ли он то же, что и я, но в этот миг рядом послышался какой-то шум.

Сначала я не разобрала, был ли это крик птицы или возглас человека, а когда отстранилась от Бенджамина и обернулась на звук, побледнела. На другой стороне арки стоял Люк. Должно быть, он прогуливался по парку и наткнулся на нас. Стоило увидеть его полное боли и возмущения лицо, как радость тут же улетучилась.

— Люк? — тихо позвала я, — думала, ты уже уехал.

Он переводил взгляд с меня на Бенджамина и обратно, словно не мог поверить своим глазам.

— Мы же только расстались, а ты уже… — Люк не закончил фразу и обиженно поджал губы.

Мне стало стыдно. Неужели я и вправду вела себя, как легкомысленная девица?

— Послушайте, — вмешался Бенджамин. Он не злился, скорее, был удивлён неожиданным появлением Люка, — Эстер больше ничем вам не обязана и может встречаться, с кем захочет.

Люк метнул на Бенджамина полный злости взгляд.

— Мало того что вы увели у меня невесту, так теперь ещё будете вмешиваться в мои отношения с Эстер⁈ — вспылил он.

Мне не понравилось, что Люк обвинил в нашем расставании Бенджамина. Если он хотел найти крайнего, то должен был злиться на меня.

— Люк, послушай, — попросила я, — Бенджамин здесь совершенно не при чём. Не надо на нём срываться!

Но Люк был слишком зол, чтобы прислушаться к моим словам. Я боялась, что он не сдержится и устроит разборки, но этого не произошло.

— Чтоб этой проклятой фабрике провалиться! — процедил он и бросился прочь.

Я виновато посмотрела на Бенджамина.

— Прости, — тихо проговорила я.

Бенджамин улыбнулся.

— Ты здесь ни при чём, — сказал он, снова заключив меня в объятия.

— Пожалуйста, не надо ненавидеть Люка, — попросила я.

— Не буду, — пообещал Бенджамин и добавил, — я слышал, сладости поднимают настроение. Как насчёт десерта? В Колдсленде лучшая кафе-кондитерская в нашем королевстве.

Мне по-прежнему было стыдно перед Бенджамином, но я радовалась, что стычка с Люком не испортила ему настроения.

— Уверена, ещё ни один человек не отказывался от десерта, и я не стану исключением, — пошутила я.

— Тогда идём! — Бенджамин выпустил меня из объятий, взял за руку и повёл к выходу из парка.

В кафе-кондитерской было полно посетителей, но Мирабель сумела найти нам столик у окна в углу зала.

— Сегодня в меню на выбор булочки с шафраном и кардамоном, кекс с изюмом и цукатами, медовые колечки и миндальный пирог, — объявила Мирабель.

Бенджамин вопросительно посмотрел на меня.

— Пожалуй, я попробую миндальный пирог, — сказала я.

— Мне то же самое, — добавил Бенджамин.

Мирабель улыбнулась и отправилась на кухню, а вскоре вернулась с подносом и ловко расставила на столе чашки, чайник и тарелки с кусочками пирога.

— Приятного аппетита! — воскликнула она и побежала за следующим заказом.

Пока Бенджамин разливал чай, я внимательнее присмотрелась к посуде. Рисунок показался мне знакомым. Ну, конечно! Я видела эскизы для этого набора в архиве фабрики семьи Уотсон.

— Ты работал над этим сервизом? — догадалась я.

Бенджамин кивнул.

— Да, в те времена отец как раз передал мне фабрику. Я был полон энтузиазма и хотел вдохнуть в семейное дело новую жизнь. — В словах Бенджамина слышалась горечь. Неужели он потерял надежду⁈

— Но ты же не собираешься сдаваться⁈ — воскликнула я, — новый сервиз получился очень красивым! Уверена, на выставке на него обратят внимание!

— Отступать перед трудностями не в моих правилах, — напомнил Бенджамин, — но всё равно спасибо тебе за поддержку. Просто жаль, что столько усилий было потрачено впустую.

Я прекрасно понимала, о чём говорил Бенджамин. Обидно, когда ты вкладываешь в дело много сил и времени, стараешься выполнить свою работу идеально, а в итоге не достигаешь результата по независящим от тебя причинам. Такое кого угодно выбьет из колеи. Я хотела подбодрить Бенджамина, но меня прервало жалобное поскуливание, доносившееся снизу.

Опустив взгляд, я увидела мопса, который сидел около моего стула и попрошайничал. Изобразив на мордочке выражение невыносимого страдания, словно не ел сто лет, он положил лапку мне на ногу, умоляя дать ему хотя бы кусочек пирога. Похоже, у Корнелиуса появился конкурент по актёрскому таланту.

— Маффин, тебе же нельзя есть сладкое, — напомнил ему Бенджамин.

Мопс изобразил крайнюю степень удивления, словно впервые об этом слышал, а затем снова повернулся ко мне, усилив натиск. Сопротивляться умоляющему взгляду огромных собачьих глаз было невозможно. Я отломила вилкой кусочек пирога.

— У него же нет аллергии или чего-то подобного? — уточнила я на всякий случай.

— Нет, Маффин здоров как бык, — успокоил меня Бенджамин, — к тому же он фамильяр, а не обычный пёс, так что сладкое не принесёт ему вреда. Просто Мирабель давно пытается отучить его попрошайничать в кафе.

— Судя по отсутствию талии у Маффина, у неё получается плохо. — Бенджамин кивнул, а я отдала мопсу кусочек пирога. Тот проглотил его за долю секунды и снова на меня посмотрел. — Ну, уж нет! Второй раз я на это не куплюсь!

Маффин тут же пересел к Бенджамину. Но тот давно его знал и успел приобрести иммунитет к жалостливым сценкам.

— Прости, приятель, но я на стороне Мирабель, — сказал он.

Быстро сообразив, что за нашим столиком ловить больше нечего, мопс шустро переместился к другим посетителям. Я засмеялась. Вот же хитрюга!