Мой магический год: весна и поющий фарфор (СИ) - Терновская Татьяна - Страница 31

Дорога пролетела незаметно и вскоре я уже оказалась у станционной гостиницы.

— Думаю, будет лучше, если мы поговорим наедине, — сказала я Корнелиусу, — а ты пока слетай на почту, посмотри, нет ли для меня писем.

— Хорошо. Но помни, слово — серебро, молчание — золото, — напутствовал меня Корнелиус. В ответ я только усмехнулась. Если бы всегда следовала этому совету, то моя жизнь сложилась бы иначе.

Я прошла в гостиницу и сразу направилась к лестнице. Совсем недавно я приходила сюда, чтобы поставить точку в своих отношениях с Люком и вот снова стояла перед знакомой дверью и не решалась постучать.

Нет, в этот раз речь не только обо мне, надо проявить твёрдость.

Я кивнула сама себе и трижды постучала в дверь. Люк открыл не сразу, заставив меня понервничать. Я испугалась, что он уже успел уехать, но вскоре за дверью послышался шум и она распахнулась.

— Эстер⁈ — удивлённо воскликнул Люк.

— Мне нужно с тобой поговорить, — сказала я.

Люк с недовольным видом скрестил руки на груди.

— Кажется, мы все уже выяснили, — напомнил он, — и, судя по всему, ты вполне довольна своим решением.

Очевидно, Люк намекал на мои поцелуи с Бенджамином в городском парке.

— Разговор не про наши отношения, — пояснила я.

— Что-то случилось с твоим дедушкой? — с беспокойством спросил Люк, а потом всё-таки пропустил меня в номер и закрыл дверь.

Оказавшись внутри, я сразу огляделась, пытаясь найти доказательства, которые бы подтвердили или опровергли мои догадки. Но обстановка в номере Люка никак не изменилась с момента моего последнего визита.

— Так что у тебя случилось? — нетерпеливо спросил он.

— Что ты делал сегодня после того, как ушёл из парка? — я задала встречный вопрос.

Люк нахмурился.

— Это допрос? — с усмешкой поинтересовался он, — любопытно, почему тебя вдруг стали волновать мои дела.

Нельзя и дальше ходить вокруг да около. Я собралась с духом и заговорила.

— Около часа назад кто-то проник на фабрику семьи Уотсон и разбил новый сервиз, с которым Бенджамин хотел поехать на королевскую выставку фарфора, — сообщила я.

— И? — Не понял Люк.

— Фамильяр Бенджамина погнался за нападавшим и сумел оторвать кусок ткани лавандового цвета от его одежды, — рассказала я.

Люку понадобилось несколько мгновений, чтобы осмыслить мои слова. Затем он помрачнел.

— Ты подозреваешь меня⁈ — воскликнул Люк.

— Я просто спрашиваю, — попыталась оправдаться я.

— Эстер, мы же всю жизнь знакомы! — закричал Люк, — а теперь ты считаешь меня преступником⁈

На его лице смешались удивление и гнев. В следующий миг Люк бросился к шкафу, достал оттуда вешалку с одеждой и швырнул мне. Я поймала её и побледнела. В моих руках был лавандовый костюм. Теперь я поняла, что ошиблась. Мало того что костюм Люка был целым, так ещё и его оттенок был другим — менее ярким и насыщенным, чем оторванный Луцием лоскут ткани.

— Убедилась⁈ — зло процедил Люк, — или пойдём в королевскую полицию⁈

Словами не передать, как мне было стыдно из-за своих глупых подозрений.

— Прости, я… — Но Люк не дал мне договорить.

— Уходи, — сказал он, а затем повысил голос, — убирайся!

Я положила лавандовый костюм на диван и молча вышла из номера. Что я натворила⁈ Теперь Люк никогда меня не простит! На глаза выступили слёзы. Какая же я дура! Возомнила себя детективом!

Вытирая слёзы тыльной стороной ладони, я вышла на улицу и столкнулась с Корнелиусом. Он был потрепан, словно чудом вырвался из лап лисы.

— Что случилось? — удивлённо спросила я.

— Эта ведьма отобрала у меня письмо от твоих братьев! — закричал Корнелиус.

— Какая ещё ведьма? — спросила я упавшим голосом.

— Миссис Лумис! — крикнул фамильяр.

Что? Но зачем ей отбирать моё письмо? В следующий миг я поняла, что сейчас гораздо важнее был другой вопрос: что братья написали в этом письме?

Так значит в экипаже, который я заметила по дороге сюда, была миссис Лумис⁈ Похоже, она увидела, что я не стала дожидаться Бенджамина, как обещала, и уехала, поэтому решила отправиться следом. А возможно, миссис Лумис наблюдала за мной с самого начала, ведь я ей не нравлюсь и ей захотелось разузнать, почему я внезапно поменяла планы.

— Значит, она просто отобрала у тебя письмо? — уточнила я.

Усевшись на подоконник гостиничного номера на первом этаже, Корнелиус клювом пытался привести в порядок свои перья.

— Нет, легко ей не было, — обиженно заявил он, — я дрался, как дракон! Отбивался и когтями, и клювом! Уж я ей задал трёпку, до конца жизни помнить будет! — хорохорился фамильяр, — но у нас разные весовые категории и я был обречён с самого начала. — Он сделал паузу и театрально взмахнул крылом. — Я прилетел на почту. Там сказали, что тебе пришлось письмо от братьев. Я его забрал и хотел лететь к гостинице, но прямо у выхода меня поджидала эта злобная тётка. Она тут же набросилась, как коршун, и попыталась вырвать конверт. Я бился насмерть, но в итоге всё-таки проиграл.

— Получается, когда ты полетел на почту, она пошла за тобой, — задумчиво проговорила я, — но зачем миссис Лумис воровать моё письмо? Что она надеется там прочесть?

— Не знаю, что там на уме у этой тётки, но тебе нужно готовиться к худшему, — сказал Корнелиус.

— О чём ты? — уточнила я.

— Неужели сама не понимаешь⁈ — Корнелиус недовольно захлопал крыльями, и на подоконник упало маленькое голубое пёрышко. — Неизвестные проникли на фабрику и разбили сервиз — последнюю надежду на спасение от банкротства. И тут ты, никого не предупредив, сбегаешь и едешь в станционную гостиницу, хотя сама живешь в совершенно другом месте, — перечислил фамильяр, — сложи два и два. Со стороны твоё поведение выглядит очень подозрительно.

— Хочешь сказать, миссис Лумис считает, что это я разбила сервиз⁈ — возмущённо воскликнула я.

— Ну, ты же подозревала Люка, — парировал Корнелиус.

— Да, но у него хотя бы был мотив. Я рассталась с Люком и начала встречаться с Бенджамином, — напомнила я, — а какой мотив может быть у меня? Наоборот, мне выгодно, чтобы дела на фабрике пошли в гору, от этого ведь зависит исход моего пари с дедушкой!

Сказав это, я замолчала, ошарашенная внезапной догадкой. Корнелиус хмыкнул, взглянув на меня.

— Вот только миссис Лумис ничего не знает о пари, — сказал он, — или уже прочла о нём в письме, но могла сделать неверные выводы.

Я схватилась за голову. Это же надо было так влипнуть! Давно следовало рассказать Бенджамину о пари, тогда всё было бы в порядке. А теперь, неизвестно что он обо мне подумает, особенно если миссис Лумис исказит содержание письма.

— Что же теперь делать⁈ — воскликнула я.

Корнелиус вспорхнул с подоконника и сел мне на плечо.

— Нет смысла убиваться, слёзы делу не помогут, — сказал он, — у тебя есть всего два варианта: ехать на фабрику и пытаться оправдаться перед своим женихом, надеясь, что он тебе поверит. Или купить билет на поезд, вернуться в столицу и всю жизнь страдать, потому что и дедушкино задание не выполнила и с женихом отношения не выяснила.

Корнелиус, конечно, сгущал краски, но он был прав. Сейчас я уже ничего не могла изменить. Оставалось только ехать на фабрику и надеяться, что успею поговорить с Бенджамином раньше миссис Лумис.

— Ну и что ты решила? — спросил Корнелиус.

— Едем на фабрику, — твёрдо сказала я. Мой фамильяр довольно кивнул.

— А мне ещё надо поквитаться с этой тёткой за выдранные перья, — воинственно заявил он, — из-за неё я похож на ощипанного цыплёнка.

Я подошла к краю тротуара, чтобы поймать экипаж. Удивительно, но никакой злости к миссис Лумис я не испытывала, потому что в данный момент могла думать только о Бенджамине. В прошлый раз он простил меня за обман, но сможет ли снова мне поверить или нашим отношениям придёт конец?

К моменту, когда впереди показалось здание фабрики фарфора, нервное напряжение достигло пика. За один вечер на меня столько всего навалилось! Сначала злоумышленники проникли на фабрику и разбили сервиз, с которым Бенджамин собирался ехать на королевскую выставку, потом я поругалась с Люком, а теперь ещё и миссис Лумис украла моё письмо и наверняка напридумывала всяких глупостей. От переизбытка эмоций у меня разболелась голова. Корнелиус тоже был усталым и подавленным.