Мой магический год: весна и поющий фарфор (СИ) - Терновская Татьяна - Страница 6

— У вас нет прислуги? — удивилась я.

Бенджамин растерянно огляделся, словно только что это заметил.

— Наш дворецкий давно состарился, а нового мы нанимать не стали, — рассказал он, — я живу вместе с отцом, нам двоим немного надо. Справляемся сами.

— И даже готовите? — засомневалась я.

— Да. Почему это так вас удивляет? — с улыбкой спросил он, — могу и вас угостить чем-нибудь вкусненьким.

— Не откажусь, — сказала я. А сама почему-то вспомнила про Люка. Он без прислуги даже одеться не мог, не то, что приготовить еду. Если отвести его на кухню, беднягу наверняка удар хватит.

Бенджамин провёл меня вглубь дома.

— Можете присесть здесь, — предложил он, указав на гостиную с камином, в котором тлели угли, — я приготовлю и всё принесу.

Мне стало неловко. Всё-таки я не гостья, а сотрудник его фабрики.

— Нет, давайте я вам помогу, — вызвалась я.

— Хорошо, — не стал спорить Бенджамин и провёл меня на кухню. Здесь тоже было уютно, а ещё очень чисто и царил идеальный порядок. Как-то не верилось, что передо мной кухня холостяка. Может, Мирабель заглядывала к ним и прибиралась?

— Что хотите на ужин? — спросил Бенджамин, — вы, наверное, сидите на какой-нибудь диете?

Я фыркнула.

— Мне они не нужны, — гордо заявила я, — как ценный специалист, я весь день на ногах, бегаю туда-сюда. Такая активность лучше всяких диет.

— Тогда как насчёт лазаньи? — спросил Бенджамин.

Лазанья? Неужели он умел готовить и такие блюда?

— Может, что-нибудь попроще? — предложила я. Не хотелось заставлять его напрягаться ради меня, — например, салат.

Бенджамин кивнул.

— С ростбифом подойдёт? — уточнил он.

— Конечно! — отозвалась я. В еде я всегда была неприхотливой. Часто и вовсе приходилось обедать на бегу.

Бенджамин снял пиджак и закатал рукава рубашки. Я обратила внимание, какие у него сильные руки. Судя по ним, он привык к физическому труду.

Я ждала, что он даст мне какое-то задание, но, похоже, Бенджамин собирался готовить ужин сам. Мне ничего не оставалось кроме как осмотреть кухню. У дальней стены стоял буфет с посудой. Я подошла поближе и увидела красивый чайный сервиз. Открыв дверцу, я достала одну чашку и бережно взяла в руки. Она была сделана из тончайшего костяного фарфора, и украшена изображением цветов вишнёвого дерева. Я перевернула чашку и посмотрела на дно. Эмблема фарфоровой фабрики Бенджамина. Так я и думала.

— Когда прадедушка только начал заниматься производством посуды, этот сервиз стал первым, что он создал, — сообщил Бенджамин, заметив мой интерес.

— Красиво, — честно призналась я. Мне нравилась утончённость формы и нежный рисунок на чашке.

— Спасибо, — поблагодарил Бенджамин, заканчивая нарезать овощи, — это всегда был один из наших самых популярных товаров.

Я поставила чашку на место. Настало время задать вопрос, который уже давно меня мучил.

— А почему вы перестали выпускать поющий фарфор? — спросила я, — ведь это была изюминка вашей фабрики, которая приносила ей прибыль и известность.

Бенджамин стоял ко мне спиной, но я слышала, как он тяжело вздохнул.

— Да, всё так, — подтвердил он.

Я ждала продолжения. Но Бенджамин не спешил. Он сложил мясо и овощи в большую пиалу и полил их соусом.

— Мы бы и рады выпускать поющий фарфор, только секрет этой магии давно утрачен, — сообщил он.

— Что⁈ — воскликнула я, — как же это произошло?

Я не могла в это поверить. Как же можно было утратить такой важный секрет⁈

Бенджамин поставил на стол пиалу с готовым салатом, достал тарелки и приборы, а затем нарезал свежий багет.

— Может быть, для начала поужинаем? — спросил он.

Я не понимала, как можно было думать о еде в такой момент!

— Что произошло? — спросила я, подойдя к столу.

— Я не могу позволить, чтобы мой ценный специалист голодал, — мягко настаивал Бенджамин, — здоровье важнее работы. Тем более, это старая история, спешить некуда.

От такой новости у меня совершенно пропал аппетит. Но мне не хотелось отвергать заботу Бенджамина, поэтому я села на стул и положила немного салата себе на тарелку.

— Сейчас принесу соль на всякий случай, — сказал Бенджамин и подошёл к шкафу. Но когда он вернулся, я уже доедала последние салатные листья. Бенджамин уставился на меня со смесью удивления и ужаса на лице. Я улыбнулась. Да, если бы кто-то решил провести соревнование по поеданию пищи на скорость, я бы точно одержала победу.

— Очень вкусно, — похвалила я без толики лукавства и отодвинула тарелку. Теперь можно было говорить о деле.

Бенджамин усмехнулся.

— Что ж, сейчас я вижу, как сильно вы хотите узнать подробности. — Он сел напротив. — Может, принести вам зелье для пищеварения? От такого быстрого поглощения пищи ещё желудок заболит.

— Мой дедушка говорит, что я и гвозди переварить смогу, — отмахнулась я.

Бенджамин снова засмеялся.

— Впервые встречаю такую удивительную девушку, — протянул он.

Из его уст это прозвучало, как комплимент и я немного смутилась. У нас же рабочие отношения, зачем он так говорит? Я поспешила сменить тему.

— Что же всё-таки произошло? — спросила я.

Очевидно, история была непростой, но раз уж мы теперь работали вместе, мне следовало знать правду.

— На самом деле, всё случилось очень давно, ещё до моего рождения. Так что я знаю историю только со слов своего отца, — начал рассказ Бенджамин, — мой прадед, который и основал фабрику, с помощью магии сумел создать поющий фарфор и благодаря этому прославился. Это были сложные чары, и прадед тщательно охранял свой секрет от конкурентов. Поэтому не раскрывал его ни работникам, ни даже семье. — Я кивнула, прекрасно зная, на какие ухищрения идут люди, чтобы уберечь свои тайны. — Но вечно так продолжаться не могло. Прадед старел и однажды должен был передать фабрику наследнику. И тут возникла проблема, которая в конечном счёте разрушила нашу семью. У прадеда было два сына, и оба хотели продолжить семейное дело. По принятому обычаю семейный бизнес должен передаваться старшему сыну, но прадед больше любил младшего и верил в его способности. Поэтому второй сын стал уговаривать прадеда передать ему фабрику в обход принятых правил. — Я слушала очень внимательно. Ситуация чем-то напоминала моё собственное положение. — В итоге каждый из братьев был уверен, что прадед передаст семейный бизнес именно ему. А тот, видимо, не мог принять решение и работал на фабрике почти до самой кончины. Уже на смертном одре он всё-таки сделал выбор в пользу младшего сына. Для старшего это стало серьёзным ударом и большим позором. Ведь все вокруг были уверены, что именно он будет следующим владельцем фабрики, а раз этого не случилось, значит, с ним что-то не так. Он плохой, глупый, бесталанный. — В голосе Бенджамина слышалось сожаление. — Поэтому, когда старший сын услышал решение отца, он ушёл из дома и больше никогда не возвращался.

— Ужасно, — проговорила я. Мне было страшно даже вообразить, что я потеряла бы одного из своих братьев.

— Согласен, — сказал Бенджамин, — старший сын полностью разорвал связь с семьёй и пропал без вести. Мой отец всегда считал, что дедушка совершил большую ошибку, отобрав фабрику у своего старшего брата. Даже пытался его искать, но безрезультатно.

Ситуация действительно была тяжёлой. Вот так бизнес разрушил семью.

— А что же с секретом поющего фарфора? — спохватилась я.

— Я уже говорил, что его знал только прадед. Перед смертью он не передал секрет ни старшему сыну, ни младшему, — сообщил Бенджамин.

— Но как же так⁈ — воскликнула я, — какой смысл передавать фабрику без её конкурентного преимущества?

Бенджамин пожал плечами.

— Этого я не знаю. Может быть, прадед просто не успел, — предположил он, — если честно, эту историю отец рассказывал мне очень давно, и я уже не так хорошо её помню. Можно, конечно, спросить у него. Или у дедушки, но я не вижу в этом смысла. Какое значение теперь имеет причина? Всё равно секрет утрачен безвозвратно.