Генерал Карамба: На пути к власти (СИ) - Птица Алексей - Страница 43

— Слышу, не глухой, — отозвался он, с нарочитой небрежностью передёргивая затвор. — Да ладно тебе, Джеф. Не впервой. Я этого испанца так прижму, что он забудет, как маму звали. Ещё не родился тот креол, что подловит меня в перестрелке. Я этих щенков с золотыми пуговицами на штанах, — он сплюнул сквозь зубы, — за милю чую.

Джеф хмуро смотрел на него. Хотел было добавить, что самоуверенность — та же глухота, что мешает слышать свист пули. Хотел напомнить, что щенки с золотыми пуговицами тоже умеют кусаться, а у этого ещё и клыки волчьи. Но Билл уже глядел куда-то в сторону крыши, предвкушая пальбу, и Джеф только сжал челюсть. Сказанное впустую — хуже, чем двусмысленное молчание. Он резко повернулся к Джо.

— Ты пойдёшь с северной стороны. Там растёт какая-то хрень ползучая, по ней заберёшься наверх, она выдержит, к тому же, есть карниз окна. Не спеши, не высовывайся, пока Билл не начнёт шум. Как только пальба пойдёт — лезешь наверх и выскакиваешь. Твоя задача — помочь Генри ранить его.

Джо коротко кивнул, поправляя ремень карабина на плече.

— Генри. — Джеф повернулся к своему самому молчаливому, самому опасному человеку. — Ты идёшь с востока. Подберёшься, пока Джо с Биллом отвлекают его, он слишком будет занят ими. Ты должен сделать его!

Генри не кивнул, не моргнул. Его лицо, будто бы вырезанное из цельного куска коры, оставалось бесстрастным. Только пальцы привычно легли на рукоять ножа, потом скользнули к кобуре — рефлекс, доведённый до совершенства тысячами ночных вылазок.

— Я должен взять его живым, — Джеф сделал ударение на каждом слове. — Не убивать. Ты меня слышишь, Генри? Лучше всего — в руку. Или в плечо. В правое, он правша, это я точно запомнил. — Джеф на мгновение прикрыл глаза, восстанавливая в памяти фигуру у ворот, то, как Эрнесто де ла Барра держал дробовик. — Если возьмёшь в бок — только навылет, чтобы не задеть внутренности. Тащить его нам, не нанимать же носильщиков для этого дохлого идальго.

— Сделаю, — коротко бросил Генри, и в этом единственном слове уместилась целая клятва.

Джеф обвёл взглядом свою маленькую стаю. Трое волков, каждый со своим клыком. Билл — напор и шум, Джо — упрямство и выносливость, Генри — безжалостная, выверенная точность. И он сам — тот, кто ведёт их на охоту.

— Ну что же, парни, — он позволил себе не усмешку даже, а хищный оскал, мелькнувший в уголке рта. — По местам. Дадим этому вонючему идальго просраться. Пусть знает, что значит встать на пути у Инквизитора.

Затаившись на крыше, я решил выждать. Как дальше станут развиваться события — неизвестно, когда я пойму, что догадки верны, то начну спускаться, попробую это сделать через штатный вход, либо полезу по стенам. Вниз спуститься проще, чем влезть наверх, к тому же, здание большое, и везде могут подстерегать неожиданности со стороны врагов. У меня, конечно, имелось небольшое преимущество: я лучше знал особенности постройки, но на стороне бандитов была их многочисленность.

Поколебавшись, я решил оставить дробовик на крыше, а с собой взять оба револьвера и карабин. К дробовику патронов осталось мало, перезаряжать его в спешке проблематично, да и таскать с собой три патронташа и два ружья слишком неудобно. Но сделать это позже, в подходящем месте.

Свесившись с крыши, я стал осторожно всматриваться в лежащие тени, пытаясь уловить движение. Ничего не увидев, аккуратно перебрался на другую сторону, и здесь краем глаза, наконец, уловил какое-то шевеление. Подхватив дробовик, я выстрелили дуплетом, от отдачи меня откинуло назад, что возможно меня и спасло.

Меня тоже высматривали, а увидев, открыли ответный револьверный огонь. Пули зацокали по крыше, уносясь прочь, подобно гигантским шмелям, гудя на разные лады и повизгивая в воздухе, как нетерпеливые адские собачонки…

Я откатился в сторону, лёжа на боку, переломил стволы и загрузил в обе дыры по патрону, защёлкнул и бросил дробовик лежать на крыше. Здесь же оставил и патронташ к нему.

Прижимаясь к крыше, практически по-пластунски переместился к входу. Встал, определил за спину карабин, перехватил оба револьвера и, схватив стоящую недалеко вазу, кинул её в люк на второй этаж. Ударившись об пол, ваза разбилась, грянул выстрел, и я тут же открыл огонь с двух рук, и попал. В кого — не знаю, но лезть следом не стал, надеюсь, что убил.

В револьверах оставалось ещё по три патрона, и я решил прорываться вниз по противоположному торцу, там, как раз спускаться было удобнее всего. Добежав до края крыши, я увидел, как показалась чья-то голова в широкополой шляпе. Человек уже успел почти выбраться на крышу, когда я заметил его.

— Мужик, ты не прав, — сказал я негромко и прицелился. — Это моя крыша, и я её охраняю, прощай, амигос! — револьвер басовито рявкнул, сталкивая пробитое пулей тело вниз, а дальше события закрутились быстрее, удивив неожиданностью.

Обернувшись, я заметил, как на крышу буквально выпрыгнул человек и одновременно с ним прозвучал выстрел с левого края крыши, потом ещё один, но не в меня. Я не успел отреагировать на появление новых противников, и пуля, посланная в меня, пронеслась совсем рядом с шеей, сорвав клочок кожи. Сразу обильно потекла кровь, заливая рубаху.

Второй выстрел произвели снизу, и попали в того, кто стрелял в меня. Тело невидимого противника тяжело рухнуло наземь, сдирая ползучие лианы и ломая росшие внизу цветущие кусты какого-то местного растения. Кто пришел на помощь, я не знал, наверное, кто-то из охраны. Пригнувшись, я стал стрелять с двух револьверов, затем перекатился, уходя от ответных выстрелов. Бросил оба револьвера, схватившись за край крыши, нащупал ногой оконный выступ и, рискуя сорваться вниз, начал слезать.

Быстро преодолев расстояние, через несколько секунд я уже стоял внизу, прячась в кустах. Карабин висел у меня за плечами, я взял его в руки и, внимательно наблюдая по сторонам, стал тихонько перемещаться к конюшне. Сверху послышалась ругань, затем всё стихло. Над краем крыши показались поля чужой шляпы, но стрелять я не стал, а только пробормотал себе под нос: «Сам ты шляпа, ещё бы хрен свой высунул, дурачок!»

Перемещаясь от укрытия к укрытию, я довольно быстро оказался возле конюшни и, не обнаружив никого возле неё, затаился, держа на прицеле особняк. И тут в поле моего зрения попались два очередных бандита, по виду мексиканца, что тащили моё добро, намереваясь его украсть. Сразу возникла дилемма: ждать, когда появится главарь всей этой банды, или кокнуть этих двоих, стараясь не выдать себя. Решал я недолго, ненавижу, когда у меня что-то хотят отнять, с детства имею привычку ничего своего не отдавать.

Принцип у меня такой: чужого не возьму, и своего не отдам! Руки сами вскинули к глазам карабин, я присел, упираясь правым коленом в землю. Прицел, выстрел, перекат в сторону, прицел, выстрел и снова перекат. В то место, откуда я стрелял, тут же ударили две пули. Яркие вспышки револьверного выстрела показались с крыши. Лёжа стрелять неудобно, но я, как смог, так и выстрелил в ответ. Попал? Нет, скорее всего.

Так же лёжа переместился ещё дальше, нырнув в тень стены конюшни. Вновь выстрелы, только теперь от самого дальнего края гасиенды. Раз, два три, бешено дёргая рычаг перезарядки, я не дал противнику отвечать мне также часто, но это оказался кто-то из недобитых мексиканских бандитов, решивший напоследок пострелять вдогонку.

После моих выстрелов продолжать стрельбу больше желающих не нашлось, лишь только мой противник, что находился сейчас на крыше или уже сбежал с неё, где-то бродил в ночи.

Что же, тогда мы поиграем в прятки с тобой, янки, тарантула тебе в штаны и ржавый якорь в пузо. Я замер, где-то послышался скрип, затем глухой стон тяжелораненого, но всё живое замерло, прячась и не пытаясь даже высунуть свой нос, пока не закончится бой.

Мысленно пересчитав патроны, остававшиеся в магазине, я решил, пока есть на то время, дозарядить карабин и, вынимая по одному патрону из нагрудного патронташа, стал набивать ими подствольный магазин винчестера.