Гость из будущего. Том 5 (СИ) - Порошин Влад - Страница 32

— А у меня вопрос, — вдруг возмутился толстяк Шерали Пулатов, — если гость из космоса прилетел на узбекскую планету, то почему среди нас один армянин?

— Я согласен с уважаемым Шерали, так не бывает, — кивнул головой Карандаш.

От неожиданности у меня даже челюсть отвисла, про узбекскую планету я даже и не думал. Но тут на выручку пришёл сам Фрунзик Мкртчян:

— Я тебе один умный вещь скажу. Армяне — это те же узбеки, но только они живут по другую сторону от Каспийского моря.

— Правильно, — буркнул я, — все люди — братья. Давайте работать.

К этому времени Саву Крамарова уже переодели в брюки-бананы, надели кожаную куртку с множеством заклёпок и начесали ему аэродинамическую причёску. От клоунского гребня я в последний момент решил отказаться. Перебор — он и в Африке перебор. А вот Фрунзику достался старый тёмно-серый с дырками халат. Ибо по сюжету Хан Соло должен был встретить беднейших жителей планеты. И с первых же дублей стало ясно, что Крамаров и Мкртчян понимают друг друга с полуслова.

— Сцена 35, кадр один, дубль три! — отрапортовала Анютка и шлёпнула дощечками хлопушки перед объективом кинокамеры.

Крамаров бодро прошёл по тротуару между зданиями киностудии «Узбекфильм» и на его пути появился Мкртчян. Фрунзик издал губами свист, затем щелбаном отстучал по своей щеке незамысловатый ритм и выпученными глазами показал, дескать давай отойдём. Сава скорчил недовольную физиономию и заворчал:

— Переводчик что ли опять не фурычит? Тебе чего, дядя? Ты что, глухонемой?

— Четвёртым будешь? — прошептал Мкртчян. — Я уже стал третий. Так чего ты ломаешься?

— Контрабанда? — заинтересовался Крамаров. — Крэк, снэк, дундун, сивайский ром, спирт?

Услышав знакомое слово «спирт» Фрунзик усиленно закивал головой и затараторил:

— Контрабанда, контрабанда. Очень хороший контрабанда. Одна минута пешком.

В этот момент мимо нас проехал на велосипеде мужик в белой одежде, поэтому Мкртчян добавил:

— Кхе, но мы спешить не будем.

— Да-да, с контрабандой спешить нельзя, — пробурчал Крамаров, покосившись на велосипедиста. — Пошли, — согласился он и следом за Фрунзиком Мкртчяном направился в сторону канала Бурджар.

Наши герои вышли из кадра, и я удовлетворённо рявкнул:

— Стоп! Снято! Давыдыч, у тебя как, было?

— У меня было, — кинул главный оператор.

— Тогда переставляем технику на брег канала! Молодцы! — захлопал я в ладоши.

И примерно через сорок минут на берегу Бурджара всё было готово ко второй части съёмки. Камеру установили на рельсы, выставили два больших отражателя, чтобы лица актёров не проваливались в тень. И ради репетиции я предложил прогнать всю сцену целиком. Сава Крамаров в костюме как у солиста группы «Duran Duran» и с точно такой же причёской подошёл к ящику, где стояла бутыль с прозрачной жидкостью и на единственной тарелке лежали кусочки арбуза. Посмотрел на своих новых знакомых, одетых в старые и рваные тёмно-серые халаты, и одной рукой потянулся к бутылке.

— Кюда? — высоким голосом произнёс толстяк Шерали Пулатов. — Гони монету. Один монет давай, — он показал Саве кругляш с иероглифами, который мы сделали специально к съёмке.

— Зачем тебе нужна такая же круглая штучка? — хохотнул Крамаров, разглядывая кругляш.

— Контрабанда, — прошептал Мкртчян, выпучив глаза. — Спирт. Чистый как моя слеза. Самый чистый слеза в городе.

Сава же достал из-за пазухи металлическую коробочку, сунул в неё кругляш и немного потряс. После чего выложил на ящик две совершенно одинаковые монеты.

— Легко! — загоготал он.

И уже тогда толстяк выпил из бутылки сам, затрясся, словно его шибануло током и передал бутыль дальше актёру Сабибу Ходжаеву, маленькому и смешному как клоун Карандаш. Сабиб поднёс горло бутылки к носу, втянул воздух и громко закашлялся, вызвав смех у Шерали и Фрунзика Мкртчяна. И наконец бутылка пришла в руки Савы Крамарова. Сава выдохнул и, сделав глоток, тоже затрясся и замотал головой, издав губами звук: «прррр».

— Гадость, — произнёс он уже с улыбкой на лице. — Действительно спирт, чистый, как моя слеза. Беру триста литров не глядя.

Товарищи алкоголики, раскрыв рты, медленно переглянулись. И тут толстяк принялся возмущаться:

— Ты откуда его привёл⁈ — крикнул он на Фрунзика Мкртчяна.

— Обижаешь, дорогой. Он сам ко мне на улице привязался, — стал отнекиваться Мкртчян.

— А ты видел, что у него с головой непорядок⁈ — толстяк кивнул на необычную аэродинамическую причёску Савы Крамарова.

— Я же тебе честным языком говорю, что он сам ко мне подошёл! — закричал Фрунзик, активна жестикулируя руками.

— Чё сразу с головой-то непорядок⁈ — на нервах прокричал Крамаров. — Нет трёхсот, возьму двести пятьдесят! Эти ваши кругляши из латуньки не проблема!

— Наука утверждает, что спирт разрушает нейронные связи головного мозга, — спокойным голосом заметил, косящий под местного знатока науки, Карандаш.

— Слышь ты, учёный, заткнись! — рявкнул толстяк. — Чё нам теперь с этим чудиком делать прикажешь? Двести пятьдесят литров ему вынь да положь.

— Слушай, уважаемый, — елейным голосом обратился к Саве Фрунзик Мкртчян. — Ты на меня не обижайся. Я ведь тоже обидчивый. Чуть-что сразу хватаюсь за нож. — На этих словах Мкртчян схватил нож, на который был насажан кусок арбуза. — Как брата прошу, иди домой.

— А как же контрабанда? Как же спирт? — опешил Крамаров.

— Вы, уважаемый, завтра приходите, — стал успокаивать его Карандаш. — Мы здесь каждый день спорим о тайнах мироздания. О загадке иных миров.

— Которых нет и быть не может, потому что не может быть никогда! — рявкнул высоким голосом толстяк.

— Что значит не может быть? Ха-ха! — загоготал Сава Крамаров. — И вообще, я завтра не могу. Завтра ваша планета может того, каюк, схлопнуться, — шепнул он по секрету своим новым знакомым. — А жаль. У вас здесь хорошо, свежо. Вода, деревья, спирт. Прощайте, братья по разуму, — произнёс Сава жалобным голосом.

Затем он обнялся с Фрунзиком Мкртчяном и тот, похлопав его по спине, таким же жалобным тоном сказал:

— И тебе не хворать, дорогой. Привет семье.

Савка ещё раз хлебнул из бутылки, потрясся всем телом и побрёл в противоположную сторону от городского канала.

— Наука утверждает, что спирт опасен для здоровья, — заговорил с нотками учёного человека Карандаш. — Но вот в чём вопрос — что есть наше здоровье? В чём истина?

— Я один умный вещь скажу, только ты не обижайся, — сказал Фрунзик Мкртчян. — Истина в спиртЕ. Давай ещё по одной.

Всю эту маленькую сценку наша съёмочная бригада посмотрела так, словно мы попали на какой-то спектакль. Где надо народ весело подхихикивал, где надо задорно гоготал.

— Вот так и будем снимать, — кивнул я, понимая, что сцена в принципе удалась.

— Я второй раз так не смогу, — вдруг буркнул Мкртчян, вызвав взрыв хохота.

— Если так не сможешь, то делай лучше, — сказал я и, захлопав в ладоши, скомандовал, — актёры на исходную! Камера! Мотор! Начали!

Глава 14

После пятничной съёмочной смены я себя чувствовал человеком, который отпахал в угольном забое от звонка до звонка. Поэтому вечернюю зарядку для парней из технической бригады я провёл за десять минут и без особого энтузиазма.

— Если сегодня будет как вчера, то завтра будет как сегодня, — прорычал я, погрозив кулаком всем нарушителям производственной дисциплины.

— А что у нас планируется на завтра? — спросил техник Сашка. Здоровый парень, который сегодня целый день катала киносъёмочную тележку и, судя по всему, даже не запыхался.

— На завтра запланирована тяжёлая съёмка в песчаном карьере — перестрелка экипажа «Сокола» и имперских штурмовиков, — рыкнул я и тут же прикрикнул, — разойдись!

И парни очень шустро посеменили к своим домикам.

«Сейчас опять за вином в деревню побегут, — отчего-то подумал я. — Зря я на них свои силы трачу. Бесполезно. Мне бы лучше со своей личной жизнью разобраться». Я покосился на Нонну, которая вместе с костюмершей Галиной Васильевной пошагала в административный корпус, и решил тряхнуть стариной, как это не дико звучит в моём молодом теле — прибегнуть к самому банальному пению серенад. А что нам мужикам ещё остаётся, если женщины любят ушами?