"Фантастика 2026-34." Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Чернов Сергей - Страница 1013

— Поняла. Другого варианта нет?

Аня заглянула в лицо той, кого не могла перестать считать матерью, пусть и второй, даже после того, как всё вспомнила, а затем снова крепко обняла Бель.

— Куда шагать?

Фея кивнула на портрет. Дунула. Черты, нарисованные маслом, растаяли, заблестела чёрная стеклянная гладь.

— И как я туда заберусь?

— Где твоя брошка?

Аня засунула руку в карман, достала золотую тыковку и сжала в руке. И увидела воздушную лестницу к мерцающему чёрному зеркалу.

— Ты уверена, что сможешь о них позаботиться? — принцесса оглянулась и прищурилась.

Бель кивнула. Аня шагнула на прозрачную ступеньку.

ПРИМЕЧАНИЯ

О башне Смерти, тёрне и почему действует Анина кровь, рассказано в книге «Отдай туфлю, Золушка»

О Потаённой башне — в книге "В смысле, Белоснежка⁈

Дезирэ, но вы имеете право на другое видение героя))

Глава 32

Свидетели

Марион оглянулся. Воины смотрели на него с затаённой надеждой. Никто не хотел умирать. Может ли он обречь на смерть столько жизней?

Эйдэн ждал. Невозмутимый и бесстрастный, как скала.

Что будет, если Марион уйдёт? Если он прикажет войскам отступать? Каган ворвётся в город. В чужой город, за стенами которого спрятались те, кто предал родопсийцев, обрёк на верную смерть. А ещё там — Гильом. И Белоснежка. И Аврора, которую Марион, впрочем, не знал. Три жизни и жизни предателей стоят ли жизней тысяч проверенных воинов?

«Я должен их сохранить», — подумал принц.

И тут же ему стало стыдно. А если бы он не знал, что Аня забрала малышей? Если бы сейчас за стенами мирно спали Эртик и Нина? Если бы Синди, послушно стоявшая за плечом Кретьена де Труа, не подмигнула Ане и не показала на небо, намекая, что помнит о крылатой лошади? Тогда, когда свита принца, те, кто остались в живых после мятежа, покидали башню? Ради спасения своих детей Марион был бы готов поставить на кон войско?

Принц посмотрел на крепость, и вдруг увидел между зубцами детские головки, очевидно, с любопытством таращившиеся на них. Ну, не детские, конечно. Детей бы на стены не пустили. Подростки. Принеси-подай-подбрось-дрова…

Когда армия кагана вторгнется в Старый город, вряд ли варвары станут щадить вот этих ребят. Чёрт с ним, с Кретьеном. И с Ариндвальдом. И со всеми вот этими сволочами. Но женщины, старики, дети, ушедшие из домов-мазанок в надежде найти за толщей стен спасение… А там, на севере, за цепью гор, Эрталия и Родопсия.

Марион сглотнул. Повернул лицо к Эйдэну, выпрямился.

— Мы вас не пропустим.

— Значит, умрёте, — равнодушно согласился Эйдэн.

Развернул коня и поскакал к своим.

— Ну что? — рассмеялся Марион, оборачиваясь к своим. — Покажем дикарям, как правильно умирать?

Он махнул рукой. Затрубили горны. Знаменосцы перехватили знамёна покрепче, так, чтобы ткань красиво развевалась по ветру. Воины крестились, шептали молитвы, но страх практически исчез из глаз. На её место пришла мрачная решимость.

— Кто хочет умереть обоссанным дряхлым стариком, не узнающим алчных внуков, ослепшим и потерявшим разум — из строя выдь! — рявкнул Марион. — Возвращайтесь под юбку жён и любовниц. Кто хочет славы и бессмертия — за мной!

Он хлестнул шпагой воздух, ударил шенкелями в бока скакуна, выхватил пистолеты и помчал вперёд, на врага, не оглядываясь. И секунду спустя услышал боевой клич:

— Аой!

Душу затопила радостная ярость битвы. Тот, другой Марион, безжалостный до жестокости, ухмыляющийся в лицо смерти, проснулся и открыл глаза.

Аня шагнула в зеркало.

Вокруг играл, сверкал и переливался зеркальный коридор.

— И куда дальше? — спросила девушка обернувшись.

Однако позади тоже было отражение. Аня выругалась и пошла вперёд. К традиционным русским ругательствам в её лексиконе прибавились родопсийские, подхваченные у мужа. Чаще всего Марион чертыхался, но иногда мог, например, пожелать кишкам врасти в хребет, или быть сожранным мышами, или что-то ещё поинтереснее. Он никогда не ругался при жене, но не всегда знал, что она его слышит.

Вокруг кривлялись и смеялись сплошные Ани: вот Аня, которой шесть, виснет на папе: «Не хочу в музыкалку! Зачем нам вообще мама? Давай убежим, и ты женишься на мне?». Фу, вот же… А она уже и забыла этот позорный эпизод из своего детства. Папа тогда смог мягко заверить дочку, что однажды она найдёт себе мужа намного лучше, а маму бросать нельзя.

А вот Аня обещает подруге помочь сделать домашку, но убегает кататься на велике и… а вот рисует шпаргалку на ноге…

— Я была безмозглым ребёнком, — хмыкнула девушка саркастично.

Она шла легко и быстро. Смотреть детские и подростковые глупости, которые показывали зеркала, было забавно.

И вдруг споткнулась.

Горящие в листве и в воздухе волшебные фонарики. Жёлтое, словно солнце, платье. Белые волосы мужчины, половина лица которого изуродована.

— Давайте просто поженимся? Без всякого этого трёпа…

Услышав собственный голос, Аня споткнулась, упала и внезапно почувствовала, что её щёки вспыхнули. Самоуверенная, самовлюблённая девчонка, «леди в шляпе» — смеялся отец. «Чужую беду — руками разведу» — вздыхала мать. Аня всегда пёрла напролом, всегда казалась себе умнее окружающих, а сейчас…

— Я не смогу отсюда выйти, — прошептала она в ужасе. — Я останусь здесь навсегда…

Девушка спала на его груди, сладко посапывая, а Арман боялся пошевелиться, хотя всё тело и затекло. Она была такая милая и уютная, словно котёнок. С грохотом раскрылись двери, до ушей донёсся какой-то неясный шум, словно тащат сопротивляющегося поросёнка.

«Кажется, за нами пришли. А несут… может плаху?». Да нет, не похоже.

— Это за нами? — пискнула девушка, тотчас проснувшись, вскочила и прижала руки к груди.

— Нет, что ты…

— Да что б тебя, ведьма!

Звук затрещины. Отблески факелов, пляшущие на стенах. Грохот железной решётки: кого-то впихнули в соседнюю камеру. Скрежет закрываемого замка. Стражники, переговариваясь, вышли, не проверив, что творится с другими пленниками.

— Кто здесь? — испуганно пискнула рыженькая и подошла к решётке.

Арман поднялся, с трудом сдержав стон: как же всё-таки затекли ноги!

— Кто ты? И почему тебя схватили?

— Замок открыт, ты можешь выйти и посмотреть, — напомнил маркиз.

Подошёл, открыл дверь и вышел. Девочка осторожно выглянула за ним. В соседней клетке стояла худенькая темноволосая девушка с чёрными в темноте глазами. Незнакомая Арману девушка.

— Дрэз? — ахнула сокамерница маркиза.

Та уставилась на неё.

— Синдерелла? Ты-то что тут…

— Я думала, ты улетела на летающем коне, — захлюпала носом рыжик, явно расстровившись. — Но как же так? А как же Эртик и Нина? Почему ты не улетела? Как они тебя смогли перехватить?

Девушка за решёткой вздохнула:

— Чего уж теперь… Синди, открой мне решётку. Вместе мы сможем выбраться отсюда и всех спасём.

Почему-то Арману не очень понравилась эта самоуверенность.

— Там, снаружи, стража. Стоит нам выйти из дверей, и все сбегутся, — раздражённо возразил он.

Дрэз нахмурилась:

— Кое-кто просто струсил. Проще сидеть и ждать, когда за тобой придут, да, лягушонок?

— Иногда стоит и подождать, чем сломя голову бросаться в болото, — процедил Арман.

— Малыш, — рассмеялась Аня, — если сидеть в болоте, оно тебя засосёт. А так хотя бы надежда есть. Синди, ты со мной?

Синди открыла клетку. Обернулась к Арману:

— Она права, — шепнула виновато: — они всё равно нас убьют…

«Откуда эта Дрэз знает, что я превращаюсь в лягушку?» — осознал Арман.

Он замер, и в ту секунду понял, что…

Схватил Синди за плечи и отшвырнул в сторону. Зелёный луч ударил в его грудь.