Меланхолия Харухи Судзумии - Танигава Нагару - Страница 5

Солнце день за днем моталось туда-сюда… ну, и Харухи тоже день за днем моталась туда-сюда, пока не наступил май.

Хотя в судьбу я верю меньше чем в то, что будут найдены доказательства существования плезиозавра в озере Бива,[1] но если где-то в неизвестном людям месте она как-то влияет на нашу жизнь, то, должно быть, колесо моей судьбы начало свое вращение. Наверняка кто-то свыше переписал на свой лад уравнение моей жизни.

На следующие сутки после праздничной майской Золотой недели[2] я шагал в школу, плохо представляя себе, какой сейчас день. Хотя был еще май, с погодой творилось что-то невообразимое, а я, обливаясь потом, шаг за шагом продолжал свое бесконечное восхождение. Хочу сделать с этой планетой что-нибудь страшное! Так, я что, уже брежу?

— Эй, Кён!

Кто-то схватил меня сзади за плечо. Оказалось, Танигути. Его пиджак был накинут на плечи, галстук — помят и скособочен, а физиономия расплылась в ухмылке.

— Где был на майские праздники? — спросил он меня.

— Ездил с сестренкой к бабушке в деревню.

— То-то ты такой мрачный.

— Сам-то чем занимался?

— Да все работал.

— Что-то на тебя это совсем не похоже.

— Кён, ты ведь уже старшеклассник, а все таскаешься с сестренкой к бабушке с дедушкой. Веди себя как старшеклассник!

Кстати, Кён — это он обо мне. Первой так меня назвала моя тетя несколько лет назад в один из своих чрезвычайно редких визитов: «Ого! Кён-то как вырос!». Сестренке это показалось забавным, и она принялась называть меня «Кёном». Ну а там уже и друзья об этом прослышали, так это прозвище и закрепилось. Черт, а ведь до этого сестра называла меня «братиком»!

— Так уж у нас в семье заведено — собираться на майские праздники вместе, — бросил я, карабкаясь вверх по дороге. С моих волос капал пот и чувствовал я себя прескверно.

Танигути принялся трепать о каких-то прелестных девчонках, с которыми он познакомился на работе и как он планирует на заработанные деньги погулять на свиданиях. По-моему, рассказы о чужих мечтах и домашних питомцах — одни из самых бесполезных тем для разговора.

Пока я с отсутствующим видом выслушивал «Расписание свиданий Танигути в трех частях или как делить шкуру неубитого медведя», мы добрались до школы.

Когда я вошел в класс, Судзумия Харухи уже сидела на своем месте, безразлично глядя куда-то за окно. Волосы ее удерживались двумя заколками. «Два… Стало быть, среда» — сообразил я и сел за свою парту. Тут какой-то черт толкнул меня — до сих пор не знаю, зачем я это сделал. Прежде, чем успел подумать, я уже заговорил с Судзумией Харухи:

— Смена прически каждый день — это контрмеры против пришельцев?

Медленно, как робот, Судзумия Харухи повернула хмурое лицо и уставилась на меня. Страшновато как-то.

— Когда заметил?

Она говорила со мной таким тоном, будто я был камнем на обочине дороги. Видимо, я допустил промах.

— Гм… Только что.

— Да? — Харухи с кислым видом подперла щеку кулаком.

— Я думаю, у каждого дня недели свой образ и настроение, все дни отличаются друг от друга.

Она впервые решила поговорить.

— Что касается цветов, то у понедельника — желтый, у вторника — красный, у среды — синий, четверг — зеленый, пятница — золотой, суббота — коричневый и воскресенье — белый.

Я, в общем, понял, о чем она говорит.

— И еще цифры. Понедельник — «ноль» и так далее до воскресенья — «шесть»?

— Ага.

— По-моему, понедельник должен быть «единицей»

— Твоего мнения никто не спрашивает.

— Да уж…

В ответ на мое бормотание, Харухи нахмурилась и снова уставилась на меня. Вся моя умственная деятельность свелась к подсчету секунд проходящего времени.

— Я тебя нигде не встречала? Давным-давно? — спросила она.

— Не думаю, — ответил я.

Тут в классную комнату бодро вошел Окабе и наш диалог закончился.

Старт дан. Пусть ничего особенного вроде и не произошло, но, безусловно, это стало началом всего.

Как я уже говорил, единственной возможностью потолковать с Харухи было — застать ее в классе перед началом уроков. Так как волей случая мое место оказалось прямо перед ней, то, безусловно, для того, чтобы завести какой-нибудь разговор, я находился в идеальной позиции.

Но то, что Харухи ответила по-человечески, было настоящим сюрпризом. Вообще-то, я думал, что ответом будет нечто вроде: «Отвяжись, придурок! Заткнись! Какая разница? Чего надо?» Думал, и все же заговорил? Да что со мной?

Поэтому, когда на следующий день Харухи не заплела, как обычно, три косички, а взяла и остригла свои прекрасные длинные волосы коротко, я, войдя в класс, пришел в смятение. Волосы раньше доходили ей до пояса, а сейчас она обрезала их так, что они едва доставали до плеч. Хотя, конечно, эта нелепость была вполне в ее духе, тем не менее, она укоротила свои волосы на следующий же день, как я об этом заговорил. Просто какое-то короткое замыкание!

Об этом я и решил ее спросить.

— Да ничего особенного, — ответила Харухи своим фирменным недовольным тоном, ничего более не выказав. Объяснять она ничего не собиралась.

Как я и ожидал.

— Ты и вправду хочешь перепробовать все кружки?

С этой поры перебрасываться с ней парой фраз перед уроками стало пунктом в моем ежедневном расписании. Конечно, если я молчал, то уж Харухи-то и подавно никак себя не проявляла. К тому же, когда я пытался завести разговор о вчерашнем сериале, погоде и тому подобном — обо всем, что, для Харухи было «скукой смертной» — она меня просто игнорировала. С учетом этого темы для разговора я подбирал осторожно.

Когда же ей надоедало, она просто раздраженно отворачивалась.

— Есть здесь какие-нибудь интересные кружки? Это я так, для справки интересуюсь.

— Нет, — отрезала Харухи. — Вообще ни одного.

Она тихонько вздохнула. Чего это она вздыхает-то?

— Я думала, в старшей школе будет интереснее. А тут все то же обязательное образование. Никаких отличий. Похоже, я ошиблась со школой.

А по каким критериям ты вообще выбирала себе школу?

— Спортивные секции и литературные кружки — все как обычно. Эх, был бы хоть один необычный кружок в этой школе!