Системный Кузнец VI (СИ) - Мечников Ярослав - Страница 7

Солёное Море. Южные склоны.

— Это наверное где-то далеко, — произнёс я.

Хью кивнул.

— Весьма далеко. Камни сии не встречаются в наших горах — там иная порода, иные условия формирования.

Серафина подошла ближе, тоже взглянула на изображение.

— Красивый, — заметила она. — Никогда не видела подобного.

— Мало кто видел, — старик вздохнул. — За всю жизнь эти камни ни разу не проходили через мои руки.

Я смотрел на рисунок, думая. Если здешние мастера описывали Губку Эфира в книгах — значит, камни могли быть в регионе когда-то. Привезённые откуда-то или найденные случайно.

— Но записи о них есть, — произнёс вслух. — Значит, кто-то их видел. Возможно, даже работал с ними.

Хью поправил пенсне.

— Разумное предположение.

— Торгрим. — сказал я тихо.

Старик повернулся ко мне.

— Глава Клана? — спросил Хью.

— Рудознатцы. Если в провинции когда-либо появлялись редкие камни — они могли пройти через их руки. Или через руки их предшественников.

— Логично, — согласился Хью. — Каменное Сердце ведёт торговлю минералами уже много поколений. Если кто и знает…

Он не договорил, но мысль была ясна.

— Мастер Хью, — я повернулся к нему. — Прошу вас — найдите этот камень.

Старик приподнял бровь.

— Меня?

— Вы — лучший знаток камней в Горниле. Ваш авторитет… — запнулся, подбирая слова, — ваше имя откроет двери, которые закрыты для других. Идите к Салиму, к Торгриму, к самому Барону, если потребуется. Узнайте, есть ли в провинции Губка Эфира. Где её искать.

Хью молчал, оценивающе глядя на меня.

— Поручение немалого веса, — произнёс наконец мастер. — Доверяешь мне столь важное дело?

— Доверяю конечно, мастер, естественно.

Старик склонил голову — коротко, почти незаметно.

— Тогда исполню, — голос был тихим, но твёрдым. — Хотя не могу обещать успеха.

— Попытка — уже успех.

Хью аккуратно закрыл книгу о камнях, положил на край стола.

— Тогда… пойду.

Направился к двери, но у порога обернулся.

— Кай.

— Да?

— То, что ты нашёл в Кодексе… — старик помолчал. — Может изменить всё, не только для нашего дела, а для всего ремесла.

Прежде чем успел ответить, Хью вышел.

Остались вдвоём.

Тишина в Ротонде стала ощутимой — плотной, как вода.

Серафина стояла у стола, пальцы рассеянно касались страниц Кодекса. Профиль девушки — строгий и аристократичный — был обращён к окну в нише, свет масляных ламп подсвечивал бледную кожу, делая ту почти прозрачной.

Смотрел на леди и вдруг заметил то, чего раньше не видел.

Она была всё-таки молода — под маской холодной надменности, под ледяными взглядами и острыми замечаниями пряталась девушка, которая не сильно старше меня. Двадцать лет? Двадцать два? Трудно сказать.

И сейчас, когда она думала, что никто не наблюдает, маска слегка соскользнула.

Серафина повернулась, и наши взгляды встретились.

Что-то изменилось в её лице, не могу сказать точно — то ли румянец, то ли просто игра света, но она отвернулась.

— Леди Серафина, — начал я. — Всё в порядке?

Девушка не ответила сразу. Пальцы сжали край стола.

— Мне… — голос дрогнул, и зачаровательница осеклась.

Это было так непохоже на обычную Серафину, что я невольно шагнул ближе.

— Что случилось?

Девушка выпрямилась, будто резко вспомнила о своей роли, но вместо холода в глазах мелькнуло что-то другое.

— Мне стыдно, — произнесла Серафина.

Я замер.

— Стыдно?

Девушка повернулась ко мне, и увидел: да, румянец — едва заметный, но на бледной коже — как пятно краски на белом полотне.

— Я… — она запнулась, подбирая слова. — Я сомневалась в тебе с самого начала.

Пауза.

— Считала тебя… — губы скривились, будто слова были горькими, — деревенщиной. Случайным мальчишкой, попавшим сюда по прихоти судьбы. Кого-то, кто не имеет права стоять рядом с настоящими мастерами.

Сделала паузу — видел, как трудно даются слова.

— А теперь…

Серафина оборвала себя — отвернулась снова, будто не могла смотреть мне в глаза.

В груди шевельнулось странное чувство — смесь неловкости и чего-то тёплого. Девушка признавала ошибку, что для человека её склада, наверное, почти подвиг.

— Это… — я откашлялся, — это нормально.

Леди резко обернулась.

— Что — нормально?

— То, что вы думали обо мне. Я и правда… — усмехнулся, — деревенщина. Ещё недавно был подмастерьем в захолустной кузне. Четырнадцать лет, без рода и имени. Кто бы поверил?

Серафина смотрела на меня — в глазах читалось недоумение.

— Ты… не обижаешься?

— На правду? — пожал плечами. — Я привык, и знаете что? Деревня — не худшее место. Там тихо, люди знают друг друга, говорят прямо, пусть и грубо. Там… проще.

Замолчал, думая о Вересковом Оплоте, о Свене, о Ларсе, о Брике, которого больше нет.

— Пусть я буду деревенщиной, — произнёс тише. — Не считаю это зазорным.

Серафина долго молчала, потом что-то в лице изменилось. Маска начала возвращаться, но медленнее, чем обычно.

— Я… — голос снова стал холоднее, но в нём слышалось что-то новое. — Я всё же предпочитаю считать тебя Мастером Чёрного Замка.

Поднял бровь.

— Вот как?

— Это вполне заслуженно.

Слова были сухими, почти официальным, но в глазах видел тепло — скрытое, но настоящее. Между нами повисло странное напряжение — не враждебное, а скорее неловкое. Как будто мы оба не знали, что делать с этим моментом.

Браслет на запястье похолодел — напомнил о себе. «Длань Горы» делала своё дело, приглушая эмоции, позволяя думать яснее.

«Удивительная вещь», — промелькнула мысль. — «Стоит уделить больше внимания таким инструментам. Камни. Руны. Алхимические смеси…»

Мысль зацепилась за другую.

— Леди Серафина, — произнёс я, стараясь вернуть разговор в деловое русло. — Хочу спросить вас кое о чём.

Девушка слегка встрепенулась — маска окончательно вернулась на место.

— Слушаю.

— Зачарование. Я немного знаком с этим ремеслом, но… поверхностно.

Серафина наклонила голову.

— Продолжай.

— В деревне, — сделал паузу, собираясь с мыслями, — местный алхимик — Ориан — помогал мне с оружием. Вытравливал узоры на лезвиях какой-то кислотой, а потом просил меня наносить масло. После этого… оружие менялось.

— Менялось как?

— Падальщики умирали быстрее. Раны от таких клинков горели изнутри.

Леди прищурилась — во взгляде вспыхнул профессиональный интерес.

— Опиши узор. Какой формы?

Я попытался вспомнить.

— Линии… переплетающиеся. Похожие на… мох, или на трещины в камне.

— А масло?

— Чёрное и густое. Пахло… — поморщился, — гнильём, и чем-то сладким одновременно.

Серафина отошла к проёму, скрестила руки на груди. Видел, как девушка думает — брови сошлись, губы беззвучно шевелились.

— «Голодный Мох»… — пробормотала девушка. — Это простейшая руническая связка. Открывает поры в металле, создаёт каналы для впитывания субстанции.

— Субстанции?

— Масла. Скорее всего, твой алхимик использовал «Желчь Скорби» — экстракт из желёз Падальщиков, смешанный с… — задумалась, — возможно, с «Жидким Огнём» или чем-то подобным.

Я присвистнул.

— Вы определили состав по описанию?

— Это лишь догадка, — Серафина пожала плечами, но в голосе слышалась гордость. — Хотя… подход твоего алхимика был… практичным. Грубым, но эффективным.

Девушка повернулась ко мне — глаза блестели.

— Зачарование — обширная область. Есть руны для усиления прочности, для остроты, для сохранения тепла или холода. Для… — она махнула рукой, — многого.

— Но главное — против Скверны. — уточнил я.

— Верно.

Серафина подошла ближе — теперь нас разделяло лишь несколько шагов.

— То, что ты описал — воздействие на Падальщиков — это важно. Значит, существует… подход. Элемент в зачаровании, который работает против тварей.

Леди замолчала, уставившись в пустоту.