Системный Кузнец VII (СИ) - Мечников Ярослав - Страница 41

Я выбрался из повозки, разминая затёкшие ноги. Тело ныло, голова кружилась, внутри пусто от разочарования. Это не победа, а отсрочка.

— Что теперь? — спросил, глядя на закрытые ворота. — Назад ехать?

Брок сплюнул в снег.

— Куда назад? В пасть Серым или Конраду? — Мужик покачал головой. — Переночуем, а утром подумаем. Может, метель стихнет, а вместе с ней и бдительность этих молодцов.

Сомневался, что так легко отделаемся, но спорить не стал.

Ульф помог распрягать мерина — таскал сено, расчёсывал гриву огромными ладонями с неожиданной нежностью. Лошадь ему доверяла — не дёргалась и не косилась.

— Лошадка хорошая, — приговаривал великан. — Ульф любит лошадку. Лошадка сильная.

Смотрел на огромное дитя и думал: ради него тоже нужно выбраться. А ради себя?

«Да», — ответил внутренний голос. — «Ради себя тоже. Ты заслужил право жить».

Мы укутались в одеяла, забившись под тент повозки. Снаружи выла метель, но здесь было почти терпимо — стена конюшни, частокол и борта повозки давали укрытие. Тело постепенно согревалось, хотя внутренняя пустота никуда не делась.

Время шло, темнело, из барака доносились голоса — стражники ужинали. Потом один за другим потянулись к навесу с костром, устраиваясь на брёвнах вокруг огня.

Брок толкнул меня локтем.

— Пошли, малой. Попросимся к огню — хоть воды вскипятим.

Навес представлял собой просмолённую ткань, натянутую между столбами — простая, но надёжная защита от снега. Под ним горел костёр, потрескивая поленьями, искры улетали в темноту и гасли. Вокруг огня сидели четверо стражников — десятник и трое его людей. Пятый, видимо, остался на вышке.

Мы подошли неторопливо, стараясь не выглядеть угрозой. Брок держал в руках помятый котелок.

— Служивые, — начал охотник просительным тоном, — дозвольте котелок к огню пристроить? Чайку бы заварить, согреться…

Десятник поднял голову, смерил усталым взглядом.

— Садитесь, — буркнул мужик, кивнув на свободное бревно у края. — Только не мешайте.

Мы устроились на отшибе — близко к теплу, но в стороне от основного круга. Брок пристроил котелок на камни у огня, зачерпнув снега для воды. Я сидел, ссутулившись, втянув голову в плечи.

Ульф пришёл с нами. Великан молча уселся рядом, уставившись на огонь с детским восторгом. Пламя плясало в его глазах, отражаясь оранжевыми искрами.

— Огонь красивый, — прошептал тот мне. — Ульф любит огонь.

Кивнул, ничего не ответив. «Я тоже любил, — подумал. — Теперь — только пустота».

Стражники продолжали прерванный разговор, не обращая на нас внимания. Для них мы были мебелью — оборванцы у края круга, не стоящие внимания.

— … третий раз за неделю точу, — жаловался молодой. — И снова в зазубринах. Сталь, что ли, гнилая пошла?

— Не сталь, дурья башка, — отозвался пожилой стражник с седой бородой. — Железные Койоты пошли же с гор, шкура как кольчуга — вот и тупится так.

— Откуда они повылезали вообще, никогда прежде не видал. — молодой нахмурился.

— Потому что раньше и не было, — седой сплюнул в огонь. — Это все после этой, как её… скверны, или как там говорят. Вот после этого-то всё и началось. Хоть падальщики до нас не добрались, хвала предкам.

— Типун тебе на язык, — десятник поморщился. — Нам и этих хватает.

— А позавчера, — вступил третий стражник, молчавший до этого, — стая напала на обоз с углём, слышал. Троих лошадей загрызли, возницу еле отбили местные мужики. Тот теперь без руки — отгрыз один гад.

Я слушал, не поднимая головы. Мир за пределами Замка не менее опасен, чем внутри — просто опасности тут другие.

— Кузнец из Елового Брода был, — вздохнул десятник. — Так его в замок забрали — приходится самим, куда деваться.

— Может, из Столицы пришлют кого, может, наладится жизнь-то? — с надеждой спросил молодой.

Седой захохотал безрадостным смехом.

— Ага, жди! Столичным на нас плевать. У них там свои дела — Серые Плащи, политика… А мы тут сдохнем, никто и не заметит.

Опустил взгляд на их пояса. Мечи в потёртых ножнах — видно, что оружие старое и запущенное. Рукояти обмотаны потемневшей кожей, гарды покрыты пятнами ржавчины.

«Клинки затупились», — повторил про себя. — «Кузнеца нет».

Вспомнил шахту, стражника Арна с его мечом — тупым, в зазубринах, с качеством 23%. Вспомнил, как заточка этого меча открыла дверь в лагерь, принесла первые медяки и репутацию.

«Однажды сработало», — подумал. — «Может, сработает и здесь?»

Но пока молчал — наблюдал и оценивал.

— Ульф, — шепнул, наклонившись к великану. — Ты забрал камни? Точильные?

Молотобоец повернулся ко мне, расплывшись в улыбке.

— Ульф забрал! — ответил тот громче, чем хотелось бы. — Всё забрал, чем Кай пользуется — в мешке лежит!

Стражники обернулись на голос, но тут же потеряли интерес — мало ли о чём болтает убогий со своим братом.

Я кивнул, чувствуя, как внутри зарождается план. Точильные камни — умение, которое никуда не делось даже без Ци. Руки, которые помнят каждый угол заточки.

Вода в котелке закипела. Брок бросил туда горсть сушёных трав, и по воздуху поплыл горьковатый аромат.

Я смотрел на стражников, на усталые лица, на потёртые мечи, и решение созревало. Встал с бревна медленно, чтобы не выглядеть угрозой. Стражники покосились, но не напряглись.

Подошёл ближе к десятнику. Тот поднял голову, нахмурился.

— Чего тебе, парень?

— Слышал, клинки у вас затупились, — сказал негромко, без заискивания. — Могу поправить.

Тишина. Стражники уставились на меня — кто с удивлением, кто с недоверием.

— Ты? — молодой фыркнул. — Заточить?

— Я подмастерье, — ответил ровно. — Был. Камни есть, руки тоже. Бесплатно сделаю — за то, что пустили погреться.

Десятник прищурился.

— С чего такая щедрость? Что за подвох?

Пожал плечами.

— Нет подвоха. Вы службу несёте трудную, а я… привык платить за добро.

Слова прозвучали искренне, потому что были правдой. Ты мне — ночлег, я тебе — острые клинки. Честный обмен, без долгов.

Стражники переглянулись. Седой хмыкнул:

— А чего мы теряем? Пусть попробует.

— Если испортит — сами ему всыплем, — добавил молодой, криво усмехнувшись.

Десятник помолчал, потом медленно кивнул.

— Ладно, парень, попробуй, но если запорешь хоть один клинок — выкину на мороз. Понял?

— Понял.

Стражники начали расстёгивать перевязи, передавать мечи. Я принимал их по одному — четыре клинка в потёртых ножнах.

Последним дал свой десятник.

— Утром верни, — буркнул мужик. — И чтоб острые были.

— Будут.

Развернулся, направился к повозке. Клинки лежали в руках неудобно — слабое тело с трудом удерживало вес.

Брок догнал, схватил за локоть.

— Ты чего творишь, малой? — прошипел охотник. — Какого беса? Они нас не пропустили, а ты им ещё и услуги оказываешь?

— Это уже однажды сработало, — ответил спокойно.

— Где?

— В шахте — первый заработок, первая репутация. Заточка меча открыла дверь в лагерь, может, откроет и здесь.

Брок замолчал. Смотрел на меня долго, потом усмехнулся.

— Хитёр ты, малой, — сказал тише. — Хитёр… Ладно. Делай, что знаешь.

Кивнул и пошёл дальше. У повозки Ульф уже ждал — выложил из мешка точильные камни, разложил на борту. Три камня разной зернистости, обёрнутые в промасленную тряпицу. Инструменты, которые вытащил из кузницы перед побегом, вместе с молотками, клещами и прочим добром.

— Ульф всё сохранил! — великан сиял от гордости.

— Молодец, Ульф, — сказал тепло. — Молодец.

Забрался под тент, устроился поудобнее. Рядом разложил клинки — четыре меча в ряд, тускло поблёскивающие в свете далёкого костра.

Взял первый. Провёл пальцем по лезвию — зазубрины, сколы, следы ржавчины. Клинок был тупым, как столовый нож.

[Анализ объекта: Меч пехотный (Обычный ранг)]

[Качество: 27% (Критически низкое)]

[Дефекты: Сколы режущей кромки (17 шт.), микротрещины в районе долов, коррозия первой степени]