Системный Кузнец VIII (СИ) - Мечников Ярослав - Страница 12

Я подошёл, проверяя крепление оглобли.

— А кто языком трепал, пока вино в голову било, дядюшка Горн? — спросил сухо. — Кто устроил исповедь перед трактирщицей?

Брок зыркнул из-под кустистых бровей — в темноте глаза блеснули злым огоньком, но огрызаться усатый не стал. Поморщился, сплюнул под ноги и дёрнул подпругу так, что Черныш недовольно переступил копытами.

— Ладно, ладно… Хватит печень клевать, и так тошно. — Охотник выпрямился, вытирая руки о штаны. — Давай так, Кай. Уговор. Я в дороге больше не пью ни капли. Слово охотника.

Мужик помолчал, глядя тяжёлым взглядом.

— А ты не водишься с девицами. Особенно с теми, у кого язык длиннее косы, и вообще, держись от баб подальше — они нам только беды приносят.

Я хмыкнул, проверяя ось колеса.

— Идёт. Сухой закон и целибат — отличная компания подбирается.

В этот момент тень у ворот сгустилась, отделилась от забора и шагнула к нам — человек двигался беззвучно. Каспар был одет в дорожную куртку, но на поясе висел меч, а рука лежала на эфесе спокойно и уверенно.

— Собрались? — тихо спросил мужик без лишних эмоций.

— Почти, — буркнул Брок, пожимая ему руку.

— Слушайте сюда. Южнее по тракту, в паре лиг, будет развилка. Налево — широкая дорога на Арденхольм. Там посты, заставы, проверки на каждом мосту. Ищут беглых каторжников с рудников. С вашей повозкой и… — он кивнул на спящего Ульфа, — … и твоим «племянником» вопросов будет много.

— А направо? — спросил я.

— Направо — старая лесовозная тропа через холмы. Крюк сделаете порядочный — дня два потеряете, но там тихо. Патрули туда не заглядывают, только егери иногда.

Брок кивнул, поглаживая усы.

— Через холмы пойдём. Время у нас есть, а вот лишние глаза нам ни к чему.

— Разумно. — Каспар перевёл взгляд на меня. — И ещё… насчёт этого щенка, Томаса.

Я напрягся.

— Брок мне шепнул, что тот требовал, — продолжил стражник, в голосе прорезалось отвращение. — Рекомендацию в гвардию. «Билет на выход».

Мужик сплюнул.

— Я его терпеть не могу. Гнилой пацан — ему не место среди мужчин, тем более в гвардии. Но… — Он посмотрел мне в глаза. — Ежели хотите спасти свои шкуры наверняка… я могу это сделать. Могу написать ему эту бумагу — плевать на мою честь, раз уж такое дело. Замолвлю слово, чтоб отстал от вас.

Повисла тишина. Это надёжный выход — Каспар пишет рекомендацию, Томас получает то, что хочет, и мы уезжаем, зная, что погони не будет. Цена — всего лишь совесть старого солдата, которому придётся поручиться за подонка, и тот факт, что мы своими руками выпустим этого подонка в большой мир, дав ему власть.

Я открыл рот, чтобы ответить, но Брок опередил меня.

— Нехрен! — рявкнул охотник.

Усатый шагнул к Каспару и ткнул того пальцем в грудь.

— Ты, старый дурак, совсем мозги пропил? Мараться об это дерьмо? Рекомендовать ублюдка? Да Йорн бы обплевался, если б узнал!

Брок резко повернулся ко мне, сверкая глазами.

— Правильно говорю, Кай? Не будем мы перед всякими сволочами неженками распинаться. Перебьётся.

Я смотрел на проводника и чувствовал к нему что-то похожее на уважение.

— Правильно, — кивнул. — Мы уйдём сами — без подачек и сделок с совестью.

Каспар выдохнул, плечи расслабились. Кажется, тот сам боялся, что мы согласимся.

— Добро. Уважаю. Тогда быстро и тихо — до рассвета вы должны быть уже за первым хребтом. Если Томас решится поднять шум, ему понадобится время, чтобы добраться до тракта.

— Успеем, — буркнул усатый, взбираясь на козлы. Повозка скрипнула и просела под весом.

Я задержался. Полез за пазуху, где под новой суконной курткой грелся сложенный лист пергамента — тот самый, что я всё-таки исписал торопливым почерком при свете огарка свечи полчаса назад.

— Каспар, — позвал тихо.

Стражник обернулся. Я протянул ему бумагу.

— Возьми.

— Что это?

— Передай мастеру Гельмуту лично в руки. И тихо — чтоб никто не знал, откуда это пришло. Скажешь… нашёл на пороге или ветром надуло. В крайнем случае расскажешь всю правду, но только ему.

Каспар принял пергамент, поднёс к глазам, силясь разобрать в темноте, но не смог.

— Что здесь?

— Рецепт, — просто ответил я. — Как сделать клинок, который срежет кору с вашей Медной Ивы. Там всё написано: глина, песок, температура. Если старик не дурак — разберётся. Мастера найдете.

Глаза Каспара расширились — мужик перевёл взгляд с бумаги на меня.

— Ты… разобрался с этой хреновеной? За один день?

— Было интересно, — пожал плечами. — Интересная задача.

С козел раздался стон. Брок, услышавший разговор, хлопнул себя ладонью по лбу.

— Демоны тебя раздери, парень! — простонал тот. — Мы бежим! Нас едва не повязали, а тебе всё неймётся! Даже здесь работу нашёл, благодетель хренов!

Усатый покачал головой, глядя на меня как на умалишённого.

— Ладно. Новое правило, Кай. Третье. В дороге — никакого кузнечного ремесла. Нехрен. Главное — добраться до моря живыми. Договорились?

Посмотрел на сложенный пергамент в руках Каспара — моя плата за одежду, что была на мне, за овёс в повозке. Я уходил без долгов.

— Договорились, — сказал, забираясь на козлы рядом с охотником. — Поехали.

Брок щёлкнул поводьями.

— Н-но, Зверюга! Пошевеливайся!

Черныш дёрнул, повозка скрипнула, колёса прошуршали по утоптанной земле двора. Мы выкатились в темноту, пахнущую сырой землёй и набухающими почками.

Таверна осталась позади — я не удержался и обернулся. Тёмный силуэт растворялся в ночи, но в одном окне на втором этаже горел слабый огонёк свечи. Кто-то стоял за стеклом и смотрел вслед? Или показалось? Я не знал и не хотел знать — в груди было пусто.

Позади остались слёзы девчонки, угрозы ублюдка и рецепт керамического ножа, который, может, спасёт деревню от гнева далёкой Столицы. А может, старик Гельмут просто выкинет его в печь, посчитав бредом сумасшедшего. Так бывает — делаешь, что можешь, закрываешь счёт и идёшь дальше.

— Ты чего? — толкнул меня плечом Брок.

— Ничего, дядя Горн, — отозвался я, отворачиваясь от удаляющегося огонька. — Едем дальше.

Море ждало где-то далеко на юге — до него ещё долгие недели пути

Закрыл глаза, позволяя стуку колёс и дыханию ночи смыть остатки бесконечного дня.

Дорога продолжалась.

Глава 5

Тьма была густой — заливала узкую колею, гасила звуки и превращала силуэты деревьев в горбатых великанов, тянущих лапы.

Повозка подпрыгнула на корне. Доски кузова скрипнули, и меня мотнуло в сторону, припечатав плечом к Броку, тот даже не шелохнулся — сидел, вцепившись в вожжи, и всматривался во мглу.

— Н-но! Пошёл! — хрипло выдохнул охотник.

Свистнул ременный кнут — Черныш обиженно всхрапнул, дёрнулся вперёд, ускоряя шаг, хотя дорога того не позволяла. Колёса вязли в раскисшей земле. Я крепче ухватился за борт. Ветер бил в лицо, забирался под воротник тулупа, который все-таки надел из-за непогоды. Холод собачий — каждое сотрясение повозки отдавалось ноющей болью.

Ехали молча. Гнетущее молчание беглецов, которые знают, что погоня — вопрос времени.

— Хр-р-р… Пф-ф-ф…

Из глубины кузова донёсся звук, напоминающий рык медведя в берлоге. Ульф спал, ему было всё равно — ночь, побег, угрозы сына торгаша. Качнуло? Значит, баюкают. Холодно? У него теперь бурый кафтан, тёплый, «как мишка» — невольно позавидовал этой святой простоте. Вот бы так уметь — закрыть глаза и выключить мир.

Снова свист кнута.

— Да не лети ты так, — буркнул я, не разжимая зубов. — Шею свернём в такой темени.

— Коли тут застрянем, нам её и без темени свернут, — огрызнулся Брок, не поворачивая головы. — Томас, щенок, сейчас поди уже сапоги шнурует, а гнев уязвлённого дурака быстрее ветра, парень.

Усатый вновь стеганул коня — Черныш сбился с шага, копыто ударило о камень. Мы проехали ещё с полверсты — напряжение висело в воздухе. Брок явно маялся — чувствовал, как ёрзает на козлах, косится на меня, жуёт ус.