Системный Кузнец VIII (СИ) - Мечников Ярослав - Страница 15

— Знаешь, — задумчиво протянул охотник. — У меня такого, конечно, не было. Но был момент, когда я застрял. Крепко застрял.

Он подбросил ветку в огонь.

— Восемь лет, парень. Восемь проклятых лет сидел на пятой ступени. Упёрся рогом в барьер шестой, как баран в новые ворота.

Я поднял голову, слушая внимательнее.

— Чего только не делал, — усмехнулся Брок, но глаза оставались серьёзными. — Покупал у шарлатанов эликсиры, жрал какие-то коренья, медитировал до кровавых соплей, изнурял себя тренировками. Думал: «Вот ещё чуть-чуть поднажму, проломлю эту стену силой». А стена стояла и только крепче становилась. Я злился, пил, снова пробовал… и снова падал.

— И как прорвался? — спросил я.

— А никак, — Брок пожал плечами. — Я сдался.

— Сдался?

— Ну, не в том смысле, что лапки сложил. Я просто перестал биться башкой об эту стену. Решил: хрен с ним. Буду вечным «пятёрочником». Стал просто жить. Охотился, дрался, использовал то, что есть, на полную катушку. Забыл про барьер — перестал требовать от тела невозможного.

Охотник наклонился ко мне, и лицо, освещённое огнём, стало похожим морду лешего.

— И знаешь что? Однажды утром я просто проснулся. Потянулся за водой и понял, что мир стал чётче, что силы больше. Само пришло — без боли и без натуги. Тело — оно умнее нас, Кай. Его нельзя заставить, как раба — его можно только убедить, как партнёра.

Слушая его, почувствовал в груди надежду — значит, тупиков не бывает. Значит, даже если ты упёрся в стену, выход есть. Но тут же холодный рассудок окатил водой.

— Восемь лет, — повторил его слова — это очень много. Ведь где в глубине души мне однажды хотелось вернуться в Предел уже в совершенно ином статусе.

Брок, видимо, прочитал досаду на лице, крякнул, сунул руку за пазуху и извлёк на свет флягу.

— Ладно, хватит киснуть. Рожи у нас и так, краше в гроб кладут. Давай по глотку — за дорогу.

Усатый открутил крышку и протянул флягу мне — запахло дешёвым травяным пойлом.

Я потянулся было, но рука замерла на полпути.

— Погоди, Брок. Ты же слово давал — сухой закон.

Охотник хитро прищурился, усы дёрнулись в улыбке.

— Э-э, нет, малой. Я обещал не пить с чужими — чтобы язык не развязывать, а ты — не чужой. И это не кабак, где уши у стен, а честный привал.

Брок потряс флягой.

— К тому же, это лекарство — от холода и дурных мыслей. Пей давай, не обижай дядюшку Горна.

Я усмехнулся — удобная философия, ничего не скажешь, но спорить не стал. Взял флягу, сделал глоток. Жидкость обожгла горло, огненным комом упала в желудок, и по венам разлилось тепло.

— Спасибо.

— Во-от, — удовлетворённо кивнул Брок, забирая флягу и прикладываясь сам. — Другое дело. Кровь разогнали, теперь и жить можно.

Мужик вытер губы рукавом, спрятал флягу и поднялся с бревна.

— Ладно, командир, я на боковую. Часа три у нас есть, пока Черныш отдыхает. Ты тоже ложись, не геройствуй. Глаза хоть закрой.

— Посижу ещё немного, — сказал, глядя в угли. — У огня.

Брок внимательно посмотрел на меня, хотел что-то сказать, но передумал. Просто кивнул.

— Добро. Только не засиживайся — силы понадобятся.

Повернулся и пошёл к повозке. Через минуту оттуда донёсся новый всхрап.

Я остался один. Сидел у костра, глядя, как тлеют угли, подёргиваясь коркой пепла. Восемь лет — слова Брока отдавались в голове, тело — это партнёр, тело умнее нас. Красивые слова, правильные, только вот у моего партнёра не было времени на долгие переговоры. Я — беглец с мешком золота и смертным приговором за спиной.

«Партнёр, говоришь? — мысленно обратился к себе. — Ну давай попробуем договориться».

Взгляд прикипел к язычку пламени. Огонь — моя стихия, моя суть — чувствовал зов даже сейчас, сквозь боль и пустоту. Закрыл глаза, выровнял дыхание и осторожно потянулся к источнику тепла. Попытался сделать крошечный вдох, втянуть искорку Огненной Ци.

Знакомое тепло коснулось внутренних каналов… и тут же превратилось в кислоту, будто плеснули кипятком на открытые нервы. Боль прошила грудь, заставив согнуться пополам и судорожно хватать ртом воздух.

Перед глазами вспыхнуло алое окно:

[ВНИМАНИЕ! Попытка активного поглощения Ци при критическом повреждении меридианов.]

[Прогноз: Дальнейшая деградация каналов (+2%). Риск возгорания тканей.]

[Рекомендация: Немедленно прекратить. Режим пассивного восстановления — единственный безопасный вариант.]

Я отшатнулся от огня, вытирая испарину со лба. Сердце колотилось как бешеное.

Хорошо, огонь слишком агрессивен. Ян-энергия — это взрыв и расширение. Рваным каналам это противопоказано.

«Земля», — подумал, переводя взгляд под ноги. У меня был второй элемент. Инь-энергия — плотная, стабильная и укрепляющая. Может, она сработает как цемент? Положил ладони на влажную почву и закрыл глаза. Попытался заземлиться, синхронизироваться с вибрацией планеты, вдохнуть тяжесть. Ощущение было таким, будто на грудь положили плиту. Каналы заскрипели — давление было чудовищным.

[КРИТИЧЕСКОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ!]

[Плотность Ци Земли превышает пропускную способность каналов на 340%.]

[Риск: Необратимый коллапс меридианов.]

[Настоятельная рекомендация: ПАССИВНОЕ ВОССТАНОВЛЕНИЕ.]

Я отдёрнул руки, словно обжёгшись о лёд. В горле встал ком бессильной ярости.

Пассивное восстановление — сидеть и ждать годы.

— Неужели ничего нельзя сделать? — прошептал в темноту. — Неужели нужно просто ждать и терпеть?

Обратился к интерфейсу, не надеясь на ответ:

«Система! Есть ли альтернатива пассивному режиму? Любая — самая медленная, но активная».

Секунду ничего не происходило, а потом перед глазами развернулся голубой текст:

[Анализ запроса…]

[Найден альтернативный протокол: «Мягкое восстановление».]

[Условие: Практика в зоне с минимальной концентрацией естественной Ци (Ци-вакуум).]

[Механика: Микро-дозированное поглощение за счёт разницы давления.]

[Риск: Минимальный при соблюдении условий.]

Перечитал строки дважды. Зона с минимальной концентрацией, место, где энергии почти нет, чтобы она не рвала каналы напором, а втекала по капле.

Я поднялся, пошатываясь — ноги гудели, но усталость отошла на второй план. Где найти такое место в лесу, которое кишит жизнью? Попытался просканировать пространство привычным способом, но духовное зрение работало как мутное стекло. Огонь костра был ярким пятном, лес — шумящим фоном. Где тут провалы?

Глубокий вдох — концентрация на точке в груди, где была Кузня Воли, откуда шло Зрение творца… Голову пронзила боль, но на секунду пелена спала — мир преобразился. Увидел потоки Ци, что текли сквозь стволы деревьев, как реки призрачного света. Костёр фонтанировал энергией, земля под ногами гудела силой, но слева, в глубине чащи, было тёмное пятно — будто мёртвая зона, которую потоки обтекали стороной.

Более пяти-шести секунд концентрацию держать не мог — картинка исчезла, оставив после себя мигрень, но направление запомнил. Шагнул в подлесок, ветки хлестали по лицу, сапоги чавкали, проваливаясь в мох всё глубже. Чем дальше уходил от костра, тем холоднее и неуютнее становилось.

Через пятьдесят метров вышел к низине — небольшое болото, заросшее чёрной ряской. Из воды торчали остовы мёртвых деревьев — без коры, белые, как кости. Воздух был затхлым и тяжёлым.

— Ну, здравствуй, дно, — усмехнулся. — Самое место для начала.

Нашёл относительно сухой пень, торчащий посреди грязи, и забрался на него. Принял позу лотоса, насколько позволяли жёсткие штаны и затёкшие ноги. Видел в прошлой жизни, как в этой позе сидели йоги и прочие. В Стойку Тысячелетнего Вулкана вставать не стал — сил не было, и место неудобное — чего доброго, увязнешь ногами в болоте. Просто закрыл глаза и сложил руки на колени.

«Не давить, — вспомнил слова Брока. — Убеждать».

Начал «Дыхание Жизни» на минимальных оборотах. Я не тянул энергию, а просто позволял разряженной ауре мёртвого места коснуться меня. Сначала была боль — каналы протестовали даже против этого мизера. Прошла минута. Две. Ничего не происходило. Я сидел в гнилом болоте, мёрз и чувствовал себя идиотом — хотелось бросить, плюнуть и вернуться к костру.